Если бы по состоянию здоровья Юрий Гагарин не смог полететь в космос, то кто бы его заменил, 5 букв
Ответ на вопрос в сканворде (кроссворде) «Если бы по состоянию здоровья Юрий Гагарин не смог полететь в космос, то кто бы его заменил», 5 (пять) букв (первая — т, последняя — в):
Другие определения (вопросы) к слову «титов» (97)
Тито́в ( Тито́ва ) — русская фамилия. Происходит от канонического мужского имени Тит. В Списке общерусских фамилий занимает 34-е место.
Кто мог быть на месте Юрия Гагарина
В 1959 году начался поиск кандидатов в первый отряд космонавтов СССР. Возраст – около 30 лет, рост – не более 170 см, вес – до 70 кг. Такие требования к отбору будущих космонавтов указал Главный конструктор первого особого конструкторского бюро (ОКБ-1) Сергей Королев.
"Для такого дела более всего пригоден летчик, и, прежде всего, летчик-истребитель. Это и есть универсальный специалист. Он пилот, и штурман, и связист, и бортинженер", – утверждал он.
Комиссия рассмотрела на эту роль свыше 3 тысяч пилотов. С каждым новым этапом отбора претендентов оставалось все меньше. Одни не прошли по характеру, другие – по состоянию здоровья, а кто-то просто не хотел расставаться с привычной карьерой летчика.
И вот уже спустя год легендарный первый отряд космонавтов СССР был набран. В результате в него вошли лишь 20 человек. Все они получили новый статус – слушателей-космонавтов – и начали сложнейшую подготовку к своей космической миссии.
Звездная шестерка
Чтобы ускорить процесс подготовки первого полета в космос, летом 1960 года из "двадцатки" были избраны 6 человек. Ими стали Юрий Гагарин, Герман Титов, Андриян Николаев, Павел Попович, Григорий Нелюбов и Валерий Быковский.
В январе 1961 года избранная "шестерка" сдала контрольный экзамен. В результате круг кандидатов на первый полет, который был запланирован на апрель 1961 года, сузился еще больше. Их стало трое – Гагарин, Титов и Нелюбов.
Лучшие из лучших
Главным конкурентом Юрия Гагарина на место на борту корабля "Восток-1" и роль первого человека в космосе был Герман Титов. Практически до самого запуска у комиссии были сомнения, кого из них все же отправить в апреле 1961 года.
В результате выбор все-таки пал на Гагарина, а Титов стал его дублером. Спустя несколько месяцев после легендарного апрельского полета, в августе 1961 года он отправился на орбиту. Титову предстояла сложнейшая задача – пробыть в космосе не менее суток, чтобы получить новые данные о влиянии неземной среды на человека. Космонавт №2 справился с ней на ура, поставив рекорд по длительности космического полета.
Разбитая мечта
Григорию Нелюбову досталась роль второго дублера Юрия Гагарина. Старт его корабля был запланирован на ноябрь 1961 года. Он должен был стать третьим человеком в космосе, но не стал.
Сначала его полет перенесли, так как руководство отдало приоритет групповой космической экспедиции, в которую вошли Павел Попович и Андриян Николаев.
За состоянием здоровья каждого кандидата на полет в космос тщательно следили специалисты. В связи с отменой полета у Нелюбова пошатнулось психическое состояние, и его отправили в отпуск.
В 1963 году Нелюбов навсегда перечеркнул себе путь в космос. Он нарушил "режим", грубо ответив патрульным в одном из московских буфетов. Ему дали шанс и предложили извиниться, но он им не воспользовался. В конечном итоге его отчислили из первого отряда.
Почему Гагарин?
На самом деле, есть множество версий, почему именно Гагарину было суждено оказаться в космосе самым первым.
Некоторые предполагают, что это было связано с его ростом (165 см) и весом – Гагарин был легче остальных кандидатов. Согласно этой теории, именно поэтому Королев назначил его первым космонавтом.
Также есть мнение, что Герман Титов не угодил советскому руководству своим экзотичным по тем временам именем. Другое дело – Юрий.
Другие уверены, что Гагарин был психически устойчивее других претендентов. Это было очень важно, ведь никто не знал, что может случиться во время полета. Нужен был человек – самый настоящий кремень. Организатор и руководитель подготовки первых советских космонавтов Николай Каманин отмечал такое качество именно в Гагарине во время испытаний.
Но одной из наиболее устоявшихся версий, которой придерживался даже сам Гагарин, является то, что космонавту №2 должны были поручить более сложную миссию. По многим параметрам, Титов был сильнее первого. И именно на него сделали ставку на следующий полет, который должен был продолжаться не менее суток.
"Он был тренирован так же, как и я, и, наверное, способен на большее. Может быть, его не послали в первый полет, приберегая для второго, более сложного", – писал Юрий Гагарин в своей книге "Дорога в космос".
История тех немногих, кто вошел в первый отряд космонавтов СССР, весьма непростая. Восьмерым кандидатам из избранной "двадцатки" судьба так и не предоставила возможности увидеть Землю со стороны. Двенадцати из "первого космического" отряда удалось навсегда оставить свой след в космонавтике. А Гагарину досталась самая главная роль, с которой он справился – открыть человечеству путь в космос.
