СТАРООБРЯДЦЫ НА ДОНУ Текст научной статьи по специальности «История и археология»
Текст научной работы на тему «СТАРООБРЯДЦЫ НА ДОНУ»
Caucasian Science Bridge, 2022, Т. 5, №1 ВСЕРОССИЙСКАЯ КОНФЕРЕНЦИЯ «ПУТЬ В НАУКУ» doi: 10.18522/2658-5820.2022.1.14
Старообрядцы на Дону
Научный руководитель — доцент, к.и.н., Е.Л. Щукина 1Южный федеральный университет, г. Ростов-на-Дону
Мирончук М.Р. (2022). Старообрядцы на Дону. Caucasian Science Bridge, 5 (1), С. 84-89. https://doi.Org/10.18522/2658-5820.2022.1.14
В настоящее время феномен старообрядчества находится в бедственном положении, несмотря на духовную стойкость и многолетний опыт борьбы за особое духовное существование. Наблюдается тенденция к отказу от эсхатологических идей, отход от следования ряду архаичных обычаев, а также размывание рамок между старообрядцами и новообрядцами. К тому же наблюдается численное уменьшение старообрядческих общин. Тема старообрядчества на Дону имеет высокую степень актуальности, поскольку сохраняющиеся на протяжении столетий различия в религиозной православной обрядности обогащают религиозную жизнь региона и сохраняют его конфессиональное многообразие.
Интерес к исследованиям старообрядчества существенно усилился в последние годы, внимание проблеме уделяли такие исследователи, как А.В. Шадрина, О.С. Кротов. Авторами фундаментальных трудов о появлении старообрядчества на Дону являются В.Г. Дружинин, Н.А. Мининков, В.Д. Сухоруков. Д.В. Сень. Большой вклад в просветительскую деятельность вносит представитель старообрядческой общины и, по совместительству, директор старообрядческого музея г. Ростова-на-Дону Иван Распопин.
В данной статье предпринимается попытка рассмотрения жизнедеятельности старообрядчества на Дону от зарождения до наших дней.
Первые сведения о появлении старообрядцев на территории Войска Донского датируются 1672 годом, немного позднее Иов Льговский образовал первое поселение на реке Медведице, затем появились и другие поселения, помимо этого были случаи пещерничества — тяжелой формы аскезы. Первое время казаки были настроены против чужаков, поэтому все старообрядческие поселения жили обособленно. К 1686 году наблюдалось стремительное увеличение численности беглых приверженцев старой веры, на Медведице уже находилось 17 поселений и всего насчитывалось около двух тысяч человек. В связи с увеличением численности старообрядческой общины, постепенно началось сближение казаков и раскольников.
По утверждению В. Г. Дружинина, «истинные проповедники старой веры» не преследовали политических целей, которые в свою очередь появились у казачества, потому как часть из них стремилась к независимости, по своей сути они не имели «искренней привязанности к старой вере и религиозного побуждения» [1]. В итоге, появилось единое оппозиционное движение на основе религии и политики.
Из писем в архивных документах о донских старообрядцах, а именно три письма черкасских казаков, которые были адресованы московскому священнику, можно понять настроения непосредственных участников событий. Следует отметить их заинтересованность в том, чтобы представить беглых старообрядцев в негативном свете, так как в 1686 г., недалеко от города появился небольшой старообрядческий центр с ата-
маном-раскольником Самойло Лаврентьевым, что было угрозой ослабления власти для казачьих старшин. Их появление описывается как кара, наказание за грехи: «пожар, что чють и самих не пожгло» [6, С. 3], который произошел в г. Черкасске. Наиболее резко авторы письма отзывались о Кирее Чурносове, который убеждал народ в правильности старой веры, а они в свою очередь следовали его словам. К тому же, он являлся угрозой для правительства, так как часто выступал против правительственных решений. Стоит заметить, что письма иллюстрируют перемены в политическом мышлении части казаков и ориентацию на автономию Области Войска Донского.
В 1687 году Кирей Чурносов занялся установлением прочных связей с верховыми городками казаков старой веры. По возращении был проведен Войсковой круг, где было принято следовать старой вере, она стала официальным исповеданием Дона.
Таким образом, большинство казаков хотело независимости Дона, сохранения сложившихся прав, чего они могли добиться благодаря противникам нынешней политики, то есть раскольникам, однако другая часть казачества, преимущественно верхушка, видела угрозу в старообрядцах, так как стремилась к усилению роли московского правительства на территории Войска Донского.
Желание старообрядческих поселений объединиться привело к внутреннему расколу. Предводитель старообрядцев на Медведице Кузьма Косой был приглашен в Черкасск с целью укрепления положения. Его мысли по поводу вероучения не понравились как противникам старообрядчества, так и самим староверам, так как они видели в нем конкурента в главенстве над всем старообрядческим движением. Казацкая раскольничья верхушка не могла допустить, чтобы чужак управлял казаками на Дону. Поэтому он был арестован. Очевидно, что цель не была оправдана, напротив движение ослабило свои позиции с потерей одного из глав донского старообрядчества.
Арест и гибель Крия Чюрносова, Самойло Лавреньева и других ключевых личностей нанесло еще один удар. Часть выживших староверов мигрировала на Медведицу, где впоследствии были убиты, а другая вовсе покинула территорию Войска Донского. Многие из старообрядцев прибегали к самосожжению, чтобы не попасть под власть правительства.
Конечно, вышеупомянутые события сыграли большую роль в укреплении позиций московского правительства, однако такой результат не свидетельствовал о духовном поражении движения, более того оставалась часть казачества готовая бороться за свои идеи.
Важным феноменом для понимания идеологии казачества являются казаки-некрасовцы. Новое столетие началось с массовых волнений и народной войны под предводительством Кондратия Булавина, который звал к войне «за истинную веру», «не молчать и не спущать ради того, что они вводят всех в еллинскую веру и от истинной веры христианской отвратили своими знаменьми и чудесы прелестными» [9, С. 115]. Во время этого восстания, по мнению исследователя О.П. Апанасенко, произошло формирование движения некрасовцев, которые были потомками преимущественно донских казаков, а также появление атамана Игната Некрасова. У казаков-некрасовцев в приоритете стояла концепция казацкой вольности. Можно сделать вывод, что старообрядчество в мышлении казаков сделало переход от политического инструмента к неотъемлемой части казацкой жизни. В основе их идеологии стоял принцип, который заключался в том, что старое вероисповедание, история казачества, их особенности, исторические права выше, чем требования остальной части России.
