Был ли Сталин «армянофобом» и почему гору Арарат «отдали» Турции?
Сталин на фоне Арарата. Коллаж: EADaily
В связи со столетием Московского договора 1921 года в издании «Газета.ру» была опубликована статья с примечательным заглавием «„Солидарность против империализма“: как Сталин отдал Турции гору Арарат». В этом тексте утверждается, что Ленин при создании Армянской Советской Республики «признавал армянский суверенитет», а вот Сталин, «курировавший переговорный процесс» при подготовке Московского договора, «понимая важность Аджарии с Батумским портом, в последний момент предложил туркам оставить Батумский округ за Грузией в обмен на передачу Турции Сурмалинского уезда с национальным символом армянского народа — горой Арарат».(1)
Бывший глава Национального архива Армении доктор исторических наук, профессор Аматуни Вирабян на круглом столе в Национальной академии наук Армении, посвященном 100-летию Московского договора, утверждал, «что в ходе переговоров по его подписанию тогдашний нарком иностранных дел РСФСР Георгий Чичерин пытался оказать воздействие на турок и сохранить за Арменией ее регионы. Однако турки быстро сориентировались и обратились к Сталину, утверждая, что Чичерин защищает интересы армянских националистов, тем самым побудив Сталина скорее подписать Московский договор, продвинув в нем свои интересы, завладев в итоге не только Карским и Сурмалинским регионами, но и Нахиджеваном, который никогда не входил в состав Турции».
Здесь заметим, что по Московскому договору 1921 года Турция как раз очистила от своих войск занятую летом 1920 года Нахичевань, которая по договору становилась «протекторатом» Азербайджанской Советской Республики, т. е. по факту на самом деле «российской советской», поскольку суверенитет советских республик был фикцией. Вот что по этому поводу говорил, кстати, тот же Сталин как раз в том самом 1920 году руководству того самого Советского Азербайджана:
На упомянутом выше том же круглом столе ректор Армянского государственного педагогического университета Рубен Мирзаханян сообщил:
Дальше Мирзаханян утверждал, что Чичерин, с учетом занимаемой им должности, просто не мог самостоятельно выступить с подобным заявлением без согласования с Иосифом Сталиным. Так уж и не мог? А кто, собственно, такой Сталин в 1921 году? Т. е. опять Сталин, и опять он в главной роли. Оказывается, с ним согласовывал свои выступления по армянскому вопросу глава советской дипломатии.
Дальше можно определить, что миф о передаче Сталиным туркам горы Арарат имеет вполне себе как бы «научные» основания. В 2008—2009 годах директор некоего «Армянского института международного права и политологии» проф. Юрий Барсегов опубликовал двухтомник «Нагорный Карабах в международном праве и мировой политике» (2). Первый том — это подобранные документы с тенденциозными до недобросовестности заголовками, данными составителем — проф. Барсеговым. Второй том — это комментарий самого проф. Барсегова. В нем он утверждает, что на политические решения по Армении и Карабаху в 1920—1921 годах повлияли личные негативные отношения и чувства Сталина к армянам. Сталин был армянофобом, утверждает проф. Барсегов — сам, кстати, этнический армянин. «А о чем будет вести переговоры армянофоб Сталин, не должны вызвать у читателя никакого сомнения — как говорят в таких случаях, „волка пустили в овчарню“», —писал Барсегов. «Волк» рыскал по Закавказью, определяя судьбу «овец» и армянского вопроса на основании своих личных пристрастий и психологических комплексов. Известно, что на Кавказе существовало и существует известное предубеждение в отношении армян. Вот как его, например, определял в своих мемуарах уроженец края первый российский премьер Сергей Юльевич Витте (1849−1915):
Однако дальше проф. Барсегов стал утверждать, что при лидерстве Сталина в Закавказье сформировалась группа большевистского руководства — и все «армянофобы», ну, может быть, за исключением Кирова. Это Серго Орджоникидзе и прочие. И эта группа высоких руководителей — большевиков-армянофобов проводила в 1920—1921 годах антиармянскую политику — и никакой другой. Вот их имена от проф. Барсегова:
«По тщательному сговору азербайджанских коммунистических руководителей и турецких националистов, при активной поддержке Сталина, Орджоникидзе, Мдивани, Квирквелия и других, Армения, в прямое нарушение ее территориальной целостности, была лишена Нахичевана и ряда смежных территорий». «Группа Сталина настойчиво проводила политику потакания территориальным притязаниям кемалистской Турции за счет Армении». На переговорах по подготовке Московского договора «турецкая делегация пользовалась поддержкой Сталина», утверждает проф. Барсегов.