Космонавты, которые могли оказаться на месте Гагарина
Все знают, что первым землянином, увидевшим планету с орбиты, стал Юрий Алексеевич Гагарин, 12 апреля 1961 года вышедший в космическое пространство на корабле «Восток». Однако, на его месте мог оказаться другой пилот.
Набор в команду под условным названием «1960 Группа ВВС № 1» начался в августе 1959 года.
На первом этапе компетентная комиссия рассмотрела кандидатуры трех с половиной тысяч человек. Возраст летчиков-кандидатов должен быть около 30 лет, рост — не более 170 сантиметров, вес — до 70 килограммов. По медицинским показателям, служебным характеристикам для собеседования отобрали всего 347 человек. Повезло попасть в итоговый список лишь двадцати потенциальным первопроходцам из числа военных летчиков.
Все претенденты — асы, молодые и отличающиеся отменным здоровьем. Кто-то из них позже покинул Группу №1 по тем или иным причинам, кому-то удалось совершить полет к звездам и внести свою лепту в освоение Вселенной. Какими были эти герои, не ставшие первыми? Какой вклад внесли в освоение межзвездного пространства? Об этом рассказывает «РГ».
Он официально считался дублером Юрия Гагарина и главным конкурентом в борьбе за место в первом пилотируемом космическом корабле.
Современники подтверждают: у Титова были все шансы стать первым в космосе. Он проявлял незаурядные лидерские качества, был невероятно выносливым, в случаях, когда другие кандидаты теряли сознание от нагрузок, он держался молодцом. Но судьба распорядилась иначе. И хотя внешне дублер Гагарина спокойно воспринял новость о том, что первым летит не он, говорят, что позже он тяжело переживал это свое вечное второе место. Когда его спрашивали, что он чувствовал в те минуты, Титов от прямого ответа уклонялся, переводил тему разговора.
Когда Гагарин отправился покорять космическое пространство, никто не знал: когда состоится второй полет и состоится ли он вообще, кто будет следующим пилотом-героем. Совершенно точно было ясно одно: второму космонавту, кто бы им ни оказался, триумфа первооткрывателя уже не видать.
«Если первым полетел Юра — значит, так было нужно. Я все равно полечу», — говорил Титов. Он не завидовал успеху товарищу, не изменил своего к нему отношение. «Звездные братья» — так называли их уже после полета Титова.
Титов знал: его звездный час не за горами. Он не теряет надежды, продолжает тренироваться.
Вдова второго космонавта вспоминала: после того, как комиссия отобрала Титова в отряд №1, дома у них появилась разнообразная, нетипичная для Германа, литература. На вопрос супруги, что это за новое увеличение, будущий космонавт уклончиво ответил: «Должен же я знать историю развития авиации». Титов так проникся идеей покорения космоса, что его не остановила досадная ошибка: вызов в отряд первых ушел обратно в Москву, пока он был в своей части. Он разыскал номер телефона члена секретной комиссии, начал донимать его звонками и добился того, чтобы его имя попало в список двадцати потенциальных космонавтов.
Кстати, под требования комиссии — рост, вес, возраст, здоровье — Титов подходил идеально. Помимо этого он обладал прекрасными техническими данными: некоторые его предложения по усовершенствованию «Востока-1» учитываются конструкторами. Титов слыл эрудитом — разбирался в литературе, искусстве, классической музыке. Рассказывают, что в сурдокамере он наизусть читал главы из «Евгения Онегина», чтобы прогнать скуку. Отец Германа был сельским учителем — возможно именно он привил сыну такую любовь к литературе. Отец учил его играть на скрипке, а мальчик мечтал стать физиком. Мечтал до тех пор, пока к семье в гости не приехал знакомый летчик и не рассказал об авиации. Семиклассник заболел небом и после школы пошел в летное училище.
Отправляясь в свой первый космический полет, Титов нарушил инструкцию и взял на борт несколько фотографий. Одну из них подписал для своей жены Тамары (или Томы, как он ласково ее называл): это должна была быть память о нем на случай, если в полете что-то случится.
Поговаривают, что выбор пал на Гагарина отчасти потому, что его имя — Юрий — было более привычным уху, нежели Герман. И тот факт, что родился будущий первопроходец космоса на героической Смоленщине, дал о себе знать. Титов со своим родным Алтаем явно проигрывал. Это все конечно, лирика, была и объективная причина: второй полет должен был длиться сутки, он был более тяжелым, отправиться в него предстояло самому выносливому кандидату, и таковым, несомненно, был именно Титов. Звездный час, а точнее 25 часов и 11 минут (столько длился его полет на орбите) наступил для Титова 6 августа 1961 года.
Тяжелейшим ударом стала для Титова гибель Гагарина во время тренировочного полета. Но еще более тяжелое известие пришло позже: Титову не суждено было больше увидеть Землю из космоса, он был отстранен от полетов, его было приказано беречь, как зеницу ока — ведь после смерти первого космонавта второй стал достоянием нации.