С приходом к власти Петра III был сделан первый шаг к веротерпимости в Сенатском указе: «возбранения не чинить, ибо во Всероссийской его императорского Величества империи и иноверцы, яко магометане и идолопоклонники, состоят. А раскольники же христиане, только в едином застарелом суеверии и упрямстве состоят, что от-
вращать должно не принуждением и огорчением их» [4, С. 289]. Как отмечал П.И. Мельников, это был первый положительный жест в сторону старообрядческого движения.
Ввиду недолгого царствования идеи Петра III не были реализованы, но уже с приходом Екатерины II начались реальные действия по отношению к староверам. По её словам, реформы Никона в церковном порядке были аморальны, они направили народ против государства и не принесли ничего хорошего, кроме разлада в православной среде. При этом такие действия имели и утилитарную направленность, а также сыграл роль тот факт, что старообрядцы составляли значительную часть населения.
Таким образом, была объявлена амнистия уже заключенных староверов и разрешение вернуться в Россию сбежавшим (хотя идеи о возращении Казаков-некрасовцев выдвигались В.Н. Татищевым еще в 1740-х годах). Раскольники облагались двойным налогом, казакам разрешалось переходить в старообрядчество при уплате двойной подати. Конечно, реформы были встречены с подозрением, но, несмотря на это, действия Екатерины II значительно облегчили положение людей, которые подвергались гонениям около века.
В целом, можно говорить о широком распространении ареала проживания старообрядцев на Дону, и в различных источниках говорится о том, что практически в каждой станице они вели свою деятельность. Всего старообрядческих церквей на Дону было 114 на период с 1763-1764 гг. В результате активного взаимодействия православных казаков и старообрядцев известны случаи заключения браков между ними. После реформ они составляли значительную часть населения и считались не бедной частью населения.
Конец века связан с концепцией единоверия. Это было необходимо, чтобы иерархизировать чины в старообрядчестве и убедить архиереев в правильности старых обрядов, а выдвинул это идею инок Никодим. С одной стороны, это шаг к избавлению от имевшейся негативной репутации старообрядцев как раскольников и еретиков, но, с другой, как представители РПЦ, так и ярые староверы, не хотели идти на уступки противнику по тому или иному вопросу.
Первая половина XIX века — это, прежде всего, создание 16 пунктов единоверия и его внедрение. По сути, для старообрядцев это означало, что они присоединяются к никонианской системе; при этом господствующая церковь тоже пошла на большие уступки.
В 1842 году образовался первый единоверческий приход в ст. Верхне-Каргальской, и, в то же время были образованы Донская и Новочеркасская епархии.
По статистическим данным, на территории Войска Донского к 1855 году старообрядцев насчитывалось около 66 395 человек [10, С. 596], затем к 1873 — 80 261 тыс., а в 1882 было 100 676 староверов и сектантов, при этом единоверцев было 4408 человек [8, С. 58]. Соответственно, можно констатировать, что несмотря на предпринимаемые меры по вовлечению в единоверие, численность старообрядцев и сект, причисляемых к раскольничьим, только росла. Однако многие исследователи это связывают и с увеличением естественного прироста населения.
Новым этапом считается деятельность миссионеров на Дону в 1870-е годы, и это связано с деятельностью единоверческого миссионера Павла Леднева. За все время ему удалось присоединить более 100 человек. Также, существенную роль сыграл донской казак Калинник Картушин, который при том, что был потомственным старообрядцем, стал видным миссионерским деятелем и распространителем единоверия. По данным 1890 года, к единоверцам присоединились 223 человека, а к 1903 перешло 425 человек. [3, С. 214]
В целом, в конце XIX века старообрядческое движение встречало на своем пути немало преград, например, проблематично было открыть молитвенный дом, для этого требовалось официальное разрешение, при этом за «нелегальную» деятельность следовало уголовное наказание, им не разрешалось иметь типографии для печати религи-
озных книг, метрические книги должны были вести в полиции. Следует обозначить тенденцию к ограничению прав староверов, шла активная пропаганда нового компромиссного порядка вероисповедания не только со стороны пришлых миссионеров, но также и со стороны потомственных старообрядцев, принявших единоверие. Ввиду того, что на Дону был ряд правовых особенностей управления, а также большое количество старообрядцев, периодизация проникновения единоверия отличается от всероссийской. Исходя из статистических данных, новая концепция, призванная объединить новообрядцев и старообрядцев, не была успешной.
По мнению исследователя Е.М. Овсянникова, в начале ХХ века территория Дона была лидером по количеству старообрядцев. Положение облегчалось за счет реформ, проводимых Николаем II, который издал манифест «О предначертаниях к усовершенствованию государственного порядка» [5, С. 113-114], где предполагалась свобода вероисповедания, а следующий манифест «Об укреплении начал веротерпимости» [7, С. 258-262] окончательно отменил какие-либо ограничения по отношению к старообрядцам. Благодаря этим изменениям, старообрядчество стало полноценной религией. Началось строительство храмов при поддержке государства, открыто совершались обряды, в журналах публиковались статьи о жизни старообрядцев. В 1912 году началось активное просвещение, в частности школьное образование, открылся ряд училищ на территориях общин и приходов.
В 1905 году действовала православная оппозиция, которая всячески преследовала и доносила на старообрядческие общины, более всего это проявлялось и на Дону. Старообрядцы описывали свою взаимоотношения с церковью следующим образом: «. Что же касается ведомства господствующей церкви . то все они, за редкими единичными исключениями, живут острой ненавистью и непримиримой враждой к старообрядчеству» [2, С. 340]. Следовательно, несмотря на толерантную политику государства в отношении старообрядцев, оппозиция в лице РПЦ все еще была направленна на борьбу с ними, а ввиду того, что Область Войска Донского находилась на первом месте по числу старообрядцев, здесь это проявлялось наиболее активно.
С октябрьским переворотом был принят декрет «Об отделении церкви от государства и школы от церкви», это означало регламентацию жизни старообрядцев, также лишение их собственности и прав, запрещал политическую деятельность внутри общин и религиозную направленность в школах.
Во время гражданской войны старообрядцы понесли большой ущерб: многие погибли в борьбе с красной армией, от голода, большая часть была вынуждена покинуть территорию Дона, также было национализировано имущество. Старообрядцы с большим подозрением и настороженностью относились ко всему происходящему, с приходом к власти красной армии, они были вынуждены налаживать отношения с властями. В целом, правительство поддерживало их деятельность, и об этом свидетельствует тот факт, что в 1925 было возвращено здание Покровского молитвенного дома.