Дальше еще больше. Из одного вытекает другое «волчье» — и уж совсем химерическое. Вот что дальше утверждает проф. Барсегов:
А дальше еще и больше того — и совсем бредовое. Вот от проф. Барсегова о финальной точке исторического процесса, якобы открытого Московским договором 1921 года. Оказывается, утверждал проф. Барсегов, «армянофоб» Сталин после Второй мировой войны вообще планировал ликвидировать Армянскую Советскую Социалистическую Республику, ее территорию разделить, а всех армян из Закавказья депортировать на Алтай:
Уж если нации, для того чтобы стать нацией, необходимо «страдать», то тогда «страдать» надо по-настоящему. Всех евреев в Биробиджан, а армян — на Алтай! Такова логика проф. Барсегова и прочих с ним.
Дальше от грузин — большевиков-«армянофобов» проф. Барсегов в своем комментарии переходит на армян-коммунистов. И, как выясняется, они — тоже «армянофобы», потому что или «зомби» (так по тексту!), или потеряли свою идентичность (так по тексту!). Армянских коммунистов, работавших на советизацию в подполье в независимой Республике Армении в 1920 году, проф. Барсегов называет «пятой колонной». Кого? Разумеется, России и Турции. Они играли «разрушительную роль». В чем была их вина перед Республикой Арменией? Оказывается, «армянские большевики добивались одного — во что бы то ни стало сорвать установление какого-либо взаимопонимания между российскими большевиками и партией „Дашнакцутюн“ по широкому кругу вопросов, в том числе и территориальному… Армянские большевики не воспринимали Армению вне пределов „революционной России“». Кстати, заметим, дашнакцаканы до 1917 года тоже не воспринимали Армению «вне пределов революционной России».
Но к 1920 году, утверждал проф. Барсегов, «антидашнакцаканская истерия ослепила зомбированных армянских большевиков». «Армянские большевики вели себя как предатели национальной идеи; они полностью отказались от армянской идентичности». Здесь можно остановиться и задать вполне здравый вопрос: а разве армянская идентичность не может существовать вне «национальной идеи», т. е. создания армянской нации, т. е. создания армянского национального государства? Разумеется, армянская идентичность в разных формах существовала, существует и будет существовать в том числе и без «национальной идеи».
Но вернемся к тексту проф. Барсегова. С его точки зрения, майское большевистское восстание 1920 года в Армении — это «предательский удар в спину нации». В этом плане проф. Барсегов риторически задает вопрос читателю:
И дальше проф. Барсегов делает ценное признание:
Т. е. по принятой логике проф. Барсегова это не «зомбированные армянские коммунисты», а сами дашнаки должны были нанести «предательский удар в спину нации» — отказаться от суверенитета, союза с Антантой (читай: Западом) и Севром в придачу с его «исконными территориями».
В конечном итоге в парадоксальной логике проф. Барсегова Сталин был «армянофобом», поскольку проводил линию на советизацию Закавказья, и Армении в частности. Сталин стал бы «армянофилом», если бы «не трогал» «Первую республику», или, как тогда говорили, «Араратскую республику». Позволил бы сохранить ее независимость под властью дашнакцаканов.
Во-первых, разумеется, революционер Сталин в своей деятельности в Закавказье руководствовался революционными интересами Советской России так, как он их понимал. Он был государственным деятелем революционного государства.
И, во-вторых, на исторической арене Кавказа в огне революции у большевиков действовали не просто личности с их эмоциями, симпатиями, антипатиями, а, как теперь модно говорить, «институты».
