Где на Земле до сих пор живут племена людоедов, и Что движет их инстинктами: от Африки до Бразилии и Индонезии
Получайте на почту один раз в сутки одну самую читаемую статью. Присоединяйтесь к нам в Facebook и ВКонтакте.
Андаманы и Северный Сентинел
Андаманские острова расположены между Индией и Мьянмой. О жителях некоторых из этих островов (например, Северного Сентинела) давно ходят страшные слухи: мол, дикие, кровожадные, агрессивные к чужакам и способные убить незваного гостя даже не разбираясь.
Впрочем, это не слухи, а реальность. Известно немало случаев, когда путешественники, терпевшие кораблекрушения у берегов диких племен и по незнанию выбиравшиеся на берег островов с дикарями, тут же становились их жертвами. Более, того, есть данные, что в некоторых племенах Андаман бывают случаи людоедства.
Индия
Если говорить об Индии, то на севере этой страны есть секта агхори, которая основала свое учение на индуизме. Это очень специфические люди – они ведут аскетический образ жизни, практикуют множество странных ритуалов и мечтают избавиться от бесконечных перерождений. В этом племени встречаются случаи каннибализма, продлевающего, по мнению аборигенов, их молодость. Правда для этого агхори не убивают людей, а используют уже скончавшихся. Более того, несмотря на чудовищные привычки, агхори считаются племенем миролюбивым – они никогда не совершают тяжких преступлений.
Папуа – Новая Гвинея
На юго-востоке Азии есть достаточно много государств, в которых практикуется людоедство. Например, в юго-восточной части Папуа – Новой Гвинеи живет племя короваи. Эти аборигены регулярно занимаются каннибализмом. Их жертвами становятся либо соплеменники, скончавшиеся внезапно, без видимых причин (считается, что ритуалом людоедства жители уберегут все племя от беды), либо случайно оказавшиеся рядом с их поселениями туристы-экстремалы.
Возможно, жертвой прожорливых короваи стал и сын губернатора Нью-Йорка Нельсона Рокфеллера, Майкл. Изучая дикие племена, он приехал в эти края собирать информацию о короваи, за что и поплатился: молодой мужчина бесследно исчез в джунглях и останки его так и не нашли.
Индонезия
Самой людоедской страной на Земле считается Индонезия – в том плане, что случаев каннибализма в этой островной Азии фиксируется больше всего в мире. В западной Новой Гвинее (Ириан-Джая) людоедством занимаются сразу несколько народов – например, дугум-дани, капауку, асмат и так далее. При этом местные людоеды даже выделяют для себя деликатесы – пенисы, носы, языки, печен и так далее. А вот в восточной части страны таких случаев меньше.
Не уступает по числу людоедов и расположенный неподалеку от Новой Гвинеи крупный остров Калимантан (Борнео), поделенный между несколькими государствами. В здешних джунглях обитает многочисленный народ даяки, насчитывающий несколько миллионов человек. Их называют охотниками за черепами. Причем, охотиться на людей местные каннибалы обычно выходят под предводительством женщин.
Камбоджа
В Камбодже пик каннибализма приходился на 1960-70-е годы – период войн. Но и сейчас эта традиция хотя и в единичных случаях, но сохранилась. Она имеет древние кровожадные корни: когда-то считалось, что для камбоджийского воина очень важно съесть печень врага, тем самым показав свое превосходство над противником.
Фиджи
Остров Фиджи, расположенный на западе Тихого океана, когда-то ассоциировался с аборигенами-людоедами и так и назывался – «каннибальским», однако сейчас эта практика ушла в прошлое. Тем не менее, здесь еще встречаются каннибалы – как бы современные местные жители ни боролись с этой зверской традицией. Те, кто промышляет людоедством на Фиджи, оправдывают свою ужасающую «привычку» тем, что не убивают всех подряд, а «лакомятся» только представителями враждебных племен. Для них это ритуал.
Бразилия
Бразильское племя вари не один век практиковало каннибализм по отношению к благочестивым соседям, скончавшимся своей смертью. В середине прошлого века многих представителей этого людоедского племени поубивали миссионеры, однако не всех. В наиболее бедных и диких трущобах еще фиксируются случаи каннибализма, но теперь это не часть шокирующих ритуалов, а отчаянный шаг при тотальной бедности и голоде.
Африка
В некоторых африканских странах – например, в расположенных по соседству друг от друга Либерии, Кот-д’Ивуаре и Сьера-Леоне – также практикуется каннибализм. В конце прошлого века это было очень распространено, сейчас – редкость, но все равно такие шокирующие случаи до сих пор фиксируются. Встречаются людоеды и в Нигерии, Того, и даже в европеизированном ЮАР. Есть даже современные тайные сообщества, которые занимаются каннибализмом и придумали для него идеологию – «Общество леопардов», «Общество аллигаторов» и так далее.
Вообще, конечно, поразительно, что на Земле существует множество настолько разных народов, племен, рас и что их обычаи, менталитет и отношение к человеческой жизни могут быть диаметрально противоположными! Прочитайте гипотезу о том, Как наклон земной оси заставил человечество расселиться по всему миру
Люди без денег, чисел и прошлого В джунглях Амазонки живет племя, которое, возможно, опровергает наши взгляды на язык. «Медуза» побывала у него в гостях
В 2008 году вышла книга лингвиста Дэниела Эверетта «Не спи, кругом змеи» — в ней он писал, что язык племени пираха, живущего глубоко в бразильских джунглях Амазонки, опровергает представления о языке, которые приняты в современной лингвистике. Эверетт утверждал, что пираха не умеют (и не могут научиться) считать, в их языке нет грамматических времен и сложных предложений — и он фактически не учитывает ничего, что выходит за рамки непосредственного опыта его носителей. Последние десять лет вокруг тезисов Эверетта ведется научная дискуссия — большинство коллег считают, что доводы лингвиста неубедительны. Авторы проекта Amazonas Елена Срапян и Александр Федоров посетили резервацию пираха в Бразилии, поговорили с Эвереттом и другими лингвистами, познакомились с женщиной, которая утверждает, что нашла новый принцип устройства языка племени и наконец научила пираха считать, — и написали обо всем этом материал для «Медузы».
На охоту
— У него есть леска? — спросил Пооиоои фотографа «Медузы» Александра Федорова.
Объяснить, что он едет с пираха, не чтобы рыбачить, а чтобы снимать, не вышло.
— Как он поплывет с нами, если у него нет лески? — продолжал допытываться Пооиоои.
Первые пару дней нашего пребывания у пираха они вели себя отчужденно и не проявляли интереса к чужакам. Но все изменилось третьим утром — когда мы получили новые имена: обычно пришельцев называют по имени одного из членов племени. Так Александр получил имя симпатичного скуластого парня Чеэге, а я — имя его беременной жены Каагью.
Вскоре мы вместе с Чеэге и Пооиоои отправились на охоту. Небольшое каноэ с трудом продиралось между лианами по затопленному лесу, когда Чеэге внезапно заметил движение где-то высоко в кронах деревьев. Пираха перешли на шепот и медленно погребли в другую часть зарослей. Зашуршали листья: от охотников резкими скачками прочь убегала крупная, размером с собаку, обезьяна-ревун. Чеэге резко вскинул лук, целясь прямо из неустойчивого каноэ — и промахнулся. Пираха пристали к суше и резко нырнули в лес.