В 30-е годы политика государства в отношении религии ужесточилась, т.к., по мнению большевиков, они влияла на мышление рабочего класса. Молитвенные дома закрывались и переделывались под нужды государства, из-за нехватки финансирования старообрядческие культовые здания приходили в упадок. К концу 30-х годов в г. Ростове-на-Дону действовала только Покровская старообрядческая церковь, которая вскоре тоже была национализирована.
В годы Великой Отечественной войны произошло ослабление атеистической позиции государств. Правительство призывало старообрядцев к вступлению в ряды партизан, также разрешалось проводить богослужения. Что касается военных действий, то несмотря на то, что немецкие оккупанты возобновляли ряд прав, утраченных при советской власти, старообрядцы принимали активное участие, сражались в составе Красной Армии, собирали средства на нужды армии. Более того, был возобновлен
строгий пост в надежде на возвращение родственников с поля боя, соблюдались и другие обеты. Исследования показывают, что казаки-старообрядцы безупречно несли службу, имели крепкие семьи, отличались честностью и домовитостью. Для них важнее была вера в Бога, нежели внешняя сторона обрядности с ее периодическими изменениями. Это во многом объясняет сохранение прочных позиций старообрядчества на Дону вплоть до Октябрьской революции 1917 года.
В послевоенное время наблюдалась острая нехватка кадров в старообрядческих общинах. Новым этапом в развитии старообрядства на Дону является решении об открытии кафедрального храма в г. Ростове-на-Дону. Люди жертвовали деньги, иконы, религиозные книги лично участвовали в ремонте и к апрелю 1946 года храм был готов к эксплуатации. В апреле 1948 года создается единая епархия на Дону и Кубани с центром в г. Ростове-на-Дону. Основным направлением деятельности епархии становится заполнение пробелов в кадровом составе старообрядчества, а также повышение уровня образования духовных деятелей.
С 50-х годов политика в отношении старообрядцев была нестабильной, послабления сменялись ужесточениями и, наоборот, также оставалась насущной кадровая проблема, в том числе и в Ростовской области.
Важной датой является 1988 год — празднование тысячелетия Крещения Руси, и именно эта дата считается началом «примирения» двух церквей.
В постсоветский период главной задачей государства было найти баланс в отношении двух церквей. В целом же политика резко изменилась, так как государственное влияние на религию снизилось, стереотипы постепенно исчезали из сознания людей, начала появляться конфессиональная толерантность.
Для реализации поставленных целей было проведено интервью с председателем старообрядческой общины Покровского кафедрального собора. Вопросы были направлены на выявление современного положения старообрядческой общины г. Ростова-на-Дону, оценку взаимоотношений старообрядческой церкви с государством и РПЦ.
Первый вопрос был посвящен численности общины; по оценкам респондента она составляет 1500 человек, при этом есть прихожане и из Ростовской области, так же отмечается негативное влияние Соу1ё-19 на активность членов общины.
Что касается роста количества новых прихожан, то примерно треть общины — это новоприбывшие люди. Большую роль играют СМИ, социальные сети, откуда люди узнают о старообрядчестве и общине. По словам респондента, у каждого человека свой путь к данной вере, но приблизительно одна причина, почему они приняли такое решение: «Что-то пробудилось в сердце», «Чувствую присутствие здесь Христа». Однако проблема привлечения молодежи в общину является центральной на данный момент. По оценочным взглядам респондента, на общецерковном уровне нет генеральной линии просвещения молодежи, несмотря на наличие детских лагерей, слетов и крестных ходов.
Сотрудничество с государством имеет нейтральный, в целом, дружественный характер. Ежегодно митрополит посещает Кремль, а в 2015 году ему был вручен орден Дружбы. Интересно отметить, что основное направление взаимодействий описывается как «Вы нам, а мы вам». Это проявляется в лояльности к правительству со стороны церкви и в поддержке со стороны государства. При этом респондент обращает внимание на то, что государство поддерживает русскую православную церковь больше, она стоит в приоритете, однако здесь он видит свои плюсы: «зато от нас требований меньше». Своего рода аполитичность проявляется в политической ориентированности членов старообрядческого движения, так как у них нет явного лидера в политической сфере, за которого бы выступало подавляющее большинство. Таким образом, можно наблюдать политическую отрешенность ростовской старообрядческой общины и ее относительную автономность.
Отвечая на вопрос об отношениях между старообрядцами и новообрядцами, респондент описывает их как «не прям дружеские, но нормальные», сохраняется своего рода нейтралитет, но в то же время можно говорить о присутствии обоюдной конкуренции.
Таким образом, перед современными старообрядческими общинами стоит ряд проблем следующего характера: сокращение количества прихожан в старообрядческих церквях, слабая поддержка государства в финансировании, отход молодежи от религии, противотечения между требованиями данной веры и современной жизнью людей. Старообрядческая церковь претерпевает кризис, однако, в любом случае, существует пласт глубоко верующих и активных людей, которые стремятся сохранить старообрядческую культуру.
В целом, можно констатировать, что донское старообрядчество пережило годы притеснений, гонений, репрессий со стороны государства и православной никонианской церкви вплоть до 1905 года. Оно было обособленной частью православного христианства, которая имела крепкую веру в Бога и верность своим принципам на протяжении нескольких веков. Сегодня мы ясно видим, что несмотря на ряд проблем, старообрядчество не исчезло как явление христианской церкви. В социокультурном пространстве старообрядческие общины ведут открытый диалог с государством, а их активная деятельность в духовной и социальной сфере имеет тенденции к развитию. Всего в регионе 6 старообрядческих церквей.
1. Дружинин В.Г Раскол на Дону в конце XVII века/ исследование В. Г. Дружинина// Санкт-Петербург: Тип. И. Н. Скороходова, 1889.
2. Журнал «Церковь» 1913. № 14.
3. Кальниченко В. Н. Единоверие на территории Области Войска Донского в 1840-1905 гг.: от образования к функционированию в регионе//Санкт-Петербург, Институт истории СПбГУ. 2021.
4. Левашова А. В. Законодательная политика Екатерины второй в отношении старообрядцев // Пробелы в российском законодательстве. 2009. №1.
5. Манифест «О предначертаниях к усовершенствованию государственного порядка» 26 февраля 1903 г./ Полное собрание законов Российской Империи-СПб: Государственная типография, 1905.