В 1920 году по партийной линии Сталин был членом Политбюро ЦК РКП (б), т. е. состоял в узком по своему составу руководящем органе партии. Членом Политбюро был и Ленин — признанный вождь партии, на практике же революционный диктатор революционной России. По государственной линии Сталин состоял в советском правительстве — Совете народных комиссаров (СНК) в качестве народного комиссара по делам национальностей. Здесь он опять подчинялся Ленину — председателю СНК, премьеру революционного правительства. В конкретной ситуации 1920 года сила Сталина на Кавказе была в том, что он имел прямой и в любой момент выход на Ленина, который и определял линию политических и военных действий. По существу, в конкретной ситуации 1920 года в Закавказье Сталин действовал как доверенное лицо революционного диктатора — его глаза и уши. Он непосредственно наблюдал ситуацию на местах, сообщал о ней Ленину, попутно давая советы насчет возможных действий. Позднее в ситуации Великой Отечественной войны (1941−1945) Сталин использует подобную практику, создав «институт» представителей Ставки.
В 1920—1921 годах главную руководящую функцию в Закавказье выполнял Серго Орджоникидзе (1886−1937) — руководитель Северо-Кавказского ревкома и член РВС Кавказского фронта, т. е. высший политический руководитель фронта Красной армии. А еще тов. Серго был членом т. н. Кавбюро — Кавказского бюро ЦК РКП (б), — специально созданного местного филиала главного руководящего органа правящей партии. Военно-политической задачей Кавбюро было завершение Гражданской войны на юге России и советизация Кавказа с Закавказьем. Кавбюро было непосредственным исполнителем этой государственной задачи. Его военным инструментом в этом деле в Закавказье была 11-я армия РККА. С весны 1920 года Бакинской тройкой Кавбюро руководил Серго Орджоникидзе. Действия РВС Кавказского фронта и, соответственно, операции 11-й армии РККА определялись не некой, как утверждал проф. Барсегов, «группой армянофобов» во главе с «армянофобом» Сталиным, а Кавбюро, выступавшим за скорейшую советизацию вслед за Азербайджаном Армении, а за ней и Грузии. В конечном итоге судьбу спорных территорий между Азербайджанской ССР и Социалистической Советской Республикой Армения в 1920—1921 годах решало именно Кавбюро при консультациях и согласованиях с Москвой. Позицию Кавбюро до Ленина с разъяснениями доводил Сталин.
Однако цель советизации Закавказья с весны 1920 года оказалась связана с другой стратегической внешней задачей Советской России огромной важности — это обретение реального военно-политического союзника в лице генерала Кемаля-паши и созданного им в Анкаре турецкого революционного «парламента» — Великого национального собрания Турции и правительства ВСНТ. У революционной Турции и революционной России оказался один общий враг — «мировой империализм» в лице держав Антанты.
Логика планировавшегося с 1915 года Великобританией и Францией с участием императорской России раздела Османской империи, воплотившейся уже без участия Советской России в Севрском мирном договоре, предполагала сделать из «большой» Армении геополитический буфер, отделяющий то, что останется от Турции, от исламского мира. Однако в конкретной ситуации лета — осени 1920 года ориентирующаяся на Антанту Республика Армения стала «империалистическим» буфером, отделяющим революционную Россию от революционной Турции. Буфер стал реальностью после того, как турки фактически без боя сдали Баку, допустив советизацию Азербайджана. Это был политический аванс Кемаля Ленину. Теперь большевикам необходимо было преодолеть армянский буфер с востока, чтобы установить сухопутную связь с революционной Турцией. Но армянский буфер можно было преодолеть и с запада — это в ситуации турецкого наступления на восток в Закавказье. Для связи с Советской Россией турки начали атаку на армянский буфер сначала с его периферийной оспариваемой территории — Нахичевани. В начале июля 1920 года турецкие воинские части заняли Нахичевань — оспариваемую Азербайджаном и Арменией стратегически важную территорию для коридора из Баку в кемалистскую Турцию. Турецкий коридор в советскую Россию проходил через Нахичевань, Шарур и Сурмалу (это гора Арарат). Проблему этой коммуникационной линии сразу же создало армянское восстание в Зангезуре (фактор Нжде).
Так было создано турецкое военное присутствие в Нахичевани, сыгравшее ключевую роль при определении дальнейшей судьбы этой территории Московским договором 1921 года.