Каждые пять минут охотники останавливались и несколько секунд прислушивались. Чеэге решал, куда свернуть дальше. На расстоянии тридцати-сорока метров они переговаривались звонкими гортанными звуками. Потом Чеэге снова выстрелил — и ревун упал на землю.
— Ты знаешь, как это есть? — на ломаном португальском спросил Пооиоои, протягивая нам убитую обезьяну.
Тот же вопрос пираха задали американскому лингвисту и (в прошлом) миссионеру Дэниелу Эверетту, когда впервые принесли ему еды. «Это отличная фраза, — размышлял ученый в своей книге „Не спи, кругом змеи“, — Ведь, если ты не хочешь чего-то, она дает тебе возможность отказаться, никого не обидев: „Нет, я не знаю, как это есть“».
Благодаря Эверетту и его книгам про племя, жившее глубоко в амазонских джунглях и почти не контактировавшее с современной цивилизацией, узнал весь мир. Как рассказывал лингвист, пираха не умеют считать и не могут научиться счету. Они почти не знают португальского и говорят только на своем языке, у которого нет аналогов в мире, потому что в нем практически отсутствует грамматика. Эверетт настаивал: пираха говорят исключительно простыми предложениями и воспринимают только информацию, находящуюся в пространстве их непосредственного опыта, отвергая все привнесенное извне — например, религию, деньги и португальский язык.
Дело, конечно, было не только в экзотике. Фактически Эверетт заявил, что существование языка пираха опровергает одну из главных лингвистических теорий, разработанных в ХХ веке.
Путь на Маиси
Простой парень с юга Калифорнии, сын ковбоя и официантки, Дэниел Эверетт до лета 1968 года жил, как обычный подросток — играл в рок-группе, время от времени курил травку. Все это не помешало ему поступить в колледж Лейксайда, где он познакомился с Керен Грэхем, дочкой миссионеров из SIL .
Керен выросла в бразильской Амазонии — когда ее родители впервые привезли семью в Бразилию, ей было всего шесть лет. Они поселились в одной из общин народа сатере-маве, чтобы изучить их язык и перевести на него Библию. После школы родители решили отправить Керен учиться в США — и на время вернулись на родину сами.
Грэхем и Эверетт поженились, как только им исполнилось восемнадцать. Начинающий ученый был так сильно впечатлен работой свекров, что получил степень бакалавра по зарубежным миссиям в институте Moody Bible в Чикаго и вместе с женой начал работать в SIL. Сначала они отправились в мексиканский штат Чиапас, где прошли обучение полевой лингвистике, а в 1977 году уехали в Бразилию, где в конечном итоге прибыли в устье реки Маиси: изучать язык племени пираха и проповедовать им христианство. Они не были первыми делегатами от SIL, приехавшим в племя, — но двум предыдущим семьям, каждая из которых провела с пираха почти по десятку лет, не удалось даже приблизиться к внятному описанию их языка.
В первый приезд Эверетты (Керен, Дэниел и трое их детей) пробыли у пираха всего несколько месяцев: в декабре 1977 года бразильское правительство велело всем миссионерам покинуть территорию племенных резерваций. Эверетт уехал в штат Сан-Паулу — получать магистерскую степень в крупнейшем университете Бразилии; вернулись к пираха они уже как исследователи от местного университета — и до 1985 года жили между племенной общиной и миссией SIL в ближайшем крупном городе.
Семья Эвереттов в амазонских джунглях, 1981 год
Из университета Эверетт вышел уверенным генеративистом: его увлекла теория универсальной грамматики, разработанная влиятельнейшим лингвистом второй половины ХХ века Ноамом Хомским. Она утверждает: все языки устроены принципиально похожим образом, что объясняется особенностями работы человеческого мозга. Несмотря на то что на данный момент ученые изучили от силы треть мировых языков, с конца 1950-х годов лингвисты пытаются выработать общую теорию для всех. Генеративисты считают, что у грамматики есть биологические предпосылки: именно благодаря им дети, не имея достаточного языкового материала, начинают очень быстро правильно говорить и формулировать предложения.
Эту теорию подтверждает наличие схожих механизмов в грамматике языков мира. Самым знаковым из них, как считают Хомский и его многочисленные сторонники, является рекурсия — способность носителей языка формировать предложения-матрешки, в которых одни конструкции вложены в другие: «Когда я пришла домой, мама мыла посуду, которая осталась после вчерашнего ужина».
В 1983 году Эверетт защитил диссертацию по теме «Язык пираха и теория синтаксиса» и опубликовал ее на португальском. Эта работа была выполнена по всем правилам генеративной лингвистики: Эверетт собрал множество примеров из языка и разбил их на древовидные диаграммы, как это делал Хомский. Много лет спустя в общении с журналистами ученый утверждал: уже тогда он обнаружил множество аномалий, которые не укладывались в теорию универсальной грамматики. «Я знал, что я оставляю за бортом многое, — говорил Эверетт, — но эти моменты были для меня необъяснимыми».
В 1999 году после долгого перерыва супруги вернулись на Маиси. Они построили большой дом, совсем непохожий на их прошлое пристанище в общине пираха: с телевизором, холодильником, генератором электричества и газовыми баллонами. «Я думаю, это была последняя попытка Дэна вернуться к вере, к жизни миссионера. Это было очень сложное время», — вспоминает Керен Эверетт в разговоре с «Медузой». Попытка быстро провалилась: не прошло и года, как Дэну предложили работу в британском Манчестерском университете. Он согласился.
Позже Эверетт расскажет, что его кризис как миссионера начался еще во время учебы в Сан-Паулу. Когда он познакомился с будущей женой и ее родителями, он был очарован их призванием — но так и не смог сделать его своим. «В конце 80-х я был вынужден признаться себе, что я больше не верю ни в постулаты веры, ни во что-либо сверхъестественное. Я был законченным атеистом. И я не гордился этим. Я испугался, что об этом узнает кто-то, кого я люблю. Я знал, что я должен сказать им. И боялся последствий, — рассказывал Эверетт. — Как я и ожидал, когда я наконец объявил о том, как отношусь к вере, это имело серьезные последствия для меня лично».
Керен и Дэниел развелись в 2005 году. Двое из их троих детей на время перестали общаться с отцом — они восприняли его поведение как личное предательство. Керен отказалась от фамилии мужа — теперь ее зовут Керен Сьюгрейс Мадора.
«Они счастливы»
Племя пираха состоит из примерно пяти сотен человек. Они входят в одну этническую группу с племенами мура, когда-то многочисленными и влиятельными. «Народ мура, владевший джунглями от Перу до самой реки Трамбетас, был самым главным противником португальцев, — писала историк Аделиа Де Оливейра, изучавшая португальские летописи XVIII века. — Эти доблестные и смелые кочевники на своих домах-каноэ разработали особую технику нападения прямо с реки, благодаря чему держали в страхе всю Амазонию». Хроники Португальской империи сообщают, что племена мура, тогда насчитывавшие несколько десятков тысяч человек, пережили несколько карательных экспедиций, но потом были почти полностью уничтожены корью и оспой, которые европейцы занесли в Америку. К середине XIX века мура почти исчезли из хроник; представители этого народа и сейчас живут в Бразилии, но их язык и культура практически утрачены.