По воспоминаниям первой учительницы маленького Андрияна, он рос совершенно обычным мальчишкой: средние успехи в учебе, пытливый, шустрый, готовый прийти на помощь одноклассниками. После окончания школы поступил в лесотехникум, но потом что-то изменилось, и он захотел летать, окончил высшее военное авиационное училище, затем — военно-воздушную инженерную академию. Для родных такие перемены стали неожиданностью. «Никогда не думала я, что Андрияна потянет в небо, и он выучится на летчика. Ведь в Шоршелах до сих пор никто в летчики не выходил. А тут вдруг письмо с фотографией, на которой наш Андриян снят в летной форме с крылышками на петлицах: «Мама, я теперь летаю на самолете». Целую неделю приходили тогда к нам соседи смотреть на фотографию Андрияна, почитать его письмо», — вспоминала мать героя, Анна Алексеевна.
Подготовка Группы № 1 велась в строгой секретности — в семьях будущих космонавтов не всегда знали, к чему готовятся их родные. Вот и об Андрияне в его родном селе узнали случайно: стали поговаривать, что вроде бы он — космонавт, что его, дескать, видели в чебоксарском кино в каком-то фильме рядом с Гагариным и Титовым.
Николаев был сильно привязан к родным краям. Он вспоминал, как накануне полета ему приснился удивительный сон. Шла генеральная репетиция перед штурмом Вселенной. Космонавт спал в корабле — это была репетиция не только физическая и умственная, но и психологическая. Мысленно он представил старт, работу на орбите…. А приснились ему родные Шершелы: пшеничные поля до самого горизонта, тропка, ведущая к ручьям. «Это неплохо, что перед дальней дорогой хоть мысленно в родные края наведался. Моральную зарядку получил. В полете это очень нужно», — сказал тогда врач-психолог.
Выступая на пресс-конференции 6 сентября 1962 года, Николаев рассказывал: «Очень упорно готовились к первому полету. Готовились все, но выпала честь одному, самому достойному — Гагарину. Вслед за ним полетел Герман Степанович Титов. Я был у него дублером. И вот наступил и для меня такой радостный день. Еще веселее стало в космосе, когда появился рядом мой друг Павел Попович, когда он вышел на орбиту. Когда я впервые услышал знакомый голос друга, сразу вызвал его на связь. Все же летать в космосе вдвоем, когда чувствуешь рядом своего товарища, веселее и приятнее. «.
Николаев запомнился тем, что первый рискнул снять скафандр, чтобы свободно парить в невесомости в корабле. Это случилось во время первого его полета, в 1962 году. Этот в некотором роде рискованный эксперимент во время второго полета — в июне 1970 года — воспринимался уже как нечто само собой разумеющееся. Правда, и «Союз» по сравнению с «Востоком» имел большие преимущества. Он был многоместным, например. На корабле Николаева и Поповича было предусмотрено место для третьего члена экипажа, хотя программа полета требовала только двух человек. Николаев рассказывал, что на корабле были созданы все условия для работы и отдыха. «На «Востоке» в течение всего полета (четырех суток) я находился в скафандре, который сильно сковывал все действия и мешал в работе, а здесь мы без скафандров. В работе ничего не мешает, не стесняет, не ограничивает. Как дома — легко и приятно. Одно удовольствие — плаваешь здесь, как рыба в воде. «
В поздние годы Николаев не скрывал, что их с Поповичем миссия была военной. «С «Востока» много было видно, а с «Союза» даже и говорить нечего — все как на ладони. Да что теперь скрывать, и американцы, и мы разведку из космоса вели», — без обиняков рассказывал космонавт.
Семья Поповичей жила недалеко от полигона, где базировалась военная авиация. Гул моторов Павел слышал с детства, и это отчасти предопределило его судьбу.
Коллеги прозвали Поповича «космическим хулиганом», из-за переполоха, который он устроил в NASA. «Заря!» «Заря!» Я «Беркут». Подлетаю к Луне. Готов совершить посадку на Луну…». Как только президенту США Ричарду Никсону передали эту радиограмму Поповича, он тут же схватил телефон: «Почему советский космонавт говорит с Луны?! Мы что, проиграли эту гонку?». А дело было так: 19 января 1969 года из центра управления полетами в Евпатории Попович проверял связь с окололунным спутником и вместо положенного набора цифр отпустил в эфире шутку.
«Прилетает Фрэнк Борман (астронавт NASA, инженер — ред.) в Советский Союз, я его встречаю. Он выходит из самолета и на трапе первое, что делает — показывает мне кулак. Я говорю: «Фрэд, в чем дело?». «Уууу, космический хулиган!» — грозит он», — вспоминал тот случай сам Попович. Надо сказать, повод злиться у Бормана был: Никсон всерьез пригрозил ему увольнением, когда услышал о русском на Луне.
Попович среди своих товарищей выделялся не только чувством юмора, но любовью к пению. Узнав, что невесомость не влияет на голосовые связки, страшно обрадовался, после чего пел, даже находясь на орбите.
О том, чтобы стать первым человеком в космосе, мечтал каждый из прошедших отбор. И Попович исключением не был. Но когда у него спросили: кто должен полететь? Тот решительно ответил: «Гагарин». Именно Попович был на связи с первым космонавтом во время полета на орбиту, поддерживал его дружеской беседой. Психолог от природы, Попович создал для Гагарина атмосферу, в которой тому было легче справиться с трудностями полета.
Звездный час для друга Гагарина настал в августе 1962 года, когда он и Андриян Николаев отправились в космос друг за другом с разницей в сутки. «Королев в шутку сказал: вы ребята — чуваш и украинец — будете демонстрироваться дружбу народов СССР», — говорил Попович.