6. Мининков Н. А. Письма в архивных документах о донских старообрядцах конца XVII в. // Caucasian Science Bridge. 2020. №2 (8).
7. Положение комитета министров «Об укреплении начал веротерпимости» от 17 апреля 1905 г Полное собрание законов Российской Империи-СПб: Государственная типография, 1908.
8. Сборник областного Войска Донского статистического комитета. Вып. 2. Новочеркасск, 1901 г.
9. Соловьев С. М. Царствование Петра I Алексеевича. 1703-1709 гг// История России с древнейших времен. Том 15.
10. Статистическое описание Области войска Донского. Новочеркасск, 1884. 596 с.
Дата получения рукописи: 27.04.2022 Дата окончания рецензирования: 13.05.2022 Дата принятия к публикации: 26.05.2022
Старообрядчество и донское казачество в XVIII в.
Старообрядчество, как явление в русской истории и культуре, стало результатом церковных реформ, предпринятых царем Алексеем Михайловичем и патриархом Никоном. Итогом вмешательства государства в религиозные дела стал раскол в Русской Православной церкви, последствием которого стало формирование старообрядчества не только как религиозного течения, отказывающее принимать реформированную церковь, но и как культурно-религиозного оплота для многих людей разных сословий.
После реформ в последние десятилетия XVII в. сторонники старой веры, спасаясь бегством от репрессивной политики государства, прятались на окраинах империи. И территория донского казачества не стала исключением. Более того, территория Дона стала одним из ключевых районов страны, куда массово бежали
старообрядцы после проведения церковных реформ.
Говоря о распространении старообрядчества на территории Дона надо отметить несколько моментов. Первый момент будет связан с определением географии донского старообрядчества. Первые скиты староверов на Дону появляются во второй половине XVII в. Основным районом мест, куда бежали старообрядцы, был район среднего течения Дона и его левых притоков ‒ Хопра, Бузулука, Медведицы. Эти места оставались для приверженцев старой веры основными местами заселения, вплоть до того, что уже к 1680-м гг. здесь появляются первые старообрядческие поселения. Уже в 1686 г. на Медведице было 17 старообрядческих поселений, в каждом из которых насчитывалось по 19–20 куреней, а всего жителей ‒ до 2 тыс. [6, с. 95]. Тем не менее, в начале XVIII в. влияние приверженцев старой веры ограничивалось, по большей части, верховыми городками по рекам Хопер, Медведица. Низовые городки и станицы в конце XVII в. были меньше подвержены распространению старообрядчества.
Перстосложение для осенения себя крестным знамением. Миниатюры из иллюстрированного рукописного старообрядческого сборника 19 века. НИОР РГБ. Ф. 98 (собрание Е.Е. Егорова)
После подавления Булавинского восстания, когда часть казаков (в том числе старообрядцев) ушли с Дона, казалось, что старообрядческое движение на Дону окончательно подавлено. Однако некоторые источники позволяют предположить, что на Дону география распространения старообрядчества только расширялась. Фактические данные показывают, что старообрядцы большей части не покинули Дон, а переселились в поселения, находящиеся по низовью Дона, продолжали жить и читать свои проповеди. Так, по доносу одного из протопопа говориться, что «воры (имеются в виду старообрядцы) на Кагальнике прелестные письма от городка к городку распространяют» [2, л. 62]. Уже к 20 годам XVIII века старообрядческие идеи находят отклик не только в северной части Войска Донского (район рек Хопра и Медведица), но уже даже в районе Черкасска, по рекам Кагальник и Чир.
Во второй половине XVIII века география донского старообрядчества охватывала практически все течение реки Дон ‒ начиная от поселений вокруг Черкасска и дальше на север, включая такие станицы, как Терновская, Цимлянская, Верхне-Каргальская и Усть-Хоперская. Указы императрицы Екатерины II только усилило влияние приверженцев старой веры в донских станицах. Масштаб записи донских казаков в двойной раскольничий оклад настолько напугал церковные и светские власти, что в 1765 г. была создана комиссия для расследования обстоятельств, приведших к росту старообрядцев среди казаков. Согласно материалам дела данной комиссии, раскол распространился в станице Терновская, по которой было начато расследование в отношении казаков станицы, не признающие святые таинства и власть священника. Однако следствие выявило не только переход практически всей станицы Терновская в старообрядцы (комиссия подтвердила наличие 544 старообрядцев), но и наличие «раскольников» в ряде других станицах. Так, было выявлено, наличие приверженцев старой веры в станицах Нижне-Каргальской, Траилинской, Зимовейской, Ведерниковой (более 200 казаков-староверов). Деятельность комиссии была прекращена войсковой канцелярией, которая посчитала, что Воронежская епархия не имеет права проводить расследовании в отношении донских казаков [5, c. 38–39].
Архиерейское благословение. Миниатюры из иллюстрированного рукописного старообрядческого сборника 19 века. НИОР РГБ. Ф. 98 (собрание Е.Е. Егорова)
По сути, уже к началу движения Е. Пугачева весь Дон был поражен старообрядчеством. Таким образом, география донского старообрядчества постоянно расширялась. Если в начале XVIII века, старообрядчеством были заражены станицы только по верховью Дона, то уже к началу 70-х годов XVIII века старообрядцы жили практически во всех станицах по течению реки Дон.
Следующий аспект, связанный с историей распространения старообрядчества на земле донских казаков, затрагивает формы взаимодействия донского старообрядчества с государством и местными казачьими властями.
Отношения старообрядчества и государства в XVIII веке строилось на принципе непризнания и преследования со стороны государственных властей и организации форм протеста со стороны староверов (одной из таких форм было бегство на окраины империи). Российское государство ввело активную борьбу со староверами на Дону в течение всего XVIII века. Политика российского государства (в лице государственных органов власти, церкви (Синода) по отношению к донским старообрядцам в течении XVIII века заключалась в том, чтобы искоренить то влияние, которое оказывало старообрядчество на донское казачество и ликвидировать все поселения и церкви староверов на Дону. Власть видела в приверженцах старой веры прежде всего воров, разбойников и безумцев, которые только тем и занимались, что развращали казаков, отвергали их от истинной веры и призывали к непослушанию царю и власти в целом.
Отношение местных властей (в лице атамана и казачьих старшин) к старообрядчеству и его распространению на Донской земле было гораздо сложнее. С одной стороны, мы видим, что многие грамоты и донесения Военной коллегии, касательно борьбы со староверами и их сторонниками, зачастую игнорировались станичными атаманами и старшинами. Более того, некоторые источники прямо указывают на то, что и атаманы Войска Донского нередко укрывали беглых старообрядцев и казаков, принявших старую веру.