Первые упоминания о пираха появились только в конце XIX века. В 1922 году этнограф Курт Нимуендажу описывал это племя так: «Они счастливы в своей бедности. До сегодняшнего дня они не проявили особого интереса к преимуществам цивилизации и, за исключением ряда инструментов, в их быте нет почти никаких признаков постоянного контакта с цивилизованными людьми». При этом к пираха регулярно заплывали речные торговцы, лесорубы и золотоискатели — в окрестностях Маиси и сейчас время от времени находят золотые жилы. Миссионеры-евангелисты из SIL впервые прибыли сюда в 1959 году — в рамках масштабной экспансии организации в амазонскую сельву, которая началась десятилетием раньше.
Впрочем, со времен Нимуендажу в быту племени мало что изменилось. В 2018 году пираха ведут все тот же полукочевой образ жизни и остаются охотниками-собирателями. Раньше добраться к ним можно было только по рекам, но сейчас совсем рядом с резервацией проложили трансамазонское шоссе — грунтовую дорогу, которая соединила эти места с густонаселенным югом страны и восточными штатами Бразилии. Резервация заканчивается буквально за пару сотен метров до шоссе, где реку Маиси пересекает деревянный мост.
Семья пираха в лагере на реке Маиси
Пооиоои и Чеэге на Трансамазонском шоссе
Семья пираха в лагере
Чеэге охотится на ревуна
Когда мы приехали в резервацию, прямо у моста разбила лагерь семья пираха: пятеро взрослых во главе со старшей женщиной ждали главу семьи — его увезли в город сотрудники национального бразильского фонда по делам коренных племен FUNAI.
Следом мы встретились с Пооиоои и Чеэге — молодые люди с короткими волосами, одетые в футболки и шорты, они шли вдоль дороги с луком и стрелами: с шоссе отличный обзор, и почти каждый день друзьям удается подстрелить обезьяну или дикую индейку. Проходили они и мимо ресторана «Сула», которым владеет семья кабоклос — так называют жителей сельвы, в которых смешались амазонские, колониальные и африканские корни. Впрочем, пираха с ними почти не контактируют — у них нет общего языка, да и купить члены племени ничего не могут, поскольку не научились пользоваться деньгами. Каждый раз, когда у «Сулы» останавливался рейсовый автобус, пираха скрывались в лесу.
Сам лагерь пираха состоял из шатких временных хижин. Окрестные племена давно заимствовали у кабоклос модель дома на сваях, но с пираха ничего подобного не произошло: свою традиционную шаткую конструкцию они даже не скрепляют — на четыре опоры-рогатины кладут ветки, а поперек просто набрасывают сухие пальмовые листья. Когда вечером джунгли накрыло мощным тропическим ливнем, хижины начали протекать и рушиться; по мере того как дождь стихал, хозяева начали приводить их в порядок. Пираха смеялись и болтали на своем гортанно-свистящем языке — как будто выдыхали на разный манер, и эти звуки складывались в речь. В какой-то момент женщины начали напевать. Звуки песни скакали вверх-вниз по нотам — там, где голос женщин уходил в высокий регистр, мужчины пели низко, и наоборот.
Дэниел Эверетт утверждал, что пираха спят очень мало, буквально по сорок минут раз в три-четыре часа. Название книги «Не спи — кругом змеи» — это «спокойной ночи» на языке пираха, а странные особенности сна лингвист объясняет культурными особенностями народа и страхом перед опасностями леса. Возможно, дело в другом — хижины пираха настолько плохо защищают от непогоды, а их кровати из накиданных на рогатины палок так неудобны, что спать долго довольно сложно. Впрочем, при нас они проспали всю ночь, а потом еще и продолжали постоянно дремать в течение дня.
Против рекурсии
В 2005 году журнал Current Anthropology опубликовал статью Дэниела Эверетта «Культурные ограничения на грамматику и познание в пираха». Разочарование в вере стало не единственным духовным кризисом, который пережил ученый за последние десятилетия, — в какой-то момент его перестала убеждать и генеративная теория Хомского. В своей новой работе Эверетт утверждал: в языке пираха нет числительных, а у самих пираха нет понимания счета; нет слов, которые обозначают цвета; нет представления о времени. В культуре пираха нет коллективной устной памяти; нет мифа о сотворении мира — основополагающего в космогонии народа; нет рисунков и других проявлений визуального творчества. А главное, как писал Эверетт, — у пираха нет вложенных предложений; то есть — и рекурсии.
«Язык и культура пираха культурно связаны тем, что все это касается только их непосредственного опыта. Как я понял, ограничение можно сформулировать следующим образом: повествовательная речь в пираха содержит только утверждения, относящиеся непосредственно к моменту речи, либо пережитые самим рассказчиком, либо рассказанные кем-то живым в течение жизни говорящего». Так Эверетт сформулировал принцип непосредственного восприятия, вокруг которого он и строит свою теорию языка пираха: с точки зрения лингвиста, именно этот принцип объясняет большую часть особенностей племени.
Эти выводы конфликтовали с теорией Хомского. По сути, Эверетт утверждал: существование пираха доказывает, что культура конкретного народа тесно связана с формированием грамматики языка. Из этого, по мнению лингвиста, следовало, что подход генеративистов к языку как к универсальной системе для любого существа вида homo sapiens неверен.
После публикации «Культурных ограничений» Эверетт не раз признавался в симпатиях к работе идеолога лингвистического релятивизма Эдварда Сепира «Язык: Введение в изучение речи». Сепир утверждал, что язык и мышление взаимосвязаны настолько, что постоянно влияют друг на друга, однако генеративная теория Хомского постепенно вытеснила эту гипотезу. Критики обвиняли Эверетта в расизме — по сути, он утверждал, что пираха настолько особенные, что в принципе неспособны к интеграции, а это уже было похоже на дискриминацию. На это Эверетт отвечал, что самоизоляция племени стала осознанной реакцией на внешнее давление.
Такой точки зрения придерживался еще этнограф Нимуендажу. В 1948 году в своей книге он рассказывал о том, как пираха, «по-видимому, довольные своим нынешним состоянием», не проявили никакого интереса к созданному специально для племени центру по оказанию помощи. «Мне пираха показались угрюмыми и невосприимчивыми, — рассказывал Нимуендажу. — Их поведение сделало полевые исследования сложными». Этнограф предполагал, что «равнодушие и отчужденность» пираха могли быть связаны еще и с тем, что власти Бразилии обращались с ними хуже, чем с враждебным им соседним племенем.
После публикации новой гипотезы Эверетта в лингвистике началась ожесточенная дискуссия. В 2009 году Эндрю Невинс, Давид Песецкий и Селени Родригез напечатали работу «Исключительность пираха: переоценка». На основании материалов Эверетта, опубликованных в 1983 и 1986 годах, они утверждали, что у пираха все же есть придаточные предложения, недостаточность числительных в их языке неуникальна, а трактовка языка пираха, изложенная Эвереттом, субъективна. Сам Ноам Хомский открыто заявлял, что оппонент лжет и противоречит сам себе, а его доводы не являются опровержением теории универсальной грамматики. «Допустим, что заявления о пираха были верными (видимо, это не так). Это было бы любопытно, но не более того, — рассуждал Хомский. — Точно так же, как если бы обнаружили племя, в котором люди носят повязку на один глаз и, следовательно, не используют бинокулярное зрение: это ничего не скажет нам о человеческой способности зрения».