Позывной Николаев — «Сокол», Поповича — «Беркут». Это был первый в истории космонавтики групповой полет. Выход корабля на орбиту прошел штатно, на земле ждали донесения от Поповича о его самочувствии. Космонавт-шутник остался верен себе и вместо стандартного ответа продекламировал: «Умолк могучий гул ракетных камер, и отошла последняя ступень. Я в невесомости, и мир как будто замер смешались в черном небе ночь и день».
Со своим напарником Попович тоже предпочитал общаться неформально: называл Андрюшей, игнорируя официальный позывной. «Андрюша» в ответ на это ворчал, но спорить было бесполезно: таков уж был его космический собрат.
О легендарном военном эксперименте в космосе известно следующее: предполагалось при подлете любых объектов к станции «Салют-3» принять решение, использовать вооружение, имеющееся на станции, и поразить объект. Волею случая им именно во время той миссии состоялась первая в мире ручная стыковка станции и летательного аппарата. Такое решение Поповича вынудила принять нештатная ситуация — отказ оборудования автоматической стыковки. Кстати, «Салют-3» на самом деле был первым в мире наблюдательным пунктом в космосе, а Попович — первым космическим разведчиком.
Так сложилось, что уроженец Павловского Посада Московской области всегда знал: его призвание — полеты. Он осваивал всевозможные летательные аппараты, но все ему было мало — хотелось подняться еще выше, хотелось узнать, что там.
Очередной смотр медиков Быковский сначала воспринял скептически, но потом летчики вполголоса заговорили о какой-то совершенно новой технике, к полетам на которой отбирают специалистов. Это аса заинтересовало.
«Со мной разговаривал полковник из Москвы. Позвал в кабинет, и не успел я войти, как он с ходу: «Желаете взлететь повыше?» Я немного оторопел от удивления: «Неужели это возможно?! На чем взлететь?» Он спросил: «А вы бы пошли в испытатели новой техники, новых кораблей?» Я чуть не вскрикнул, но сдержал себя и ровным тоном произнес: «Да. Это моя мечта», — вспоминал Быковский.
Тренировки были изнуряющими, но будущий космонавт решил держаться до последнего — он по-настоящему заболел космосом и уже не мог представить себе, что провалит подготовку и не полетит к звездам. Упорства и отваги ему было не занимать. Когда дошло дело до сурдокамеры и его товарищи заколебались, он вызвался первым выдержать эксперимент, испытать себя в условиях длительного одиночества.
Июнь 1963 года выдался жарким, душным. Каждый раз, как выдавалась свободная минутка среди напряженной подготовки к старту, сотрудники Байконура спешили к Сырдарье. Пока все плескались, Быковский спокойно лежал на берегу отдыхал, в воду лезть не спешил — помнил, что случилось с коллегой по первому отряду Валентином Варламовым: он был отчислен по медпоказаниям после того, как неудачно нырнул в озеро и повредил шейные позвонки. «Не стоит полет ставить в зависимость от куска стекла или гвоздя», — говорил товарищам Быковский. И тогда они брали его на руки, окунали в реку и выносили на берег.
Все усилия и предосторожности того стоили. «А какое ослепительное Солнце в космосе! Посмотришь на него, чуть приоткрыв веки,- словно огнем режет глаза. И все-таки я запечатлел его на пленку. Не раз снимал, можно сделать фотовыставку «Солнце, каким оно кажется с корабля». Ночью наблюдал Луну. Она из космоса смотрится совсем иначе, чем с Земли. Это уже не плоский «блин», который мы привыкли видеть в светлые ночи. Я видел ее совсем близко, видел, как шар, ощущал ее пространственную выпуклость. .», -вспоминал впоследствии космонавт номер пять.
Самолеты были страстью Комарова, и до вступления в первый отряд он вел обычную для военного летчика жизнь: полеты, тренировки, гарнизоны, крошечные служебные квартирки.
Свой первый полет Комаров совершил на борту «Восхода». Дебют был более чем успешным. Этот полет был уникальным сразу в нескольких смыслах. «Восход» был первым в мире многоместным космическим судном: конструкторы взяли классический «Восток», нарушая все правила и инструкции убрали скафандры и катапультируемые кресла, и таким образом освободили место еще для двух членов команды. В составе экипажа впервые помимо военного летчика были и представители науки — инженер и врач. Как следствие модернизации, впервые в истории экипаж совершал полет без скафандров, а при возвращении космонавтов впервые была применена система мягкой посадки.
Ирония в том, что когда экипаж улетал в космос, страной руководил Никита Хрущев, а когда вернулся на землю — уже Леонид Брежнев. Хрущев еще дал традиционное формальное разрешение на посадку корабля, но когда приехал в Москву из Пицунды, где отдыхал, Брежнев и Суслов отстранили его от власти. Вот так, пока покорители пространства были на орбите, в стране сменилась руководство. Комаров на ходу — уже в самолете — учит новый текст рапорта.
Супруга космонавта — Ирина Шахсуварова — вспоминала: Владимир даже после того, как стал героем, не зазнался. Однажды в квартиру к супругам пожаловала толпа школьников и попросила космонавта расписаться, «а то завтра в школе не поверят, что мы вас видели». И Комаров совершенно спокойно выполнил просьбу ребятни.