Так, в жалобе одного черкасского протопопа, адресованной московским властям, говориться, что «к атаману Петру Емельянову приходят втайне и живут под ево охранением и по ево велению священнодействуют воровски; а сказываются ему, атаману, те раскольники, будто из них бывают во Иерусалиме и письма ему, атаману, незнаемо какие они дают» [1, л. 61–63]. А атаман Данила Ефремов особо не препятствовал деятельности старообрядцев и плохо проводил расследование в отношении таковых [4, c. 739].
С другой стороны, несмотря на достаточно лояльное отношение атамана Ефремова к старообрядцам, войсковые старшины активно участвовали в преследовании приверженцев старой веры по всем станицам и поселениям по реке Дон. Так, во второй половине 30-х годов XVIII в. Войско давало широкие полномочия старшине Сидору Себрякову в «розыске раскольников», требуя немедленной «присылки всех, кто заразится расколом, в Черкасск, а дома их разорять» [8, c. 284]. Воронежская епархия стремилась к полной ликвидации раскола на Дону. Однако, часто требования епархиальных властей о выдачи приверженцев старой веры оставались без внимания или игнорировались войсковой канцелярией. Так, в 1745 году был пойман казак Нижне-Чирской станицы, который на допросе показал, что креститься двумя перстами его научили жители этой станицы. Воронежская консистория потребовала выдачи казаков данной станицы. Однако, как доносил епископ консистории в Синод, никто так и не выдал им казаков Нижне-Чирской станицы. Примерно с этого времени все дела, касательно казаковстароверов решали именно епархиальные власти, однако на Дону они столкнулись с отсутствием своей власти в религиозной сфере.
Посмертный портрет атамана Данилы Ефремова (конец XVIII века)
Однако ситуация меняется с приходом к власти Екатерины II. Манифест императрицы от 3 марта 1764 г., предоставил право свободно исповедовать старую веру при условии выплаты двойной подушной подати [7, с. 596–597]. Указами Екатерины от 1765 г. казакам было позволено записываться в старообрядцы при уплате двойной подати, но при этом разрешалось уклоняться от некоторых казачьих повинностей, что привело к массовым записям казаков с семьями.
Так, в станице Пятиизбянской по доносу священника сразу 70 человек с женами и детьми записались платить двойной налог, но при этом не нести других повинностей. Затем практически вся станица в короткие сроки объявила о своем переходе в старообрядчество. Это вынудило Сенат изменить правила записи в «раскольники», не распространив их на военнослужащих. Рост количества желающих записаться в двойной оклад привело к созданию при Воронежской епархии специальной комиссии по раскольничьему делу, которая просуществовала в течении 3 месяцев и была распущена уже в мае 1765 года. Данные этой комиссии показали, что в первые месяцы после выхода в свет указов Екатерины количество желающих записаться в «раскольники» приблизилось к 10 тысячам человек обоего пола [3, л. 96–97]. Усиление влияния староверов во многих станицах Дона, таким образом, была обусловлена как провалом репрессивной политики российских властей, так и её смягчением во времена Екатерины II.
И третий аспект, который стоит рассмотреть ‒ это образ жизни донских старообрядцев в среде православного казачества.
Во многих донских станицах старообрядцы не только мирно жили среди жителей, но и пользовались покровительством со стороны станичных органов управления. Большинство старообрядцев, проживающих в донских станицах, составляли донские казаки, которые проходили как и все православные казаки воинскую службу, не отлынивали от прохождения других служб и несения других повинностей. От казаков, принявших реформы Никона, они (старообрядцы) отличались прежде всего отношением к вере и верности старым обрядам. В таких станицах, как Пятиизбянская, Верхне-Чирская, Камышевская и Верхне-Каргальская старообрядцы составляли значительную часть населения.
В отношении казаков, исповедующих старую веру, действовали довольно мягкие наказания. Их практически не наказывали кнутами или лишением жалования. Большинство казаков, попавшихся на несоблюдении церковных обрядов по православному образцу, наказывали ссылкой на покаяние к местному священнику.
Лубочное издание беспоповцев
В мирной жизни казаки, исповедующие старую веру, имели хорошие отношения с православными казаками, однако наотрез отказывались сообщаться с церковниками.
В обыденной жизни нередки были случаи и реальных браков между старообрядцами и православными. Естественно, что священники в большинстве своем отказывали венчать такие пары, однако священник-старообрядец из станицы Верхне-Чирская такие браки регистрировал, и к нему съезжались со всего Дона приверженцы старой веры.
Межконфессиональные браки свидетельствовали о довольно тесном общении старообрядцев и православных в бытовой жизни. Это было вполне естественно. Конечно, все изменения в православной вере, произошедшие в XVII столетии, несомненно, коснулись и донское казачество, расколов его на противоборствующие группировки и приведшие к военным столкновениям. Впоследствии в XVIII веке конфронтации на религиозной почве на Дону не возникало. Сословное братство (принадлежность и староверов и православных жителей к казачьему сообществу) стало играть более важную роль, чем конфессиональная принадлежность. Отсюда и распространение межконфессиональных браков, и отказ станичных правлений и войсковой канцелярии в требовании преследовании казаков-старообрядцев.
Если подводить определенные итоги, то нужно отметить, что в жизни казаки-старообрядцы существенными отличиями от своих братьев православных не выделялись. Во многих донских станицах происходило активное взаимодействие этих элементов, оказывающих друг на друга определенное влияние. Так, рядовые православные казаки, постепенно, как и старообрядцы, стали отказываться от религиозного освещения брака. Кроме того, распространенность межконфессиональных браков говорит об отсутствии или неразличимости религиозных границ между казаками.
Семья казаков-старообрядцев (конец 19-го века)
Можно выделить несколько ключевых позиций, связанных с прояснением причин массового распространения старообрядчества на Дону в XVIII веке.
Донская земля в конце XVII века была довольно свободна в плане внутренних распорядков. Российское право практически не было распространено на донских казаков, у которых существовали свои нормы жизни, регулирования различного рода военных, бытовых и экономических условий. Система управления и власти в
донском казачьем обществе не была полностью подчинена системе общегосударственных учреждений. Не смогло государство бороться и с правом казаков не выдавать беглых, бежавших на Дон. Отсутствие реальных механизмов управления Доном российским государством и соответственно невозможность достать отсюда бежавших крестьян и религиозных отступников стало одной из причин бегства сюда большого потока беглых староверов. Бежав на Дон, они находили здесь приют, жилье и возможность заниматься хозяйством и исповедовать свою веру.