Пение и танец пираха
«Мы не можем утверждать, что язык пираха чем-то радикально отличается от других языков Амазонии и мира. Практически в каждом заявлении Дэниэла Эверетта о грамматике впоследствии обнаружились неточности, — рассказывает „Медузе“ Андрей Никулин, лингвист из Университета Бразилиа, специалист по языкам востока Южной Америки. — Так, ограничения на синтаксис вложенных посессивных конструкций отмечены, например, в немецком языке, а языки с крайне скудными возможностями выражения значений точного количества встречаются по всей Амазонии. Здесь и впрямь можно усмотреть некоторую связь между языком и культурой, однако говорить о когнитивном ограничении для этих языков совсем не обязательно».
«Эверетта критикуют по двум направлениям. Первое — критика корректности анализа, — добавляет научная сотрудница Института языкознания РАН Евгения Коровина, участник круглого стола по языку пираха. — Например, когда речь идет об отсутствии слов для местоимений, он смешивает идею полного отсутствия местоимений и отсутствия непроизводных своих слов. Так, в малайском часть местоимений заимствована из санскрита, но это не значит, что они не являются местоимениями. У Эверетта есть определенные проблемы с базовым лингвистическим образованием, и это особенно видно в ранних работах, хотя позже он многое изучил самостоятельно».
Другое направление критики — опровержение особенностей языка пираха, обнаруженных Эвереттом, — встречается, по словам Коровиной, намного реже; возможно, по техническим причинам. «Это негласное правило западной лингвистики: у каждого языка есть „свой“ лингвист, и у пираха это Эверетт, — объясняет она. — На изучение пираха без участия Эверетта вряд ли дадут грант, а без грантов такие длительные исследования практически невозможны».
Заявления Эверетта выглядят очень смелыми и сегодня, но полевой работой он больше не занимается. В 2007 году бразильский фонд по делам коренных племен FUNAI, раздраженный тем, что лингвист постоянно нарушает правила (например, он привозил журналистов в резервацию без получения разрешений), закрыл Эверетту доступ к пираха.
Сейчас ученый живет в Массачусетсе, работает в небольшом Университете Бентли и продолжает отстаивать свою точку зрения. «За годы мои критики не изменили своих позиций. Не изменил и я. У пираха нет доказательств существования рекурсии на уровне грамматики», — утверждает он в разговоре с «Медузой». Впрочем, признает Эверетт, сейчас он больше занимается другими делами — его новые книги практически никак не связаны с пираха; последняя из них посвящена американскому философу начала ХХ века Чарльзу Сандерсу Пирсу. «Если у меня будет возможность вернуться в общины с исследователями-психолингвистами или одному, есть несколько экспериментов, которые я хотел бы провести, — говорит лингвист. — Но я не уверен, что у меня будет на это время в обозримом будущем, а правительство Бразилии разрешит мне это сделать».
Впрочем, говорить о том, что Эверетт — единственный исследователь, который может считать язык пираха «своим», не совсем верно. Рядом с племенем по-прежнему живет еще одна лингвистка, которая продолжает работать с пираха. Просто о ней говорят куда реже.
Язык как песня
Каждый день Керен Мадоры — бывшей жены Эверетта — начинается с музыки. Она просыпается в шесть утра, открывает свой MacBook Pro и включает саундтреки Алана Сильвестри или блюзы Роберта Джонсона. Керен учится петь: все утро она ходит по дому и распевает гаммы.
Небольшой деревянный дом Мадоры стоит на круглой поляне в тропическом лесу. В нем пара комнат без мебели, душ с речной водой, кладовка и большая гостиная с зеленой школьной доской на стене. Сквозь щели в деревянном полу видно рыжую землю — как и почти все жилые помещения в Амазонии, дом стоит на сваях. На пару километров вокруг никого нет. Мадора живет по строгому распорядку: завтрак из кофе с крекерами, занятия языком пираха, потом простой обед из риса с бобами или вареного маниока; вечером — прогулка с парой маленьких черных собак. Одну зовут Ханна-Банана, другую — Мария-Бия.
Мадора начала изучать язык пираха одновременно с (теперь уже бывшим) мужем — и все время, что лингвист жил в резервации, была рядом с ним. Однажды она чуть не погибла от малярии — вместе со старшей дочерью Шеннон. Чтобы отвезти жену и ребенка в больницу из резервации, Эверетту пришлось одолжить лодку, пройти пешком несколько километров по джунглям, а потом плыть на перегруженном людьми пароме. Лингвист был уверен, что у Керен и Шеннон брюшной тиф — и только потом узнал: «Все в деревне, кроме меня и моей семьи, знали, что у них малярия». Мадора до сих пор страдает от рецидивов болезни — из-за того, что лечение начали очень поздно, малярия осталась в ее организме навсегда.
После развода женщина вернулась в Амазонию и продолжила документировать речь пираха — квалификация для этого у нее была: она закончила ту же академию SIL, а потом училась в Университете Питтсбурга. Как сама Мадора рассказывает «Медузе», около десяти лет назад в ее работе произошел неожиданный прорыв: оказалось, что пение и ощущение такта в языке пираха могут быть важнее самой речи. После этого ей фактически пришлось начать все сначала.
«Как лингвиста меня учили, например, что буква „к“ дает звуки „ку“ или „ке“, „т“ — „тэ“, и формирование звука происходит непосредственно во рту. Но пираха… Они как будто выдыхают с голосом, эта речь формируется скорее в диафрагме. Из знакомых нам явлений это похоже только на пение, — Мадора расхаживает взад-вперед перед крыльцом дома и говорит четко и ясно, как будто читая лекцию. — Я изучала тональные языки, в которых высота звука смысл фонемы. Но здесь — что-то другое, куда большего масштаба. Думаю, пираха не тональный вообще. Если вы используете ноты, вам не нужен тон».
Мадора уверена: все предыдущие исследователи языка пираха смотрели «не туда». «Мы все время просили их — а можешь повторить это еще раз? А еще? — говорила женщина. — Потому что нас учили смотреть им в рот и пытаться понять, где находится язык. Но нам ничего не помогало — это было похоже на сеанс спиритизма, их рты едва двигались. Потому что их язык устроен иначе». Мадора рассказывает, что впервые попробовала не говорить, а петь язык пираха 15 лет назад, а когда вернулась к полевым исследованиям, начала все больше убеждаться в том, что ее гипотеза подтверждается.
Пираха на уроке португальского
Пираха учатся считать
Керен Мадора (слева) учит пираха
Один из детей Керен и Дэниела тоже занялся лингвистикой — их младший сын Калеб Эверетт сейчас работает профессором университета Майами и, в частности, проводит статистические исследования пираха и других языков, изучая роль счета и процесс формирования численного восприятия мира. У них с Керен есть совместная работа: «Определение количества в анумерных языках». «Когда мы с Калебом проводили исследование, он сказал — мама, наверное, ты знаешь, но все же — у них очень много гласных в словах, до семи подряд», — вспоминает Мадора. Она приводит в пример женское имя Iiiiaagiaaa — оно начинается с гортанной смычки, и помимо нее содержит только одну согласную; Мадора уверена, что расслышать такое корректно можно, только если пропевать эти звуки.