21 ноября 1966 года были названы кандидатуры на полет на одном из первых «Союзов»: командиром стал Комаров, а его дублером — Гагарин. На тот момент первого космонавта уже 4 года не подпускали к штурвалу, и прирожденного летчика не устраивала роль свадебного генерала в зарубежных поездках.
Второй полет стал для Комарова фатальным. И ведь он предвидел это. На комиссии за несколько дней до старта он сказал: корабль сырой, выявлено много дефектов, с которыми нельзя лететь. Заявление оказалось громом с ясного неба. Члены комиссии не придумали ничего лучше, как обвинить Комарова в трусости. Военный летчик такого снести не мог: «Лететь готов» — отчеканил он и тем самым подписал себе приговор.
Владимир осознанно пошел на риск. Говорят, ему предоставили возможность проститься с семьей, с коллегами. Он позаботился о том, чтобы близкие знали, где хранятся важные документы, ответил на все пришедшие письма. Те, кто хорошо знал космонавта, замечали, что он тяжело переживает расставание, хотя и не подает виду.
На «Союзе-1» не раскрылась одна из солнечных батарей. Энергии было недостаточно, а это означало, что в любой момент отключатся все системы корабля, он станет неуправляем, будет нарушена вентиляция внутренних помещений, отключится обогрев. Позже отказали и датчики ориентации — «Союз-1» «ослеп». Значит, автоматически вернуться домой не получится, а вручную проделать такую работу фактически нереально.
Комарову удалось переориентировать корабль, включить двигатели на торможение. Он летел домой, связь поддерживал с Гагариным. Через какое-то время корабль засекли с поисковых самолетов: внешне казалось, что все идет по плану. Уже находясь на земле, космическое судно загорелось.
24 апреля 1967 года Владимир Комаров погиб. Рухнувший корабль был сильно разрушен, почти полностью сгорел. Пламя спасатели тушили собственными куртками, закидывали землей, и до последнего момента теплилась сумасшедшая идея, что космонавт все-таки сумел выбраться. Чуда не произошло…. Первая смерть в космосе была страшной. На следующий день ТАСС передал: «При открытии основного купола парашюта на семикилометровой высоте, по предварительным данным, в результате скручивания строп парашюта космический корабль снижался с большой скоростью, что явилось причиной гибели В. М. Комарова». И все. Больше никаких официальных сообщений. Уже позже гибель космонавта обросла слухами и легендами.
«Я всю жизнь мечтал летать и рисовать. Летчик из меня получился — я даже стал космонавтом, а вот художник не получился», — иронизировал Леонов.
Советская космическая программа развивалась: на орбите побывал уже и экипаж из трех человек, и первая женщина-космонавт. Всех занимал вопрос, что же будет дальше? Куда двинется эволюция полетов? Со временем для всех стало понятно: следующий шаг — выход человека в космос.
«Накануне старта был запущен беспилотный аналог нашего корабля, — рассказывал Леонов. — Он был точно таким же, на нем даже был установлен манекен — точная моя копия со всеми элементами скафандра. В какой-то момент, при включении двух команд, корабль взорвался».
Самое логичное в этой ситуации было временно отказаться от полетов и доработать «Восход-2». Но это означало бы, что Советский Союз безнадежно отстанет от Штатов. В итоге конструкторы взяли неделю на внесение изменений, и Королев принял решение отправить экипаж. Космонавтов предупредили, что в полете могут возникнуть проблемы, но они согласились пойти на этот риск — «догнать и перегнать» было важнее всего.
«Восход-2» успешно стартовал, вышел на орбиту и космонавт начал подготовку к выходу в отрытое пространство. Леонов навсегда запомнил этот момент: как раскрылся шлюз, как коллега по экипажу Павел помог надеть ранец и похлопал по плечу, как за спиной задраили люк…. «Я смотрел через этот люк, смотрел на то, как он открывается: вот черное небо звезды, вот Австралийский континент, пролетаем Антарктиду — вот Огненная Земля. Нужно было дождаться Африки. Потом начался выход — сам он длился 2-3 секунд, — рассказывал Леонов позже. — Была необыкновенная тишина: я слышал, как бьется мое сердце, слышал свое дыхание».
Сейчас насчитываются уже сотни выходов космонавтов в открытый космос, но ни один из них не похож на леоновский — он был самым опасным. Нынешние космонавты во время нахождения в открытом пространстве практически все время держаться за скобы, за корпус самого корабля, Леонов же — по задумке исследователей — должен был оттолкнуться от корабля и, выражаясь их языком, «поплавать». Кроме того скафандр старого образца не позволял находящемуся в нем человеку чувствовать опору: нынешние модификации подгоняются по росту космонавтов, чтобы ноги обязательно упирались в подошву. Леонов же «плавал» не только в космосе, но и внутри скафандра.
Несмотря на все сложности, с которыми пришлось столкнуться, Леонов успешно вернулся на корабль, сам остался невредим и сумел сохранить камеру с бесценными кадрами, зафиксировавшими первый выход человека в открытое космическое пространство.
Через тернии в пропасть. Трагедия сменщика Юрия Гагарина
Трагическая судьба Григория Нелюбова, космонавта № 3, так и не побывавшего в космосе.
