Чем занимаются народы дальнего востока

Чем занимаются народы дальнего востока

Дальневосточные аборигены прошли длительный путь своего развития. Они первыми обжили тайгу и тундру, вышли к берегам Северного Ледовитого и Тихого океанов, создали своеобразные культуры. Особенности исторического пути аборигенов Дальнего Востока и своеобразие их культур во многом зависели от той географической среды, на фоне и условиях которой жили эти народы.

Этнографические области Дальнего Востока

В этническом отношении территория расселения дальневосточных аборигенов представляла несколько больших областей, каждая из которых имеет свою специфику, обусловленную географической средой, процессом исторического развития народов, их принадлежностью к той или иной языковой группе, производственной деятельностью народов и взаимоотношениями.

Чукотско-Камчатская этнографическая область

Крайний Север-Восток Азии – Чукотско-Камчатская этнографическая область – населена чукчами (самоназвание – чавчу); эскимосами (самоназвание – иннуит); коряками (самоназвание – намылан, чауч), ительменами (камчадалы), алеутами (унчан). Формирование этих народов, как свидетельствуют источники, началось в период затяжного неолита. Чукчи, коряки, ительмены являются автохтонным населением Чукотки, Камчатки. Их предки – аборигены Крайнего Северо-Востока – были континентальными охотниками на дикого оленя, а также охотились на морского зверя и занимались рыболовством. Межэтнические и внутриэтнические отношения были развиты слабо. В начале новой эры на Крайнем Северо-Востоке появились эскимосы с их специализированной культурой морского зверобойного промысла. Они оказали влияние на производственную деятельность, культуру и язык чукчей и коряков. В свою очередь язык эскимосов вобрал в себя значительное количество чукотско-камчатской лексики.

Приохотоморская этнографическая область

Таежно-тундровые районы Охотского побережья, Северо-Востока Азии и север Приамурья являлись местом жительства эвенов (ламуты, самоназвание – эвэн, ороч), эвенков (старое название – тунгусы), юкагиров (самоназвание – одул), которые также находились на стадии первобытнообщинного строя. Языки, на которых говорят эти народности, относятся к тунгусской группе языков. Этногенез юкагиров, эвенов и эвенков (тунгусов) сложен. Многие исследователи Сибири рассматривают юкагиров как прямых потомков древнейшего аборигенного населения севера Дальнего Востока – континентальных охотников на северного дикого оленя и рыболовов. В середине XVII в. на севере Дальнего Востока обитали три юкагирских племени – ходынцы, чуванцы, анаулы. В этногенезе тунгусов (эвенов и эвенков) приняли участие автохтонные племена Сибири. С юга и юго-востока в Прибайкалье пришли тюркские, монгольские, маньчжурские племена, которые смешались с местным населением и, вероятно, дали начало эвенам и эвенкам. В дальнейшем древние тунгусы стали мигрировать как на запад, так и на восток вплоть до Охотского побережья. Однако, по мнению исследователей, этнические признаки, позволяющие отличить эвенов от эвенков, сложились уже после прихода русских в Сибирь. К середине XVII в. численность эвенов и эвенков составила 8,4 тыс. человек. Все эти народности вели кочевой образ жизни. Делились по типу хозяйствования на пеших и оленьих. Для первых первостепенное значение в хозяйстве имели рыболовство, собирательство и охота. Вторые занимались отгонным оленеводством и охотой на диких оленей. Имели они и немногочисленные стада домашних оленей, которых использовали как транспортных животных.