«Я не могу даже описать этот процесс пения языка, — признается Мадора. — Это не имеет ничего общего с тем, как я учила португальский, говорила на других языках. Больше похоже на то, как учишься водить велосипед — совершенно иной навык, в другом районе тела. Мне пришлось научиться использовать мышцы, которые я никогда не использовала». Исследователь утверждает: главным элементом речи пираха являются не слова, а слоги — и они же оказались первой единицей исчисления, понятной самим членам племени.
Двенадцатилетняя Тойяаай в потрепанном оливковом платье медленно двигает пальчиком белые ракушки — одну, вторую и потом два фиолетовых страза. В ее имени четыре слога — на пираха Мадора называет их «маленькими словами». «Маленькие слова» — единственное, что пираха могут сосчитать. Как говорит Керен, другая, взрослая женщина из племени пираха за две недели научилась считать «маленькие слова» до десяти — результат, которого другие лингвисты и миссионеры не могли добиться сорок лет.
Дэниела Эверетта много критиковали за то, что он счел отсутствие счета в языке племени чем-то удивительным, — в Латинской Америке или Новой Гвинее много языков с такими же особенностями. Тем не менее, считать или говорить на португальском пираха в большинстве своем не научились даже после того, как бразильцы начали строить для них школы и посылать в резервацию преподавателей.
Оппоненты Эверетта убеждены, что дело в том, что действия пришельцев извне пираха по умолчанию воспринимают как агрессию, однако у Мадоры — другая теория:. «Нет такого, что они просто отрицают все внешнее, — убеждена она. — Я видела очень способных детей, которые пытались выучить португальский, у них был хороший учитель. Но ничего не вышло. Я все еще не знаю, как заставить их почувствовать вот эту артикуляцию ртом, [необходимую в португальском]. Тут нужен такой же прорыв, как и со слогами. Нужно, чтобы они поняли, о чем мы вообще говорим».
Бывший муж Мадоры не разделяет ее гипотез. «Пираха — не идиоты. Их обучение счету не имеет ничего общего с теорией Керен. В 80-х я наблюдал целое поколение пираха, которые научились считать — после того, как мы начали каждую ночь давать им уроки математики, — утверждает Дэниел Эверетт в разговоре с „Медузой“ (в книге „Не спи, кругом змеи“ он писал, что в течение восьми месяцев ему и его семье не удалось научить ни одного пираха считать на португальском). — Керен достигла такого же успеха, потому что она очень хорошо говорит на языке, любит людей из племени, а они сейчас мотивированы учиться больше, чем когда-либо. Я сам писал, что у них есть „музыкальная речь“ (это мой термин), чтобы передавать новую информацию и расслабляться в компаниях. Но дальше за этим ничего не стоит. Я не хочу умалять работу Керен, но ее деятельность носит не научный, а миссионерский характер».
Одна бумага
Тойяаай робко придвигается ко мне — она следит за руками, пока я нанизываю бисер на леску. Бисерные ожерелья у пираха очень ценятся — они нравятся духам леса. У меня оранжевый, желтый и голубой бисер, обязательно круглый: однажды Керен привезла пираха рубленый, и духи отвергли его. Я делаю простые бусы для пираха, сидя рядом с ними, — так они немного ко мне привыкают.
Последние три года Керен Мадора почти каждый день работает над словарем пираха. Собиралась закончить этой зимой, но не успевает, а помощников нет — как говорит женщина, после выхода книги Эверетта другие лингвисты приезжают на Маиси, только чтобы опровергнуть его доводы, а сам язык изучают по записям, которые Эверетты сделали еще в 1980-х.
Мадора уверена: ее новая методика поможет научить пираха считать дальше трех. Это огромный прорыв — но он вряд ли поможет пираха в реальном мире: владея счетом до 10, все равно трудно пользоваться деньгами, а освоить простейшие арифметические операции (вроде сложения 1+1) пираха не помогает даже счет «маленьких слов».
Каждый взрослый пираха по закону получает пособие, которое может достигать 1000 бразильских реалов — по нынешнему курсу это 18 000 рублей, большие деньги для амазонской общины. Так как пираха не умеют обращаться с деньгами, этими средствами распоряжается FUNAI — именно они снабжают племя продуктовыми наборами, одеждой, мачете и котелками для готовки. Они же отвечают за безопасность племени и сохранение резервации. Впрочем, в 2017 году финансирование FUNAI было сокращено — теперь деньги должны приходить напрямую на банковские счета, с которыми племенам придется справляться самостоятельно. А в конце 2018 года новый президент Бразилии Жаир Болсонару назвал резервации «оспой на теле страны» и заявил, что собирается их сократить.
У пираха это получается плохо. «Сейчас их возят в Умаиту, ближайший город; пытаются оформлять пираха документы, — рассказывает Мадора. — Все это без общего языка. Говорят, что им будут перечислять пособие на банковские карты — и знаете, это даже не смешно».
Лагерь пираха на реке Маиси
Мы становимся свидетелями того, как в резервацию из города вместе с сотрудниками FUNAI возвращается Оооихи — глава семейства, пятидесятилетний мужчина в только что купленных ему в магазине оранжевой футболке и белых кроссовках. Он гладит по голове трехлетнюю внучку, которая всю неделю проходила с двумя крошечными обезьянами-игрунками на голове. Обезьянок больше нет: оказывается, медсестра, которая приехала с Оооихи осмотреть его беременную дочь, их выкупила.
— И сколько денег она вам дала?
— Женщина дала Оооихи одну бумагу. Оооихи не знает, что было на ней написано.
«На пираха могут объясниться всего четыре человека в мире — мы с Дэном и семья Шелдонов, наших предшественников, — говорит Мадора. — Стив Шелдон приезжает сюда сейчас два раза в год. Он и его жена провели десять лет в устье Маиси. И он говорит: „Керен, под конец нашей жизни здесь я садился за стол, работал все утро, а потом, перед обедом, меня тошнило — настолько я был взбешен, что я не могу ничего добиться“. Сейчас он возвращается и почти плачет: „Я слишком стар, чтобы проходить через это вместе с тобой“».
Мадора задумчиво перебирает предметы на столе. Фрукты подписаны цифрами: долька арбуза — один, папайя — десять. Банан выглядит совсем как настоящий. Справа лежат рисунки: обведенные фломастером руки с подписанным количеством пальцев. И фотографии предметов: название каждого на слог отличается от другого.
«Я так просила Бога научить меня языку пираха, но теперь я должна снова проходить весь этот процесс сначала. Все, над чем мы работали, было сделано не так, — уверена женщина. — Мы около 15 лет провели в резервации вместе с Дэном, 25 лет проработали вместе. Он — яркий, талантливый лингвист. Но когда я начала петь, и стало ясно, что это главный прорыв, мне кажется, он испугался. Он утверждал, что мы не можем все делать заново, но на самом деле мы могли. Просто нужно было принять такое решение. Когда пираха меня спросят — а есть еще такие языки, как наш? — я не знаю, что я отвечу. Но сейчас я вижу, что они впервые начинают осознавать свой язык. И они начинают им гордиться».