Более важным фактором, обусловившим распространение старообрядческих идей среди казаков, была приверженность старой вере самих донских казаков. Религия была для них не только духовной опорой, в которой они черпали сил, но и частью их жизненного мира, частью их культуры и быта. Сама жизнь казака была построена таким образом, что вере в ней уделялось большое внимание. И казаки довольно ревностно соблюдали религиозные традиции своих предков. Вмешательство государства в духовную сферу было неприемлемым для донского казачества, воспринявшего это вмешательство как вторжение в личную жизнь, с чем казаки не могли примириться.
ИСТОЧНИКИ И ЛИТЕРАТУРА
1. Государственный архив Ростовской области (далее ‒ ГАРО). Ф. 55.
Оп. 1. Д. 1470.
2. ГАРО. Ф. 55. Оп. 1. Д. 1472.
3. ГАРО. Ф. 55. Оп. 1. Д. 1490.
4. Донские епархиальные ведомости (далее ‒ ДЕВ). Новочеркасск.
1882. № 19.
5. ДЕВ. 1874. №2.
6. Дружинин В. Г. Раскол на Дону в конце XVII века. СПб., 1889.
7. Полное собрание законов Российской империи. СПб. 1830. т. XVI.
№ 12067.
8. Пронштейн А. П. Земля Донская в XVIII веке. Ростов н/Д., 1961.
«Новый год – это бесовщина». Как казаки-староверы сохраняют быт и традиции
В селе Донском Труновского района Ставропольского края живут казаки-старообрядцы, сохраняя старую православную веру, древние ремёсла, традиции, язык и быт. Каждая семья, а таких в селе и его окрестностях около 20, имеет свой дом, хозяйство и дело. В реестре казачьих обществ не значится. О том, как живёт казачья община, читайте в нашем материале.
Казаки по крови
На первый взгляд, ничего особенного: живут на земле, трудятся, воспитывают детей. Если бы не огромные бороды, то и не догадаться, что это казаки-старообрядцы. Однако многое в быту отличается от уклада жизни современного человека.
Наёмных работников в общине нет, каждый трудится на себя. Занимаются кузнечным делом и кожевенным. С трёх лет казачонок уже сидит в седле. Дни рождения и Новый год не отмечают, праздники — только православные. Сколько в семье детей, вообще говорить не принято, отвечают туманно: «Да есть по чуть».
«Всё, что люди знают о казаках – это круги, сходы, наряды — черкески с газырями и папахи, но на самом деле это всё показное! — уверен местный атаман Александр Калинин. – Сейчас модно быть казаками. Казачьи общества растут как грибы. Кому-то нравятся погоны и иллюзия власти, кто-то пытается на этом заработать или на льготы рассчитывает. К нам тоже таких много приходило, но как только мы закрутили гайки: пить-курить нельзя, нужна физическая подготовка, да ещё и к власти не стремимся, — так случайные люди сразу и отсеялись. Юридически мы не зарегистрированы, казаки по роду и крови, с Дона. Здесь, в селе, обосновались с незапамятных времён. Но живём, опираясь на те же принципы, что и наши прапрадеды. Конечно, многое изменилось: Интернет, мобильные телефоны, — от современного общества не изолированы. Но вот традиции, веру, культуру свою передаём из поколения в поколение».
«Помни, кто ты есть!»
«Во времена Советского Союза не принято было рассказывать о своих казачьих корнях, своей вере. Но потихоньку, ненавязчиво что-то да и передали, пара иконок в доме стояла, дед с отцом носили бороды, а мама покрывала голову косынкой, — говорит казак Егор Сирков. – И всегда говорили нам: «Помни, кто ты есть!». Однажды был случай: на большом семейном празднике за столом все стали выяснять, кто какой национальности. И вдруг старенькая бабушка прикрикнула на всех и сказала взрослым: «Сами ничего не знаете, детям малым голову забиваете». Потом повернулась к детворе, что бегала рядом, и говорит: «Сынки, помните главное: вы – казаки, остальное не важно». А песни какие пели, протяжные! Слова, каких уже нет в обиходе, порой не разобрать, о чём поют, а всё же красиво!
Борода у мужчин здесь считается обязательной. Летом, шутят казаки, в ней прохладно, зимой – тепло. На самом деле носят её потому, что на иконах, а в старину – образах, все святые изображены с бородой. А раз образа – значит, образец, как мужчина выглядеть должен.
Дни рождения – не каждый год
Трудятся староверы всё время. Александр делает на заказ сувенирные шашки, сабли, кинжалы. Егор делает сёдла и всю амуницию для лошадей, пишет книги. В самом селе Донском казаков проживает не так уж много, но связь держат с другими казаками по всему краю и стране, часто выезжают на сборы друг к другу. Тематика разная: культурная, военно-полевые, конноспортивные, казачьи игры. Делятся всем, что знают и умеют. Нередко в гостях у старообрядцев бывает и детвора из близлежащих школ, детских домов и интернатов. Катают мальчишек и девчонок казаки на лошадях, учат стрелять из лука, разбивать лагерь в степи и разжигать костёр.
«Живём мы своим хозяйством, — говорит атаман. — У меня семь гектаров земли, пять лошадей, есть даже верблюдица Астра. Её мне подарили совсем маленькой друзья из Калмыкии. Она росла среди лошадей и сейчас абсолютно уверена, что тоже лошадь, когда бежит, старается гарцевать, но потом природа берёт своё, и она начинает скакать по-своему. Забавное зрелище. За скотиной и огородом смотрит жена. Овощи и мясо у нас свои, даже хлеб печём сами, пока в обычной газовой духовке, но я уже начал выкладывать дома печь. Еда должна быть простой, любим арбуз с хлебом и чесноком, а кукурузу — с маслом сливочным и солью. Но никаких майонезов и чизкейков. Словом, в магазин ходим лишь за стиральным порошком. А из праздников у нас справляют Рождество, Крещение, Масленицу, Пасху. Отмечаем Покров Пресвятой Богородицы, негласно он считается Казачьим Спасом, есть легенда про то, как казаки икону Богородицы на дне Дона нашли. А Новый год – это бесовщина! (Смеётся.) Дни рождения справляют лишь два раза в жизни: в год – когда первое причастие происходит, и в три года — казачонку проводят обряд посажения на коня, а девочку посвящают в хозяюшки, она сама в этот день пироги печёт. Церковь есть у нас в селе, в прошлом была старообрядческой, сейчас принадлежит РПЦ. Болеем редко, но когда нужно, к врачам обращаемся».