Амуро-Сахалинская этнографическая область

Третья крупная этнографическая область – Амуро-Сахалинская –охватывает Приамурье, Приморье, Сахалин. Это районы проживания нанайцев (самоназвание – нани, прежнее – гольды), ульчей (самоназвание – ольчи), удэгейцев (удэ, удэге), орочей (самоназвание – нани), ороков (старое название – ульта), негидальцев (самоназвание – элькан, бэйэниан), нивхов (старое название – гиляки), айнов. Об этногенезе народов Приамурья и Сахалина нет единого мнения среди исследователей. Так, Л.И. Шренк утверждал, что нивхи – исконные обитатели Нижнего Амура и Сахалина, а их тунгусоязычные соседи – ульчи, ороки, нанайцы – очень поздние пришельцы, которые позаимствовали от нивхов основные приемы хозяйственной деятельности и формы быта. В свою очередь и тунгусоязычные группы, по мнению Л.И. Шренка, оказали большое влияние на нивхов. Л. Я. Штернберг, изучив тунгусоязычные народы, пришел к выводу, что ульчи, нанайцы, орочи и ороки являются представителями единого племени (народности). На основе анализа сходства в некоторых элементах жилищ у нивхов и народов Северо-Востока Азии, был сделан вывод о том, что предки нивхов пришли из более северных регионов. А. П. Окладников считал, что уже в неолите на Амуре и Сахалине начала складываться культура предков современных нанайцев, ульчей и нивхов. По мнению А. П. Деревянко, в начале новой эры большое влияние на народы нижнего Амура оказало земледельческое население мохэ, между ними развивались обменные отношения. Все эти народности находились на стадии распада родоплеменных отношений. Обитатели юга Дальнего Востока в неолитический период, судя по археологическим данным, вели оседлый образ жизни. Основой их хозяйства было рыболовство. В период раннего железного века население среднего и верхнего Амура уже перешло к земледелию. Земледелие сочеталось с охотой и, возможно, оленеводством, что обусловило проникновением в долину Амура тунгусских племен. Среди нивхов довольно высокого уровня развития достигли такие ремесла, как кузнечное, лодочное, плетение веревок, выделка шкур животных и рыбьей кожи. Нанайцы достигли большого мастерства в постройке лодок, в изготовлении различного вида нарт, лыж и т. д. Высокими художественными достоинствами отличались изделия нанайцев из бересты. Орочам издавна было известно металлическое литье. Айны кроме рыболовства и охоты занимались океаническим рыболовством. Земледелие в основном было развито у дючеров и дауров. Продукты земледелия обеспечивали потребности в хлебе, крупе и муке. Часть их шла на обмен. Кроме земледелия дауры занимались коневодством и охотоводством. Лошадей использовали для верховой езды. Даурам были известны и ремесла. Они пилили бревна и брусья, строили жилища и мастерили лодки, плели веревки и канаты из крапивы, умели обрабатывать металл. По существу хозяйство всех народов юга Дальнего Востока было комплексным, по характеру – полунатуральным.

У аборигенов южной части Дальнего Востока активно развивались межэтнические контакты. Нивхи, ульчи, нанайцы занимались обменом сырья и местной продукции. В процессе общения заключались межэтнические браки. Например, у ульчей возникали роды нивхского, нанайского, негидальского происхождения, а у нанайцев – ульчского, нивхского и т. д. В языковом отношении большинство этих народов относились к тунгусо-маньчжурской языковой группе, нивхи – к палеоазиатской языковой группе. В документах первопроходцев XVII в. упоминаются дауры, дючеры, которые находились на более высокой стадии общественного развития, вели оседлый образ жизни, испытывали сильное культурное влияние со стороны маньчжуров и китайцев. Язык дючеров был близок к тунгусо-маньчжурскому языку, а дауров – к монгольскому.

История коренных народов ДВ

Сложна многовековая история коренных народов. Несмотря на все трудности жизни в суровых климатических условиях Дальнего Востока, аборигены сумели создать богатую материальную культуру. Материальная культура аборигенов была максимально приспособлена к суровым географическим условиям региона, характеру производственной деятельности с учетом тех материалов, средств, продуктов, которые давала им необходимом количестве природа: тайга, реки, океан.

Традиционным занятиям соответствовали орудия труда и средства передвижения. Орудия морского зверобойного промысла, средства передвижения по морю у эскимосов и оседлых чукчей имели много общего. Для охоты на китообразных, моржей, тюленей эскимосы и чукчи использовали поворотный гарпун. У коряков помимо этого устройства использовались неповоротные наконечники, сделанные из кости с симметрично расположенными зубцами-бородками. Применялись они и при охоте на мелких ластоногих. Для ловли тюленей чукчи и эскимосы применяли сети, сделанные из тонких ремней.