Самые недоступные места мира. Рассказываем про долину в джунглях, где тысячи людей до сих пор живут без контакта с цивилизацией
Амазония. Даже не зеленое море — настоящий зеленый океан тропических лесов, на который только начинается серьезное наступление цивилизации. Значительная часть их по-прежнему труднопроходима, а основными транспортными артериями являются реки, в первую очередь величайшая на Земле Амазонка и ее притоки. Благодаря этому здесь все еще остается самая крупная на планете концентрация так называемых «неконтактных» племен, то есть сообществ, живущих изолированно от остального человечества. Сейчас их желание одиночества пытаются защищать даже на государственном уровне, но порой эти намерения входят в острое противоречие с наглостью современных конкистадоров, плевать хотевших на чью-то там самобытную культуру. Долина Вале-ду-Жавари на границе Бразилии и Перу — одно из мест, где все еще сохранились люди, живущие сами по себе и вообще незнакомые с достижениями прогресса. Однако одновременно на их территорию засматриваются фермеры, лесозаготовщики, нефтепромышленники и наркоторговцы. Побывать там не только непростая задача — это еще и опасно для жизни.
Легкие планеты
Беларусь считается страной лесов. По официальным данным, ими покрыто около 40% ее территории. Это неплохой показатель по европейским меркам и тем более выделяется на фоне государств, где любая роща из нескольких сотен деревьев выглядит экзотикой. Однако даже нам, белорусам, бывавшим в дремучих пущах, невозможно себе представить масштаб дождевых тропических лесов Амазонии, по-прежнему занимающих значительную часть Южной Америки.
Пять с половиной миллионов квадратных километров территории, 400 миллиардов деревьев, бесконечное разнообразие других растений и животных — это уникальная экосистема, созданная природой на берегах крупнейшей речной сети всей планеты. По современным представлениям исследователей, некогда она была и относительно неплохо для своей колоссальной площади заселена людьми, но сейчас плотность населения здесь минимальна, а более-менее крупные населенные пункты существуют лишь на берегах рек, все еще выполняющих функцию основных наземных путей сообщения. Внутренние же пространства для представителей современной цивилизации во многом остаются терра инкогнита, и если сохранились где-то на Земле уголки, где не ступала нога человека, то определенно здесь их наибольшая концентрация.
Неконтактные народы
На момент начала заселения нынешней Бразилии (а больше половины всей территории Амазонии приходится на территорию именно этой страны) европейцами, по текущим оценкам, там проживало около 4 миллионов человек т. н. «коренного» населения. К настоящему моменту эта цифра в результате принесенных болезней, истребления и ассимиляции сократилась примерно в 8 раз. Большинство из индейцев Бразилии сейчас уже ведут более-менее привычный и нам образ жизни, пусть и в несколько экзотической форме, однако площадь страны вообще и амазонских лесов в частности оказалась достаточно велика, чтобы в джунглях великой реки сохранились человеческие сообщества, сумевшие до самого последнего времени избежать контакта с цивилизацией.
В 2007 году Национальный фонд индейцев (FUNAI), правительственный бразильский орган, осуществляющий государственную политику по отношению к коренному населению страны, объявил, что на ее территории зафиксировано 67 «неконтактных» племен. По более современным данным National Geographic, количество таких групп, добровольно отказавшихся (или избегающих) контактирования с внешним миром, может достигать 85—90. По этому показателю Бразилия обогнала прежнего мирового лидера в данном аспекте Папуа-Новую Гвинею.
Вале-ду-Жавари
В 1960—1970 годы государство в период военной диктатуры при обнаружении таких племен («контакте») пыталось проводить политику ассимиляции. С 1987 года вектор отношения к подобным группам изменился на 180 градусов. В структуре FUNAI был создан отдельный «Департамент изолированных индейцев», который в том числе занимался созданием т. н. «коренных территорий» или «территорий коренного проживания», то есть своеобразных резерваций, где племена, отказывающиеся идти на контакт, оставляли в покое и позволяли им продолжать вести тот образ жизни, который они хотели.
Одна из таких территорий была сформирована в долине реки Жавари (Вале-ду-Жавари), прежде известной лишь падением там в 1930 году нескольких метеоритов или метеоров (Бразильская Тунгуска). Площадь территории Вале-ду-Жавари на бразильском берегу реки (по Жавари проходит граница страны с Перу) составила 85 тыс. кв. км, что, для сравнения, больше площади Австрии. При этом данный фрагмент амазонских лесов был выделен для проживания сразу нескольких неконтактных племен (Марубос, Матис, Канамари и других), общая численность которых оценивается в 6,3 тысячи человек. Точную цифру по очевидным причинам установить сложно.
Настойчивая колонизация
Вале-ду-Жавари труднодостижима. С «большой земли» туда невозможно добраться автомобилем или тем более на поезде — необходимо использовать воздушный или водный транспорт. Однако изолированность территории и защита интересов коренных народов, на ней проживающих, вступила в противоречие с экономическими интересами «пришельцев» и организаций, их представляющих.
Не секрет, что в настоящее время в Амазонии продолжается все более активная вырубка лесов. В результате дефорестации (или обезлесения) государство и частные лица освобождают все новые площади для сельскохозяйственного использования, популистским образом решая тем самым и социальную проблему наделения обедневших фермеров новой землей для возделывания различных культур или выпаса скота. Зачастую это наступление принимает насильственный характер, когда объединившиеся в кооперативы крестьяне волюнтаристски вырубают и выжигают в том числе участки на коренных территориях неконтактных племен. Мотивация проста: по их мнению, слишком малому количеству людей отдано слишком много ценной земли. Подобные инциденты уже случаются даже в Вале-ду-Жавари, по бразильским меркам считающейся полнейшим «медвежьим углом».
Опасная зона
К ведущим агрессивные действия фермерам в данном случае добавляются и другие группы интересов. По мере удаления от федерального или хотя бы локального административного центра эффективность действия юридических норм и соблюдения законности, как известно, прямо пропорционально ослабевает. Тем более актуален данный феномен для столь отдаленного Вале-ду-Жавари. Поэтому атаку на земли местных неконтактных племен ведут и вырубщики лесов, и лица, ведущие нелегальную добычу природных ископаемых, и крупные нефтепромышленные компании, геологоразведка которых имеет на регион свои планы. Отдельным и самым опасным бичом этих мест стали наркоторговцы. В последние годы Перу превратилась в крупный центр производства кокаина, основной ингредиент для которого активно возделывается как раз на противоположном от Вале-ду-Жавари берегу реки Жавари. Пути наркотрафика затем идут через территорию неконтактных племен в направлении портов на атлантическом побережье Бразилии и далее в Европу.
Отголоском страстей вокруг Вале-ду-Жавари стали нашумевшие в Бразилии события лета 2022 года, когда в июне в этой самой долине пропали без вести известный британский журналист Дом Филиппс, собиравший материал для книги по устойчивому развитию Амазонского региона, и сопровождавший его бразильский экоактивист Бруно Перейра. Предполагаемые преступники были арестованы через несколько дней. Как выяснило следствие, основной целью убийц был как раз Перейра, активный защитник прав индейцев на их земли и противник их интенсивного экономического освоения. Европейца застрелили только потому, что он находился рядом. Увы, таковы опасные для жизни нравы на этом современном «Диком Западе», настоящем фронтире, одновременно являющемся и одним из последних бастионов нетронутой природы на нашей планете.