С учетом задачи ликвидации армянского буфера Антанты в советском руководстве в июне 1920 года возникли споры о стратегии дальнейшей советизации Закавказья — прежде всего Республики Армении. В ситуации конца весны и начала лета 1920 года два советских центра — один в Наркоминделе в лице наркома Георгия Чичерина, другой — в Кавбюро ЦК РКП (б) в Закавказье — стали предлагать Ленину альтернативные решения по советизации Закавказья. Товарищи из Кавбюро — местные уроженцы, у которых голова кружилась от молниеносного и почти мирного военного овладения Баку, выступали за быструю советизацию сначала Армении, а потом Грузии с использованием военной силы. Советизация Армении, указывали они, создала бы прямую транспортную связь с восставшей против диктата Антанты кемалистской Турцией.
В противовес Кавбюро НКИД в лице его руководителя наркома Чичерина отстаивал ползучую постепенную советизацию Закавказья без резких движений и рывков. Главная задача Чичерина и его ведомства на тот момент была — добиться дипломатического признания Советской России на Западе. Поэтому нарком был озабочен в первую очередь на счет общественного мнения там, главным образом в Великобритании — это тред-юнионы, в которых, как признавал нарком, «Армения очень популярна», и в США, в которых за Мировую войну успели проникнуться армянским вопросом и могли бы озаботиться насильственной военной советизацией Армении большевиками.
Особенно не нужны были большевикам и осложнения на Западе из-за Армении на фоне Польской войны, вступившей летом 1920 года в свою решительную стадию. Это особенно подчеркивал Ленин, когда принимал решение при выборе стратегии советизации.
Итак. Повторим. По существу, разногласия между руководителями закавказских большевиков во главе с Орджоникидзе и поддержавшего его Сталина — с одной стороны и главой дипломатического ведомства Георгием Чичериным — с другой стороны были не связаны с тем, что Сталин и Орджоникидзе «не любили» армян и были «армянофобами», а Чичерин «любил» армян и был «армянофилом», а с тем, что противостоящие стороны предлагали разные стратегии советизации Закавказья, т. е. подчинения его Москве.
Рассмотрев предложения, Ленин согласился с позицией наркома Чичерина — с вариантом медленной ползучей советизации. Эта стратегия и была закреплена решением ЦК РКП (б) в июне 1920 года, и Сталин принял ее. В практическом плане эта стратегия предполагала дипломатическое признание «дашнакской» Армении и «меньшевистской» Грузии как независимых суверенных государств и дипломатических переговоров с ними через созданные в них постоянные советские дипломатические миссии.
На тот момент у Республики Армения не было официально признанных границ. Это создавало фактор военного давления на нее на оспариваемых Советским Азербайджаном буферных территориях — в Карабахе, Зангезуре и Нахичеване. Под предлогом снятия кровавых конфликтов между мусульманами и армянами большевики предложили ввести на них без определения конечного статуса принадлежности территорий «русские» по своему составу части Красной армии. Формально дашнакское правительство было согласно на подобное предварительное решение по спорным территориям. На практике же получалось не очень.
Советская, как бы сейчас сказали «прокси», военная атака на Республику Армению осуществлялась как борьба за советизацию спорных территорий — Карабаха, Зангезура и Нахичевани. В результате в июле 1920 года Советская Россия оказалась в состоянии войны с Арменией, и это при принятой стратегии признания ее суверенитета. Это создавало повод для дипломатических переговоров между Москвой и Эриванью. Для их ведения в столицу Армении прибыла миссия советского дипломата Бориса Леграна. Легран вел с дашнакским правительством Армении ни много ни мало, как переговоры о ее мирном договоре с Советской Россией. Мирный договор с РСФСР должен был определить восточные границы независимой Республики Армении с Советским Азербайджаном. В шедшем споре вокруг территорий дашнакское правительство соглашалось на следующий компромисс по схеме: Зангезур и Нахичевань — Армении, Карабах (весь) — Азербайджану. Советская сторона была согласна на подобный вариант. За установление восточной границы Армении советские дипломаты хотели: первое — разрыв Армении с Антантой, а значит, это отказ от Севра и плана «Великой Армении», и второе — беспрепятственный военный транзит через территорию Армении в кемалистскую Турцию. На эти пункты дашнаки в Эривани не соглашались. Это затягивало переговоры. В конечном счете проект мирного договора с РСФСР дашнаки приняли 28 октября 1921 года тогда, когда он стал неактуальным для советской стороны из-за изменения стратегии советизации Республики Армения, вернее того, что от нее оставалось к тому моменту. Главное — военный транзит в Турцию, чего добивалась Москва, стал неактуальным, поскольку турки со своей стороны пробили этот самый коридор с запада. «Мир» между независимой первой Республикой Арменией и Советской Россией так никогда и не состоялся.