Коллаж © L!FE. Фото © Flickr/NASA’s Marshall Space Flight Center// РИА Новости// Wikimedia Commons
7 марта 1960 года был сформирован первый отряд космонавтов. Зачисленные в него 12 человек, к которым позднее прибавилось ещё восемь, были отобраны из трёх с половиной тысяч советских лётчиков и прошли через множество тестов и испытаний, прежде чем попали в этот секретный отряд. Позднее из 20 потенциальных космонавтов по результатам новых тестов отобрали шестерых. Именно им предстояло стать первыми советскими космонавтами. В этой группе были Юрий Гагарин, Герман Титов, Андриян Николаев, Валерий Быковский и Павел Попович, совершившие первые полёты в космос.
Но был в этой группе человек, чьё имя не так широко известно: Григорий Нелюбов. В своё время он считался третьим в первой группе космонавтов и был запасным во время первого в истории полёта Гагарина. Но в космос Нелюбов так никогда и не попал.
Советская космическая программа разрабатывалась в условиях строжайшей секретности. Будущих первопроходцев космоса решено было набирать из числа лётчиков истребительной авиации. Весной 1959 года начался отбор. Были тщательно исследованы личные дела всех советских лётчиков истребительной авиации, в результате из трёх с половиной тысяч человек решено было привлечь к испытаниям лишь 347.
С этими людьми проводили собеседования прямо по месту службы. Разумеется, во избежание утечек, никто не говорил им о том, что от них требуется, не сообщал никаких подробностей, ведь программа была строго секретной. Лётчиков просто спрашивали, не хотят ли они послужить Родине особым образом и принять участие в испытаниях новейшей техники.
Кроме того, на первом этапе лётчики должны были соответствовать нескольким критериям: быть не старше 35 лет, иметь рост не более 175 сантиметров, поскольку космонавта большего роста было проблематично разместить на корабле «Восток».
По результатам собеседований была отобрана группа из 206 лётчиков. Их предстояло подвергнуть беспрецедентно глубокому медицинскому обследованию, а также подготовительным тестам. 72 человека передумали участвовать в испытаниях. Столь серьёзное медицинское обследование могло выявить у них какие-то противопоказания к полётам, и им пришлось бы попрощаться со своей работой.
Оставшиеся прошли тестовые испытания. К концу проверок из первоначальной группы осталось 29 человек. 7 марта 1960 года в состав первого отряда было зачислено 12 человек, наиболее способные из группы, им и предстояло готовиться к первым полётам. Чуть позже к этой группе добавили ещё восьмерых.
Эти первые 12 человек, зачисленные в отряд космонавтов, стали пионерами космоса. Гагарин, Леонов, Титов, Горбатко, Шонин, Быковский, Аникеев, Волынов, Николаев, Комаров, Попович — все они побывали в космосе, а Нелюбов нет.
Летом 1960 года, после переезда группы в Звёздный Городок, началась практическая подготовка к полёту. Из всей группы было отобрано шесть человек, один из которых должен был стать первым человеком, побывавшим в космосе, а другие — последовать за ним. В эту группу вошли Гагарин, Титов, Нелюбов, Быковский, Николаев и Попович.
На протяжении полугода шестеро космонавтов готовились к полёту. Наконец в январе 1961 года все они успешно сдали экзамены и были зачислены на должности космонавтов. Теперь предстояло распределить роли и определить, кто станет первым.
Специалисты до сих пор спорят, почему именно Гагарин был выбран на роль первого космонавта, ведь они с Титовым показали примерно одинаковые результаты, а Титов был даже предпочтительнее, ведь была очень велика вероятность неудачного полёта (на всякий случай даже были заранее заготовлены траурные сообщения о гибели первого космонавта), а у Титова не было детей, тогда как у Гагарина уже подрастали две дочери. Не исключено, что Королёв выбрал Гагарина благодаря его харизме. В случае успешного полёта советский космонавт превратился бы в самого узнаваемого человека на планете Земля и своеобразного посла Советского Союза в мире, и с этой точки зрения обаятельный и улыбчивый Гагарин, который вызывал у всех симпатию, был предпочтительнее сосредоточенного Титова.
Так или иначе, но за две недели до первого полёта выбор был сделан. Гагарин становится командиром первого отряда космонавтов. Дублёром Гагарина назначается Герман Титов. Он должен был лететь в космос, если бы в день старта что-то случилось с Гагариным. Запасным космонавтом был назначен Григорий Нелюбов. Если бы и Титов почувствовал себя плохо, то в космос полетел бы именно он. Таким образом, в своеобразной иерархии отряда он считался космонавтом № 3 и даже получил соответствующее удостоверение. Поскольку у всех троих имелся шанс полететь в космос 12 апреля (хотя у Гагарина он, конечно, был выше остальных), все они заранее записали специальное обращение к советскому народу и вместе сфотографировались на Красной площади.
Григорий Нелюбов родился в 1934 году, по одним данным, в Крыму, по другим — в Запорожье. С Гагариным они были ровесниками — Титов был на год младше. Как и Гагарин, Нелюбов служил в морской авиации, тогда как Титов в авиации ПВО. Но если Гагарин служил «у чёрта на куличках» — в Мурманской области (в составе ВВС Северного флота), — то Нелюбов был лётчиком 966-го авиаполка 127-й Истребительной авиадивизии ВВС Черноморского флота.
К моменту отбора Гагарин имел два года стажа лётчика-истребителя, а Нелюбов — почти три. Титов же служил в частях ПВО в Ленинградской области и тоже имел двухлетний опыт.