Когда враги напали на святую Русь, спустился Христос с небес и стал искать защитников. Пошел он к монахам, но монахи молились да не услышали. Возвал Христос ко дворянам, купцам. Те долго собирались, в доспехи снаряжались да лавки закрывали. Возвал Христос к крестьянам, но им пахать надо было. И заплакал Христос и возвал со слезами: « Ну есть хоть кто на Руси, кто встанет по первому зову за веру Христову?» И услыхали казаки. И бросили все занятия свои и встали на защиту.
В гостях у старообрядцев часто бывает детвора из школ, детских домов, интернатов. Фото: АиФ/ Анна Максименко
Обряд
В три года малого казака одевают в справу. Пристёгивают шашку или кинжал. После того как коня оседлают, мать покрывает седло своим платком, это значит, что под молитвенным покровом материнским сын всегда находиться будет. Затем крёстный отец сажает казачонка в седло и водит коня под уздцы по базу. Все поют песни, танцуют и обязательно спрашивают малого: «Ты кто?», а он должен ответить: «Казак!».
Рецепт
Кулешом из одного барана можно накормить 300 человек. Для этого нужен казан на 300 литров. Разогреть его на костре, налить растительного масла, добавить бараньего сала и мяса. Потом добавить лук. Затем, не добавляя воды, насыпать крупу – ячневую или пшеничную. В этом жиру крупа должна прокипеть. Когда будет почти готова, влить кипяток. Перемешивать, пока кулеш не начнёт отставать от стенок казана. Потушить костёр и дать настояться.
Донские старообрядцы в 1917–1925 гг.
«Донские старообрядцы (…) по преимуществу казаки: из крестьян их мало. Общее число старообрядцев 160.000 обоего пола; из них казаков: имеющих священников 113 600 человек и беспоповцев, т.е. не имеющих священников, около 37 300, что составляет 1/10 часть всего казачества. Старообрядчество более распространено во II Донском округе, где живёт свыше 70 000 казаков-раскольников, а в Усть-Медведицком около 30 000; большое число старообрядцев из средних и низовых станиц выселилось в дальние, частью задонские хутора» [1]. Такова статистика донского старообрядчества в 1918 г., накануне Гражданской войны. Она не может не вызывать сомнение, потому как, опираясь на данные 1912 года, в Области Войска Донского проживало чуть более 145 тысяч старообрядцев, едва ли за 6 лет старообрядческое население Дона смогло вырасти на 15 тыс., учитывая, что немалое количество донских казаков-старообрядцев погибло на фронте 1-й мировой войны.
После Февральской революции 1917 г. и объявленных Временным правительством свобод старообрядцы стали активнее участвовать в общественно-политической жизни Новочеркасска и Дона. Так, 30 апреля 1917 г. епископ Геннадий отправил принятую на совместном собрании представителей Покровско-Дмитровской и Никольской общин Новочеркасска телеграмму премьер-министру князю Львову, в которой говорилось: «В настоящее тревожное время под впечатлением петроградских событий, противной пропаганды Ленина, новочеркасские старообрядцы во главе епископа общим собранием… сочли своим христианским долгом, на основании главы третьей стиха первого Послания святого апостола Павла к Титу, выразить полное доверие новому Временному правительству за его открытую энергичную борьбу с внутренним и внешним врагом до победоносного конца, с пожеланием мудрого руководства и сил на укрепление начал свободы обновленной России» [2]. 14 мая 1917 г. на Соборной площади (ныне Ермака) состоялся многочисленный молебен старообрядцев во главе с епископом Геннадием, в сослужении 11 старообрядческих священников, а также двух диаконов. Старообрядцы послали от своего имени телеграмму Временному правительству и председателю Государственной Думы Родзянко с молитвами о победоносном окончании 1-й мировой войны [3].
В июле 1917 г. в Саратове возникла губернская Русско-демократическая партия христиан старообрядцев (РДПХС). Печатным органом Саратовского губернского комитета РДПХС стал «Голос старообрядческого Поволжья», издававшийся на пожертвования верующих. 29 августа 1917 г. в Саратове открылся съезд всех старообрядческих согласий, в котором приняли участие в том числе представители старообрядческих общин Дона. Политическая программа старообрядцев была близка к программе кадетов, однако было намерение выдвинуть своих кандидатов в Учредительное собрание. Самостоятельные списки на выборы кандидатов в Учредительное собрание выставили также староверы Области Войска Донского [4]. Например, при проведении выборов в Учредительное собрание в 1917 году по станице Атаманской за список казаков проголосовало 2037 человек, по списку старообрядцев — 413 [5].
Октябрьский переворот российские старообрядцы восприняли настороженно и в целом отрицательно. Единственным способом защиты своих интересов старообрядцы считали создание собственной Всероссийской организации, однако декрет 23 января 1918 г. «Об отделении церкви от государства и школы от церкви» и последовавшая за ним инструкция от 24 августа, регламентировавшая его проведение в жизнь, не только лишили старообрядческие общины нажитой ими собственности и прав юридического лица, но и запрещали всякую политическую и культурно-просветительскую деятельность религиозных организаций [6]. В 1918 г. в своем «Пастырском послании» предстоятель Древлеправославной церкви, приемлющей Белокриницкую иерархию, архиепископ Мелетий (Картушин) назвал революцию разгулом диких страстей.
Донской епархиальный съезд 1918 года принял постановление о неприятии советской власти. Впоследствии почти все участники этого собрания были репрессированы [7].
В апреле 1918 г. между донскими казаками произошел раскол, часть незажиточных казаков, поддавшись коммунистической пропаганде, ушла к красным, часть зажиточного казачества, преимущественно старообрядческая, продолжала отстаивать свою независимость. К красным ушли практически все казаки Хоперского округа, половина казаков Усть-Медведицкого округа и незначительная часть казаков Верхне-Донского округа [8]. В то же время казаки низовых округов значительно потеснили красных с земель Войска Донского [9]. Наибольшее сопротивление красным оказали станицы, населенные староверами: по речке Цуцкана, в станицах Еланской и Бахмуткиной. В Усть-Хоперской, Кумылженской, Глазуновской станицах население было на треть разбавлено старообрядцами, которые не разбирались и не желали разбираться в происходивших событиях, не присягали на верность Временному правительству [10].