Армяно-турецкая война осени 1920 года. О начале турецкого наступления на Республику Армению 31 августа 1920 года командование 11-й армии РККА известил командующий Восточным фронтом турецкой армии генерал Кязим Керабекир. Фактически это был ответ турецких националистов на Севрский мир Антанты. Били по одному из планируемых выгодоприобретателей Севра. Это первый важный аспект осенней 1920 года Армяно-турецкой войны. Второй остается как бы в тени. Нарком Чичерин известил турок, что вопросы о границах между Турцией и Арменией будут разрешены при посредничестве Советской России. Турки не стали ждать этого ненужного им посредничества, когда в сентябре двинулись на Карс, а потом к Александрополю. Турецкое военное наступление на Карс заранее решительно сметало со стола советско-турецких переговоров подобное предложение Чичерина.
Фактически советская сторона ничего не могла предпринять в отношении наступления турок на Республику Армению, хотя бы потому, что формально кемалистская Турция не была связана договором с Москвой. В большевистском руководстве опасливо задавались вопросом: а не преследует ли Турция в своем осеннем наступлении на Армению прежние свои цели в регионе Закавказья, продемонстрированные в 1918 году? А не является ли турецкое наступление результатом сговора турецких националистов с Антантой, прежде всего с Англией, за счет Советской России? Так, в частности, на дело смотрел нарком Чичерин. В письме от 3 ноября 1920 года своему дипломатическому представителю в Армении Леграну Чичерин писал:
Через день, 5 ноября 1920 года, т. е. за месяц до советизации Армении, нарком Чичерин писал Сталину:
По существу, из-за турецкого наступления на Армению нарком Чичерин отказался от своей прежней позиции, предлагавшей ползучую советизацию Армении и Грузии. Чичерин выступил за быстрое военное решение проблемы.
А теперь о позиции Сталина в эти ключевые дни. 16 ноября 1920 года Сталин посылает из Владикавказа телеграмму Ленину со следующим текстом:
23 ноября 1920 года, перед началом военной операции по занятию Армении частями Красной армией, Сталин сообщал по прямому проводу Ленину о подозрениях в отношении действий турок из-за их мнимой связи с Антантой:
Это в отношении современных спекуляций из Еревана, что большевики доверяли туркам Кемаля, а те их будто бы обманули и обвели вокруг пальца. На самом деле никакого доверия изначально не было. И территориальные уступки Турции по Московскому договору связаны именно с дефицитом доверия со стороны Москвы в отношении своего «партнера» — националистической Турции.
Доверия не было, но были общие интересы. Ленин в его ситуации 1920 года уж больно хотел, чтобы турки еще раз после 1915 и 1916 годов поколотили англичан. Здесь мы заметим, что Британия (как всегда) поступила умно. После того как определился военно-политический союз Советской России и кемалистской Турции, а Анкара стала демонстрировать дееспособность, британцы своими силами прямо не полезли в драку — в войну в Малой Азии 1921−1922 годов. Тем самым Анкаре открывали путь в Лозанну и, как следствие, к отходу ее от Советской России.
Но, повторим, если вернуться к ситуации осени 1920 года, то недоверие к военным целям турок с их занятием Карса и Александрополя заставило советское руководство пересмотреть принятую до этого в августе 1920 года стратегию ползучей медленной советизации Армении и Грузии с переменой на быструю и решительную с открытым использованием военной силы. В Москве от своей прежней позиции отказался нарком Чичерин, а в Закавказье Сталин вернулся к ней — к своей общей с Серго.
Теперь собственно о проблеме Батума и горы Арарат, якобы переданных Сталиным туркам при подготовке Московского договора. Здесь надо обратить внимание на сильные исходные переговорные позиции турок. Кемалистское правительство ВНСТ на пути в Москву не отказывалось ни от Брест-Литовского мирного договора, ни от Батумской конвенции 1918 года, передававших Османской империи Карс, Батум и Ардаган. Более того, на переговорах в Москве турки ссылались на Александропольский мирный договор с Арменией по результатам осенней войны 1920 года.