Дикие племена Африки. Обычаи, жизнь женщин, мужчин и детей. Видео
В более 50 странах Африки около 5 миллионов человек принадлежат к диким племенам. Они не признают современности, пользуются и восхваляют дары предков. Изобретают свою моду, традиции и обычаи, для существования им необходимы скромные хижины, простая еда и почти полное отсутствие одежды.
Племена Африки – первобытная дикость в современном мире
Дикие племена Африки, которых насчитывается около 3 тыс., отличаются друг от друга внешним видом, ритуалами и устоями. Но всех объединяет одно: поклонение давно умершим прародителям, отказ от даров современности.
Они не обучены грамоте, письму и чтению, умирают от простуды и порезов. Вирусы, попавшие к ним из современного мира, оказываются смертельными, тогда как обычный человек даже не замечает влияние бактерий на организм.
Как их предки много веков назад вели натуральное хозяйство, так и племена занимаются ловлей рыбы, держат скот, охотятся, занимаются собирательством. Для них характерны браки между членами одного племени. Они воспитывают детей в такой среде, и они с детства знают, что их ждет такая же участь. Племена состоят из полусотни народностей, владеющих тысячами разных языков.
На Земле не осталось неизученных племен. Некоторые легко контактируют с учеными, другие настроены агрессивно. Многие представители племен освоили современную жизнь и ушли в «большой мир». Тем, кто остался жить в хижинах, приходится переезжать с места на место из-за вырубки лесов и освоения человеком удаленных уголков планеты.
Благодаря фанатичной вере и почитанию своих предков, скрытому месту расположения и межплеменным союзам, многим диким племенам удалось сохраниться до настоящего времени.
Многие из них не догадывались о существовании других народностей на протяжении долгого времени.
| Африка | Северная | Центральная | Южная |
| Расы | Европеоидная | Негроидная | монголоидная |
| Отличительные особенности | Овальная форма лица, узкий нос, темная кожа и волосы | Высокий рост, угольно – черная кожа и волосы | Низкий рост, узкий разрез глаз, желтоватый оттенок кожи. |
| Племена\народы | Египтяне, алжирцы, берберы, туареги | Тутси, пигмеи, нуба | Бушмены, готтентоты |
Основные дикие африканские племена:
- масаи;
- мурси;
- бушмены;
- нуба;
- хамеры;
- химба;
- каро.
Племя нуба
Племя нуба – одно из самых красивых диких африканских племен. Численность – около 10000 человек, располагаются в Судане. Женщины племени отличаются необыкновенной природной красотой: упругие тела, длинные стройные ноги, высокий рост, темная блестящая кожа.
До недавнего времени жители племени вели беззаботную жизнь, выращивая хлопок, жили в равенстве и согласии. Правительство Судана обязало людей одеться, и они потеряли свою особенность. Молодые люди уходили на заработки, а возвращались озлобленные, больные и зазнавшиеся. С появлением денег и одежды нубийцы изменились: стали выпрашивать у туристов деньги, разделились на богатых и бедных.
В племени существует традиция выбора жениха: девушки исполняют танец, а затем кладут ногу на плечо понравившемуся юноши. Ему не видно лица девушки, только чувствует запах ее тела. Мнение юноши не учитывается: девушка сделала свой выбор.
Они не имеют права жениться, пока молодой человек не построит дом. Регулярные свидания и наличие детей не является поводом для вступления в брак. Прожив год в собственном доме, супруги могут есть из одной посуды.
Племя мурси
Дикие мурси – воинственное вооруженное племя. Не все племена Африки используют такое оружие, как автомат Калашникова. Пристрастные к алкоголю мурси, применяют его бесконтрольно, стремясь доказать свое главенство, забивают друг друга до полусмерти.
Численность – 6000 человек, проживают в Эфиопии. Мурси низкого роста с кривыми ногами и толстыми шеями, носы – приплюснуты, лбы – низкие и расплющенные.
Мурси почитают смерть и проводят языческие ритуалы. Женщины-лекари предсказывают будущее по звездам, лечат болезни и травмы заговорами и особыми движениями рук.
Внешне они выглядят болезненно и дрябло, сутулятся, грудь и живот свисают. Особенность женщин: проколотая отвисшая губа. В детстве каждой девочке в дырявую губу вставляют деревянную палочку, с возрастом увеличивая диаметр. В день бракосочетания женщина вставляет тарелку диаметром до 30 см. Чем больше тарелка, тем крупнее выкуп за нее дадут.
У женщин-мурси отсутствуют волосы, и они сооружают головные уборы из сухих ягод, падали, веток, моллюсков, хвостов.
Женщины изготавливают бусы из фаланг пальцев провинившихся мужчин. Обрабатывают их человеческим жиром, поэтому племя мурси имеет неприятный едкий запах. На украшения некоторых женщин уходит 5–6 кистей рук.
Племя хамар (хамер)
Численность – около 40000 человек, племя расположено на берегу реки Омо. Основное занятие – разведение скота, а именно коз; имеют зернохранилище в хижинах.
Дикие племена Африки отличаются друг от друга ритуалами и обрядами. Особенность этой народности: бег по спинам быков. Молодой человек, без одежды, преодолев животное 4 раза, получает право на вступление в брак.
Замужние женщины племени вместе с детьми живут в хижинах с острой крышей по 2–3 человека. В жилище имеется очаг и спальное место. Мужчины спят в ямах, присыпая себя слоем земли так, что становится трудно дышать. Занимаются охраной территории и охотой. Вступают в связь с женами только для продолжения рода.
Девочек выдают замуж в возрасте 12 лет. В день свадьбы надевают ошейник из кожи и металла, его невозможно снять, и он имеет отверстие для твердого прута из тростника. Муж использует прут для кровавой порки жены, случающейся каждый вечер. Оба супруга получают удовольствие от ритуала.
Женщины могут вступать в связь между собой, а мужчины – иметь до 4 жен. Металлический ошейник носит только 1-ая супруга, остальные надевают железные обручи. Их количество говорит о номере жены.
В отличие от других племен, хамары остановились в развитии. Они не проявляют чувств друг к другу.
Племя бушменов
Народ бушменов насчитывает около 100 тыс. человек; проживают в районах пустыни Калахари. Это коренные жители юга Африки, занимались охотой, собирательством, никогда не разводили скот. В их понимании все на Земле – общее, поэтому они часто охотились на домашних животных соседних поселений, за что были оттеснены в леса и пустыни.
От негроидной расы их отличают:
- Тонкие губы.
- Желтоватый оттенок кожи.
- Маленький рост.
- Быстрое образование морщин.
- Черты, характерные монголоидной расе.
- Кудрявые волосы на голове.
Женщинам свойственны круглые широкие бедра, выпуклый живот. После родов внешний вид сильно ухудшается. Обычную женщину от беременной отличить сложно, поэтому последнюю обмазывают золой. Мужчины начинают стареть после 35 лет.
Племенем управляет старейшина, не имеющий богатств или привилегий. Национальное блюдо – «бушменский рис» (личинки муравьев). Образ жизни племени – кочевой. На новом месте бушмены сооружают шалаши или хижины из веток и соломы, в которых живут несколькими семьями.
Народ хорошо разбирается в травах и растениях, готовят из них лекарства и отвары, способные исцелить и даже защитить от диких зверей. Особые ритуальные танцы под африканские ритмы вводят человека в транс. Удивительная живопись бушменов встречается в пещерах: непонятные людям образы, пришедшие шаману в трансе.