Донские старообрядцы, как и старообрядцы других губерний, по-разному относились к советской власти. Большинство казаков-старообрядцев либо вступили в открытую борьбу с большевиками, либо старались придерживаться нейтральной позиции, незначительная часть старообрядческих казачьих семей покинула свою историческую родину — Донской край. Сейчас потомки этих казаков обитают не только в других регионах России, но и за рубежом. Однако среди старообрядцев были и такие, которые разделяли коммунистические идеи и добровольно вступали в ряды Красной армии. При том нужно понимать, что и в Красную армию, и в Добровольческую армию могли принудительно мобилизовать.
В Добровольческой армии на юге России казаков-старообрядцев окормлял армейский старообрядческий священник о. Иаков Никулин [11].
21 ноября 1919 г. архиепископ Мелетий, посетив занятый белыми Царицын, предал анафеме «власть антихриста». На Дону казаки-старообрядцы упорно продолжали бороться с властью большевиков. Осенью 1920 г. начался последний этап сопротивления казаков продразверстке. В связи с плохой сдачей хлеба, большевиками были созданы продовольственные отряды, которые выкачивали зерно у местного населения. Среди донских казаков начались новые волнения. В верховых станицах Донской области Шумилинской, Казанской, Мигулинской, Мешковской, Вёшенской, Слащевской, Еланской, населенных в том числе старообрядцами, появились казачьи вооруженные отряды. Они нападали на «продотряды», убивали милиционеров, коммунистов, возвращали обозы, груженные зерном, на место исходной отправки [12]. Сначала красноармейцам было сложно бороться с вооруженными отрядами казаков, поскольку те имели твердую поддержку местного населения. Однако постепенно большевики восхитили себе стратегическую инициативу. Они стали сурово наказывать тех, кто поддерживал казачьи отряды, и тем самым лишали материальной поддержки защитников казачества, превращая их в вооруженные банды и настраивая против местного населения [13].
Гражданская война причинила старообрядцам огромный ущерб. Многие представители купечества, духовенства, казачества погибли от «красного террора». Оставшимся приходилось постепенно выстраивать отношения с большевиками.
Осенью 1920 г. ускоряется деятельность областной комиссии по реализации декрета об отделении государства и школы от церкви. Она проводила регистрацию всех религиозных общин Донской области и национализировала их имущество. Так, в Новочеркасске в 1920 г. была упразднена старообрядческая Никольская община. Все её имущество было передано в Покровский собор, где устроили придел во имя святителя Николы. Подобные события развивались и в Ростове-на-Дону, где находились две крупные общины: Покровская (Введенская) белокриницкого согласия и Покровская беглопоповского согласия. Ещё в марте 1918 года попечитель Покровской общины Н.А. Панин составил духовное завещание, по которому разделил своё имущество между женой и детьми. Принадлежавшие ему на праве собственности храм Покрова Богородицы, Дом причта, Богадельный дом и 300 000 рублей на счёте в Конторе Государственного банка он завещал старообрядческой общине, приемлющей священство от господствующей церкви. Осенью этого же года Н.А. Панин преставился. В том же году духовное завещание было исполнено: все перечисленные объекты недвижимости перешли в собственность Покровской общины [14]. В 1922 году всё недвижимое имущество Покровской общины было национализировано; позже здание храма и Дома причта Ростовско-Нахичеванский Совет рабочих и крестьянских депутатов «вернул» в пользование, но уже на правах бесплатного бессрочного пользования; в богадельне, а позже и в Доме причта, были организованны коммунальные квартиры для жильцов Комунхоза; община уменьшилась до 25 человек. В такой непростой ситуации, оказавшись в стеснённых обстоятельствах, общину покинул настоятель — о. Никола (Микульшин). В том же 1922 году ростовские старообрядческие общины затронула проводимая большевиками кампания по изъятию церковных ценностей, в результате которой у общин было изъято несколько пудов серебра. Несмотря на большие притеснения, Введенская белокриницкая община смогла выстоять и оставалась по-прежнему многочисленной. В 1922 году представителями советской власти была разграблена Покровская старообрядческая церковь на улице Почтовой в Новочеркасске. Владыка Геннадий подвергся аресту за укрытие церковных ценностей, когда попытался противодействовать этому беззаконию. Его арестовали как противника кампании по изъятию церковных ценностей, проводимой в то время большевиками. В этот раз он был оправдан.
В первой половине 1920-х гг. в целом сохранялись широко распространённые традиционные согласия и толки. Старообрядцы были недовольны налогообложением молитвенных домов и выделением за плату помещений для религиозных собраний [15]. В 1921 г. прошло анкетирование духовенства, предусматривавшее ответ на вопрос об отношении к советской власти и декрету 23 января 1918 г. Наставник старообрядческой молельни в станице Арчединской А.И. Барышников заявил о признании нового строя [16]. Особенно высокий уровень религиозности старообрядцев наблюдался во 2-м Донском округе, где население было «религиозно до фанатизма» [17].
В январе 1923 г. в станицах и хуторах 2-го Донского округа с преимущественно старообрядческим населением в школах и на дому велось преподавание Закона Божьего. Такое же положение сложилось и в Усть-Медведицком округе. Население не хотело содержать обычные советские школы и создавало частные, где детей обучали Катехизису, которые местные отделы народного образования немедленно закрывали [18]. В Хоперском округе во второй половине 1923 г. не было зарегистрировано ни одной старообрядческой общины, ни одного старообрядческого священника или наставника [19].
Следует отметить, что в первой половине 20-х гг. вплоть до 1927 года на Дону не было значительных по масштабу гонений и преследований старообрядцев. Отсутствуют сообщения, как о массовых арестах старообрядческого духовенства, так и о повсеместном закрытии церквей. Хотя в эти годы репрессии не обошли старообрядческих священнослужителей, они носили несистемный характер. Умеренным можно назвать в эти годы и подход большевиков к бывшей церковной недвижимости. После национализации храмов, домов причта, церковно-приходских школ большевики действовали по-разному, в одних местах передавали в пользование общинам их прежнюю недвижимость, в других обустраивали в церковных помещениях зернохранилища, сельские школы, библиотеки и т.п. Видимо, такая разница определялась не только их антирелигиозной политикой, практической необходимостью в новых зданиях, но и отношениями местных властей со старообрядцами. Такое относительно терпимое отношение к старообрядцам объясняется тем, что большевики относили их к числу пострадавших от царской власти в Российской империи.