12 апреля 1961 года состоялся первый полёт человека в космос. Нелюбов в качестве запасного космонавта присутствовал на космодроме вместе с Титовым (однако в скафандр не облачался) и позднее, как запасной Гагарина, был награждён орденом Красной Звезды. Пока шли чествования Гагарина началась подготовка космонавта № 2 — Титова. Ему предстояло провести на орбите сутки. В августе 1961 года Титов благополучно побывал в космосе и вернулся на Землю. Следом должен был лететь космонавт № 3, Григорий Нелюбов, который начал интенсивную подготовку к полёту, но вмешались обстоятельства.
Космонавта № 3 словно преследовал какой-то злой рок. Каждый раз, когда он был близок к полёту, обстоятельства складывались так, что он в итоге оставался на земле. После полёта Титова Нелюбов на протяжении нескольких месяцев готовился к своему полёту, поскольку ему предстояло установить рекорд пребывания человека на орбите и отправиться в космос на трое суток.
В Звёздный Городок специально к нему приезжали корреспонденты для съёмок третьего советского космонавта и его супруги, материалы которых потом планировалось показать в прессе после успешного завершения его миссии. Но неожиданно в дело вмешалась политика, невольным заложником которой оказался космонавт.
В Кремле после двух успешных запусков подумали и решили: а что это мы запускаем по одному человеку по одинаковой программе? Этим уже не удивишь весь мир. Надо придумать что-то новое, чтобы продолжать демонстрировать высокую планку. Давайте запустим в космос сразу несколько человек — устроим групповой полёт.
В итоге планировавшийся на конец 1961 года полёт Нелюбова сначала был перенесён на весну 1962 года, а затем вообще отменён. Вместо этого началась подготовка к запуску сразу двух кораблей, которые будут одновременно находиться на орбите и поддерживать связь друг с другом.
Для этого полёта была отобрана группа из семи космонавтов, в которую вошёл и Нелюбов. Но известие об отмене полёта и необходимость начинать всю подготовку сначала, по всей видимости, стали для него сильным ударом. В ходе очередных испытаний на центрифуге Нелюбов показал не лучшие результаты и временно был отстранён от подготовки по состоянию здоровья. Вместо него в космос отправились Андриян Николаев и Павел Попович.
А после них решено было впервые отправить в космос женщину. В этом был пропагандистский расчёт. В начале 60-х в западных странах женщины ещё играли традиционную роль: сидели дома, готовили мужу, воспитывали детей, — а тут Советский Союз отправляет женщину в космос — мощный ход. С отобранной для полёта Терешковой на другом корабле должен был лететь мужчина. Им в итоге оказался Быковский, а Нелюбов из-за мелкого инцидента попрощался с мечтой о звёздах.
В конце марта 1963 года в станционном буфете на Чкаловской выпивали двое членов отряда — Аникеев и Филатьев. В Звёздном алкоголь не продавался, поэтому за ним пришлось идти на станцию. Нелюбов в это время был в отпуске и зашёл на станцию за шампанским. По одной версии, он присоединился к товарищам и пил с ними пиво, по другой — просто не успел уйти. Аникеев и Филатьев затеяли соревнование по армрестлингу, в ходе которого в пылу борьбы уронили со стола посуду. Разгневанная буфетчица вызвала военный патруль, который незамедлительно явился в буфет.
Патруль попытался забрать Аникеева и Филатьева, однако Нелюбов решил их отстоять на правах самого трезвого. Разговор быстро перешёл на повышенные тона, и всех троих забрали в комендатуру, где заведённый Нелюбов наговорил лишнего ещё и офицеру. Тот разгневался и пообещал отослать рапорт о непотребном поведении космонавтов «наверх».
Об инциденте стало известно, но его попытались решить своими силами. Космонавты договорились, что Нелюбов извинится перед офицером, а тот не даст хода рапорту. Однако Нелюбова, что называется, «замкнуло» и он наотрез отказался извиняться: дескать, они грубо и вызывающе себя вели, а извиняться мне? За что? В итоге рапорт ушёл в Москву, и хотя многие космонавты были против отчисления всех троих, руководство в Москве было непреклонно: всех отчислить.