Некоторые представители племени стали работниками местных фермерских хозяйств. Но остались те, которые чтут традиции и образ жизни предков.
Племя масаи
Воинственное племя масаи проживает в Кении и Танзании. У людей нет паспортов, поэтому они не знают свой возраст и посчитать их численность невозможно. Глава племени – вождь, может иметь до 4 жен.
Из-за неблагоприятной для возделывания почвы, масаи занимаются скотоводством и охотой. В периоды войн женщины пасли скот (сейчас это мужское занятие), а они следят за домом, воспитывают детей и вкусно готовят. Именно хорошей едой жены заслуживают благодарность мужей.
Дети масаи до 15 лет предоставлены сами себе: они не посещают школ, не учатся грамоте, присматриваются ко взрослым, во всем им подражая и время от времени охотятся.
В 17 лет молодые люди женятся. Девушка должна быть чиста и непорочна. Первое время с молодоженами живет свекровь и хранит их деньги. Странный свадебный обычай племени: первую брачную ночь невеста проводит с ведущим мероприятия, так как жених не должен видеть выделения девушки.
Масаи любят кровь животных: прокалывают артерию, подставляют чашу, затем замазывают дырку глиной и корова или бык живет дальше. Иногда в напиток добавляют молоко. Мясо масаи не едят, так как скот – это средство заработать деньги. И молодым людям, и девушкам делают обрезание. Если последняя не пройдет эту процедуру, ее не возьмут в жены. Все женщины масаи бреют головы.
Племя химба – самое красивое в Африке
Дикие племена Африки мало заботятся о своем внешнем виде, но только не химба. Женщины невероятно красивы: высокий рост, миндалевидный разрез глаз, тонкие черты лица. Они часто носят на головах большие емкости, поэтому обладают грациозной осанкой.
По внешнему облику жителей племени можно судить о социальном положении: замужние девушки сооружают конструкции, похожие на короны, женатые мужчины – тюрбан. Девочки обладают длинными волосами, заплетают их в косы и оборачивают вокруг головы.
Численность – до 50 тыс. чел., проживают на севере Намибии в пустыне. Вода в племени – большая ценность, поэтому химба не моются. На тело наносят специальную красно-оранжевую смесь, которая придает телу нежный аромат, поглощая неприятные запахи.
Дети обучены счету и совсем немного английскому языку. Главный в племени – старейшина. Он заключает браки, проводит ритуалы и церемонии у священного огня. После вступления в брак, жена переезжает к мужу.
Живут химба в конусообразных хижинах, имеется только спальное место. Рано утром женщины доят коров, а мужчины их пасут. Кочуют только представители сильного пола племени со скотом, а матери с детьми остаются в поселении.
Племя зулу
Племя зулу (зулусы) насчитывает около 10 млн. человек, населяют юг Африки. Оно одно из самых многочисленных и современных: нынешний президент ЮАР – выходец из этого племени.
В древние времена занимались ремеслом, разводили скот, вели натуральное хозяйство. Из одежды – повязки на бедрах и украшения из хвостов животных и перьев. Сегодня зулусы предпочитают обычные наряды, а национальные костюмы надевают на представления, которыми радуют туристов.
Свадьба – очень дорогостоящее событие. За невесту жених должен отдать 100 кг кукурузы, столько же сахара и 11 коз. Квартира в небольшом африканском городе стоит такой суммы, поэтому в племени много неженатых мужчин.
В отличие от бушменов или масаи, зулусы пользуются благами цивилизации. Они грамотны, образованы и воспитаны. От предков они вынесли любовь к музыке и религиозность. Среди зулусов есть христиане и приверженцы традиционных верований.
Древние люди верили в высший дух, который управляет стихиями и помогает людям справляться с бытом, управлять скотом, использовать орудия и возделывать земли. Зулусы верили, что души ушедших предков всегда находятся среди них.
Племя коса
Численность племени коса – около 4 млн. человек; место поселения – Капская провинция. Часть племени исповедует христианство, другие верят в силу духа предков и силу природы.
На протяжении 17 – 19 веков воевали с бурами, а затем с англичанами; потерпели поражение и поменяли место поселения. Выращивают кукурузу и разводят скот, многие мужчины заняты на фермах и домашних хозяйствах как наемные работники.
Народность племени коса носят яркие накидки, красят кожу охрой. Женщины на головах сооружают тюрбаны, определяющие их положение: замужняя, свободная, вдова. Племя враждует с зулусами на протяжении многих лет. Они не пересекаются ни в обычной жизни, ни на политическом уровне.
Необычный ритуал проходят все мальчики племени: их поселяют в хижину далеко в горах, бреют и совершают обрезание. По истечении определенного времени разрешают вернуться в деревню.
Племя бубал
Дикие племена Африки отличаются внешними признаками. Так, у мужчин племени бубал (располагается между Кенией и Сомали) мошонка вырастает до 80 см в диаметре.
Мальчики рождаются обычными детьми, но из-за специфического питания размеры их органа достигают большой величины.
С рождения и до совершеннолетия мальчики употребляют менструальные выделения коров. Они верят, что это придает им силы и мужества, а также предотвращает заболевание рахитом, лейкемией и цингой.
Богатство племени заключается только в коровах. Большие размеры гениталий никак не влияют на способность к зачатию ребенка. Только при ходьбе мужчины испытывают дискомфорт.
Ученые выяснили, что коровьи менструальные выделения богаты витаминами и полезными элементами. Роды животного значительно облегчаются и ускоряется выработка молока благодаря такой процедуре.
Жители племени ежедневно утром и вечером принимают душ из коровьей мочи. Женщины омывают младенцев, старшие дети совершают процедуру самостоятельно. Это отпугивает опасных насекомых из-за запаха аммиака. Волосы бубальцев имеют оттенок меди.
Племя самбуру
Местоположение племени Самбуру – север Кении в засушливом районе между пустыней и горами. Основное занятие – разведение скота и верблюдов. Внешне самбуру худые с черными волосами и кожей.
И мужчины, и женщины носят передники, а верхняя часть тела остается открытой. Сейчас часто надевают сверху современную одежду. В племени самбуру женщины бреют голову, а мужчины окрашивают волосы охрой и заплетают косы.
Глава племени – старейшина, заключает браки и имеет несколько жен. С 6 лет мальчикам доверяют пасти скот. В 14 лет они проходят процедуру обрезания. Это торжество пышно празднуют, мальчики становятся воинами; в 28 лет – старейшинами и лишаются волос.
В 10 лет девочки вступают в брак. В их обязанностях содержать дом, растить детей. Чем больше у женщины детей, тем с большим уважением к ней относятся. Бездетных унижают и подвергают нападкам. Женщины приносят в дом дрова и воду. Из-за засушливости региона необходимо пройти много километров, чтобы ее найти. Мужчины, по большей части, отдыхают.
Танцы важны для самбуру. Молодые люди, танцуя, подпрыгивая и тряся косичками перед девушкой, так выражают ей свою симпатию. Ритмичные движения под музыку для самбуру – признак силы. В пищу употребляют молоко в любом виде, мясо едят редко, часто пьют кровь живых и мертвых животных.
Многие племена Африки, несмотря на достижения современности, – дикие и изолированные от цивилизации. Они почитают своих богов и духов, соблюдают вековые традиции и проводят ритуалы предков.