Турецкая уступка Советской России при выходе на Московский договор — это отказ от Брест-Литовского договора в его турецкой части. На самом деле Сталин не имел никакого отношения и к мнимому размену «горы Арарат» на Батум, как утверждают в «Газете.ру». Решение об отказе от Батума было принято турками заранее — до московских переговоров. 3 января 1921 года в Анкаре перед депутатами ВСНТ выступил и. о. министра иностранных дел Турции Ахмет Мухтар-бей. В частности, тогда он сказал:
В силу сказанного он считал возможным «проявить самоотверженность» и «поступиться национальными интересами», т. е. вернуть Батум Советской России. Таким образом, в данном вопросе турки проявили политический реализм и не стали создавать будущий источник конфликта, который имеет крупное экономическое значение для советского Закавказья. Турецкая уступка по Батуму на самом деле была разменяна не на «гору Арарат», а на Нахичевань, которая по статье 3-й Московского договора становилась «автономной территорией под покровительством Азербайджана при условии, что Азербайджан не уступит сего протектората никакому третьему государству».
В конечном счете содержание и дух Московского договора определял не Сталин, а Ленин. Вот политическая логика Ильича в декабре 1920 года, после начала советизации Армении, которую он довел до сведения армянских товарищей:
А может, тогда «армянофобом» был Ленин? Или это просто известный прием разоблачителей культа личности, когда «хорошего» Ленина противопоставляют «плохому» Сталину.
(1) На самом деле Республика Армения уступила Сурмалинский уезд туркам по Александропольскому миру декабря 1920 года. Московский договор 1921-го подтвердил эту территориальную уступку армян.
(2) Нагорный Карабах в международном праве и мировой политике, сборник док. в 2-х тт., сост. Ю. Г. Барсегов, Москва, 2008. Первый том — подборка исторических документов, второй — комментарий проф. Барсегова.
(3) Витте С. Ю. Воспоминания. Царствование Николая II. Т. 1. Л., 1924.
Арарат: как главный символ Армении оказался в Турции
Арарат удивляет парадоксами. Эта гора, ставшая символом Армении, на данный момент располагается на территории Турции. Исследователи и верующие люди до сих пор продолжают искать на территории возвышенности остатки Ковчега, но существует версия, что ищут они совершенно не там.
Вопрос расположения
Во всем мире гору Арарат считают одним из самых главных символов Армении. Однако немногие знают, что сегодня возвышенность располагается в Турции. Интересно, что рисунок горы присутствует также и на армянском гербе, из-за чего правительство Турции несколько раз высказывало недовольство.
Гора Арарат. Фото: wikimedia.org
Гора оказалась на турецких землях не случайно, а в результате заключения соглашения. Согласно нескольким документам, а именно Московскому и Карсскому договорам, которые были подписаны сторонами в 1921 году, Большой Арарат переходил в турецкие владения. В начале 30-х годов прошлого столетия, уже согласно турецко-персидскому договору, Турция стала обладательницей Малого Арарата.
Турецкие власти не раз протестовали относительно изображения горы на символах Армении. Свои возражения они аргументировали тем, что гора, изображенная на гербах страны, не располагается на территории самого государства. Однако возражения были сразу же пресечены Чичериным, который указал туркам, что те используют полумесяц в своей символике, однако Луна не принадлежит Турции. Кстати, о самых опасных горах в мире мы рассказывали в другой статье.
Арарат, будто нарисованный на небе. Фото: razvlekawka.ru
Нелегкое восхождение
Согласно традиция местных народов, много веков восхождение на гору считалось богопротивным действием. Все потому, что гора указана в библейских писаниях как место, где остановился Ковчег. Однако исследователи не смогли найти прямых доказательств тому, что речь идет именно об известной нам горе Арарат. Есть мнение, что говорилось о местности, которая располагается на северных землях Ассирии. Существует вероятность, что речь именно об этих территориях, на которых располагалась гора Урарту.
Горные красоты Арарата. Фото: wikiway.com
Поэтому в Средние века гору старались не покорять, ведь это считалось святотатством. Но в 1829 году на гору было совершено первое восхождение. Тогда на вершину горы отправился профессор Дерптского университета, причем исключительно в научных целях.
Теперь же на вершину горы может взойти каждый, у кого хватает силы духа. Группы альпинистов привозят к горе сразу на высоту 2 300 м. Далее экстремалы продвигаются до базового и верхнего лагерей. Последний располагается на высоте 4 400 м, а далее уже следует ледник.