Начальник подготовки космонавтов Николай Каманин, человек очень жёсткий и суровый, отслуживший практически «от Ильича до Ильича» и ставший одним из первых героев СССР за спасение «челюскинцев», так вспоминал о ситуации с отчислением космонавтов:
«Заходил и Герман Титов. Я спросил его, как он относится к делу Нелюбова, Аникеева и Филатьева. Герман ответил, что ему жаль Нелюбова, что на ребят наговорили много лишнего. Тогда я сказал Титову, что факт захода в забегаловку и выпивки несовместим со званием космонавта <…> Нелюбов, Аникеев и Филатьев уже не первый раз замечаются в выпивках. Двое последних не представляют ценности как космонавты, и этот случай даёт нам законное право освободиться от них. Нелюбов входил в первую «гагаринскую» шестёрку и одно время был кандидатом на третий или четвёртый полёт, но потом показал не лучшие результаты на центрифуге и отошёл на второй план. В данном происшествии он повинен меньше других (был в гражданской одежде и пытался уговорить товарищей пораньше уйти). Вершинин, Руденко, Рытов и Одинцов за увольнение из космонавтов всех троих. Гагарин считает, что нужно уволить только Филатьева, а Нелюбова и Аникеева следует строго наказать, но в центре оставить. Я за увольнение из центра Филатьева и Аникеева и за попытку последний раз проверить Нелюбова, бывшего совсем недавно одним из лучших космонавтов первого набора <…> Главком подписал приказ об отчислении из космонавтов Филатьева, Аникеева и Нелюбова и приказал мне поехать в центр и лично объяснить всем офицерам, что этот вопрос обсуждался на военном совете ВВС, все члены которого высказались за их увольнение <…> Валерий (Быковский. — Прим. ред.) и Валя (Терешкова. — Прим. ред.) просили меня пересмотреть решение об отчислении из отряда Нелюбова, Аникеева и Филатьева. По этому вопросу вся шестёрка космонавтов говорила с Вершининым (главнокомандующий ВВС. — Прим. ред.). Главком передал мне их просьбу и просил подумать, что мы можем предпринять. Я честно и прямо ответил и космонавтам и главкому: «Если Нелюбов через год получит отличную аттестацию, то я не буду возражать против его возвращения в отряд, но для Филатьева и Аникеева путь в космос закрыт».
После отчисления из отряда космонавтов Нелюбов был переведён на Дальний Восток. Откровенно говоря, Нелюбов угодил на самый край земли, в таёжную глушь — его местом службы стала деревня Кремово Михайловского района Приморского края. Несколько домов, в которых жили лётчики и обслуживающий персонал, аэродром и несколько десятков километров до ближайшего города — контраст с прежней жизнью космонавта и кремлёвскими приемами, конечно, был невероятный. Несомненно, это стало тяжёлым ударом и для самого Нелюбова, и для его супруги.
Тем не менее Нелюбов ещё надеялся, что сможет вернуться. Ведь перед отчислением его обнадёжили, что через год ему дадут шанс реабилитироваться. В некоторых источниках сообщается, что Нелюбов после отчисления сломался и запил, но это не так. Во-первых, его бы просто не подпустили к полётам, если бы он увлёкся алкоголем, а во-вторых, ему удалось в кратчайшие сроки освоить новейший истребитель МиГ-21, что было совсем не просто сделать после трёхлетнего перерыва в пилотировании.
Он пытался перевестись в лётчики-испытатели, даже сдал экзамен на отлично, однако в последний момент ему отказали — видимо, испугавшись возможных проблем, памятуя об инциденте на Чкаловской.
Так прошёл год, затем второй. Поезд Нелюбова стремительно уходил. В отряде космонавтов готовили к полётам уже совсем других людей, с каждым месяцем вернуться было всё труднее. К тому же Каманин отнюдь не горел желанием возвращать проштрафившегося космонавта. Дело в том, что во времена первых космонавтов их профессия была не просто профессией, пусть и престижной, это была привилегия, и очень серьёзная. Космонавтам позволялось быть звёздами и затмевать собой даже партийных деятелей. Они шутили на кремлёвских приёмах, путешествовали по заграничным странам, встречались с первыми лицами государств, они как бы олицетворяли собой идеального советского человека и преимущества социалистического строя, позволившие человечеству прорваться в космос.
Конечно, Гагарину и первым космонавтам позволялось многое из того, за что простого члена отряда космонавтов могли серьёзно одёрнуть, но Гагарин уже был живой легендой — он одним своим существованием делал больше, чем все советские дипломаты вместе взятые. А вот с ещё не летавших в космос спрос был совсем другой, прощать им даже мелкие прегрешения не собирались.
У Нелюбова оставался последний шанс: добиться встречи с Королёвым и попросить его о возвращении в отряд. Слово Королёва тогда имело значительный вес, к тому же сам Королёв хорошо относился к Нелюбову и считал его одним из самых талантливых в отряде (поэтому он и стал космонавтом № 3). Ему удалось договориться о встрече, которая была назначена на февраль 1966 года.
Но эта встреча так и не состоялась. 14 января отец советской космической программы умер во время операции. Рухнула последняя надежда Нелюбова полететь к звёздам. Космонавту предстояло навсегда распрощаться с мыслями о славе и почёте, о нём не сообщат газеты, его не наградят в Кремле, он не станет знаменитым на весь СССР, ему, человеку, которому до мечты оставалось сделать всего один шаг, теперь предстояло провести остаток жизни в таёжном гарнизоне на краю света — и это после трёх лет непрерывных изнурительнейших тренировок (первых космонавтов очень сильно нагружали на тестах, поскольку ещё не знали, как тело человека поведёт себя в космосе).
Это окончательно надломило Нелюбова. Последние три недели жизни он находился в тяжелейшей депрессии и начал выпивать. 18 февраля 1966 года он ушёл из дома и больше не вернулся. Вскоре его тело было обнаружено на железной дороге. Космонавт № 3 попал под поезд. По общему мнению большинства исследователей, Нелюбов покончил с собой.
Космонавт № 3 оказался единственным из первой отобранной шестёрки, кто так и не побывал в космосе. Он был в шаге от того, чтобы стать живой легендой, но в итоге почти на четверть века был забыт. Советская космическая программа была строго засекречена, и лишь во время перестройки, на волне политики гласности, информация о запасном Юрия Гагарина стала известна.