Также предлагаем узнать, почему люди сходят в горах с ума.
Подписывайтесь на наш канал в Дзене — там еще больше интересного и полезного о путешествиях, странах и людях.
Присоединяйся к нашему сообществу в телеграмме, нас уже более 1 млн человек ��
Армяно-турецкая война 1920 года или как символ Армении Арарат оказался на территории Турции
Война началась не просто так, а с событий, которые берут начало в 1919 году, когда султанское правительство предложила включить ЗАпадную Армению в часть своих территорий. Армения отказалась, так как хотела получить компенсацию от Запада за геноцид 1915 года. Такой отказ фактически означал объявление войны с Турцией.
Не стоит забывать и то, что в 1920 году во Франции был подписан мирный договор, который разделил Османскую империю, но одна часть правительства не признала документы, так как одно из условий было признать Армению исконной частью Турции. Вторая же часть правительства решила добиться такого признания вооруженным путем, но стороны были не равны: армяне имели 30 тысяч военных, а турки — 50 тысяч. Конечно, Армения рассчитывала на поддержку стран Антанты и США, но они ее не оказали. Тем не менее, Советская Россия оказала не только военную, но и финансовую помощь.
Первые пограничные конфликты начались еще летом 1920 года, а в сентябре приняли характер масштабной войны с перевесом на стороне турок. Уже в конце октября турки начали широкое наступление и завладели Карсом. Армяне начали беспорядочное отступление и, как только поняли, что проигрывают — запросили мир.
Стороны заключили Александроповский мирный договор, который предусматривал передачу Турции Сермалинского уезда, на территории которого расположена знаменитая гора Арарат. То есть, в результате войны с Турцией Армения фактически потеряла свой национальный символ.
Тем не менее, современную границу Турции с Закавказскими республиками установили Московским договором о дружбе и братстве от 16 марта 1921 года. Большевики решили отдать туркам все земли, которые входили в состав Российской Империи, а взамен получили портовый город Батум.
Арарат: почему Турция не пускает туристов на эту гору
Согласно преданию «в 17-й день седьмого месяца» на Араратских горах причалил знаменитый ковчег Ноя. В этом деревянном спасательном судне шириной 25 м, длиной 135 м и высотой 15 м находились люди, звери и птицы, пережившие всемирный потоп и подарившие жизнь всем сегодняшним созданиям на планете Земля.
Гора пристанища
По свидетельству иудейского летописца Иосифа Флавия, жившего в первом столетии нашей эры, Ноев ковчег однозначно покоится на горе Арарат: «…одну часть корабля можно обнаружить ещё и сегодня в Армении. Армяне называют это место «причалом»…там люди набирают смолу для приготовления амулетов».
Однако после восхождения святого Якова, люди перестали ходить на гору, боясь осквернить священную землю.
Согласно церковным летописям этот ассирийский священник в 318 году совершил попытку восхождения на Арарат с целью обнаружения останков Ноева ковчега. Он три дня пытался покорить загадочную гору, но каждый раз, пробуждаясь ото сна, обнаруживал, что находится в начальной точке своего путешествия.
Но он не терял надежды и продолжал попытки, пока к нему не явился ангел, сообщивший, что тайна Ноева ковчега откроется лишь тогда, когда пожелает сам Господь. А в качестве доказательства присутствия на Арарате корабля, ангел передал ему кусочек древесины, который святой Яков подарил Эчмиадзину — духовному центру армян, народу, который первым в мире принял христианство на государственном уровне.
Покорение
После святого Якова мало кто отваживался на посещение Арарата. Армяне, персы, курды — старожилы этой территории, были уверены, что восхождение на священную гору — дело богопротивное. Очередная попытка покорения Арарата произошла лишь в 1829-м году стараниями альпиниста-любителя Иоганна Паррота. Представив российскому правительству доклад о важности научного исследования библейской горы, которая на тот момент находилась во владении Российской империи, он в сопровождении армянских добровольцев начал штурм вершины.
Следом за ними в течение XIX века более 30 экспедиций пытались подняться на гору, но лишь 21-й из них благоволил успех, и только 3 из них сообщили, что на пути встретили останки Ноева ковчега.
Участниками разных экспедиций на Арарат были обнаружены огромные кораблеподобные отпечатки, прикрытые льдом гигантские столбчатые образования, которые косвенно свидетельствует о наличии там Ноева ковчега.
В 40-х годах XIX столетия на Арарате произошло мощное землетрясение, в результате чего, по свидетельствам местных жителей, Ноев ковчег разломился на два фрагмента: одна часть ушла под ледник, а вторая застряла в ущелье Ахор.
Доклад Росковецкого
Согласно неподтвержденной документально версии, в 1916-м году лейтенант российской армии Владимир Росковецкий получил приказ провести наблюдение за передвижением турецких войск близ государственной границы России. Совершая полёт на разведывательном самолёте, он заметил на северо-восточном склоне Арарата, в седловине между его двумя вершинами, скалистую равнину с полузамерзшим озером, в котором рассмотрел силуэт корабля. Приняв его за подводную лодку, которую возможно в атмосфере полной секретности испытывали немцы, он доложил о находке в штаб. Однако начальник Росковецкого велел ему лететь обратно к месту обнаружения морского судна, которое могло оказаться Ноевым ковчегом, сохранившимся в относительной целостности благодаря холодному климату, препятствовавшему процессам гниения древесины.
Отправив сведения о возможном сенсационном открытии в Петроград, начальник добился снаряжения на Арарат двух российских отрядов, которым предстояло зайти на гору с двух разных сторон. В результате им удалось добраться до ковчега, замерить его, сфотографировать, осмотреть, обнаружить внутри него множество отсеков для животных и клеток для пернатых. Однако результаты этого исследования после революции 1917-го года загадочным образом исчезли, как впрочем, и сам Владимир Росковецкий. По некоторым данным после смены режима пилот иммигрировал в США, где сменил имя, а сделанные им записи о Ноевом ковчеге попали в руки Льва Троцкого, который их либо уничтожил, либо очень удачно спрятал.
Турецкое табу
После сделки между СССР и кемалистской Турцией 1921 года Арарат полностью перешел под контроль турок, и все вопросы, связанные с восхождением и исследованиями, следовало согласовывать с правительством данной страны. А оно, встав на ноги, и, обведя большевиков вокруг пальца, завело дружбу с США, представители которых с тех пор пользуются единоличным правом на изучение Арарата.
Об этом, в частности, заявлял российский исследователь Владимир Шатаев, по словам которого, американцы проводят активные работы на высоте свыше 4000 м, где бурят лёд в надежде отыскать Ноев ковчег.
Их уверенность в том, что это древнее судно находится на Арарате, основывается на данных полученных ещё в 50-70-х годах XX века, когда в разгар «холодной войны» американские спецслужбы мониторили границы между Турцией и Армянской АССР.
Во время полёта самолёты-разведчики неоднократно фиксировали наличие под одним из ледников горы «араратской аномалии», то есть гигантского и таинственного предмета, похожего очертаниями на корабль.
Все фотографии американских военных были заархивированы. Время от времени они становятся достоянием общественности, подогревая интерес к данной теме.
О том, что турки запретили им восхождение на гору, говорили итальянский альпинист Анджело Палего и его российский коллега Андрей Поляков.
Зато американский астронавт Джеймс Ирвин в 1982 году беспрепятственно забрался на гору и возвестил миру о том, что им обнаружены останки ковчега. Правда, после этого власти Турции запретили ему дальнейшее изучение таинственного объекта.
Причины табу
Среди возможных причин табуирования турками фигурирует та, что отсылает к исламским пророчествам. Согласно им Ноев ковчег будет обнаружен непосредственно перед концом света и, чтобы оттянуть этот момент, власти Турции препятствуют исследованию горы Арарат.
По другой версии они не желают конфликтовать с Арменией, чей национальный символ гора Арарат одним росчерком пера большевиков оказался по другую сторону границы.
Хотя сами турки заявляют, что дозированный доступ туристов на гору Арарат вызван беспокойством за их безопасность. Якобы живущие у подножия горы курды, которые почитают её и ковчег за свои святыни, способны навредить альпинистам, ограбить их или, ещё хуже, убить. Вследствие чего все экспедиции на Арарат проводятся в основном в августе и исключительно по южному склону, который патрулируется турецкими военными. Все туристы обязаны иметь при себе соответствующий пропуск, разрешающий им пребывание в данной местности.