Орудия сухопутной охоты были довольно однообразны у всех народов этого региона: луки, копья, стрелы с каменными, железными, костяными наконечниками разной формы и назначения; копья, дротики, петли из ремня. Орудия и средства рыболовства – запоры, морды, остроги, крючки и др. Основным средством передвижения по морю для эскимосов, чукчей, алеутов служили байдары и каяки. Об использовании байдар при охоте на морских млекопитающих, а каяков – при охоте на диких оленей на речных переправах дают представления петроглифы Пегтымеля. Ительмены и коряки для плавания по рекам и в бухтах использовали баты-лодки, выдолбленные из цельного бревна. Оседлое население – коряки, чукчи, эскимосы и ительмены в качестве транспорта использовали олени, упряжки собак, различные виды нарт (для легковой езды, для перевозки грузов, детей), ступательные лыжи-палки. Юкагиры на сухопутного зверя охотились с помощью лука со стрелами. В рыболовстве на реках, озерах, в заливах использовали разнообразные снасти: заездки с мордами, багры, остроги, сети из конского волоса, крючки и т. д. Средством передвижения у эвенов, эвенков были нарты, в которые кочевники запрягали оленей. Для юкагиров средством передвижения летом по рекам служили плоты, легкие челноки-берестянки, долбленки, зимой – ступательные камусные лыжи, аналогичные чукотским, и ездовые нарты, в которые запрягали собак цугом. Аборигены юга Дальнего Востока – нанайцы, ульчи, нивхи использовали в рыболовстве крючки, переметы, сети из дикой конопли и крапивы. Крупную рыбу и морского зверя добывали гарпунами. Айны для ловли крупной рыбы использовали гарпуны с отделяющимися костяными или железными наконечниками. Неводы – орудия коллективного рыболовства – появились сравнительно поздно, когда рыбу стали добывать для продажи. Повсеместно у аборигенов были распространены тесла, выполнявшие функции топора. С их помощью обрабатывали дерево, кость, моржовый клык. Русский исследователь Камчатки С. П. Крашенинников отмечал, что даже в середине XVII в. аборигены Камчатки свои орудия труда – топоры, ножи, копья, стрелы, иглы – делали из оленьей и китовой кости и камня. Топорами долбили лодки, чаши, корыто и прочее. Вместе с тем, как показали археологические раскопки в бухте Сарычева, аборигены Северо-Востока Азии были знакомы с железом в I тыс. н. э. Но широкое применение железных орудий стало возможным лишь с приходом русских.

Быт коренных народов ДВ

Природные условия, в которых жили дальневосточные аборигены, и их хозяйственная деятельность определили характер поселений, тип жилища, бытовой уклад, одежду. Археологи обнаружили, что постоянные поселения были лишь у тех народов, которые вели оседлый образ жизни и занимались преимущественно рыболовством или морским зверобойным промыслом.

Вместе с тем у оседлых народов – эскимосов, береговых коряков, нивхов, ульчей, нанайцев – существовали как постоянные поселения, так и временные – промысловые, сезонные. У кочевых народов (чукчей, коряков), занимавшихся таежной охотой и оленеводством, постоянных селений не было. Основными селениями были зимние. Некоторые селения эскимосов и оседлых чукчей находились на одном месте десятки, а то и сотни лет.

Ительмены летом жили во временных селениях, где они занимались рыболовством, а зимой переселялись в поселки, состоящие из землянок. У большинства оседлого населения Амура основная жизнь была сосредоточена в зимних селениях, где имелись амбары, а также летние жилища. Типы жилищ были разнообразны. На Камчатке и Чукотке широкое распространение имели полуземлянки с входом через дымовое отверстие в крыше. Такие жилища в XVIII в. сохранялись у ительменов и коряков, в них жило по нескольку родственных семей.

Оленные чукчи и коряки имели переносную ярангу (юрту), в которой жили круглый год. Это был многогранный каркас с деревянными опорами и крышей. Иногда к зимнему корякскому жилищу пристраивались сени из жердей, покрытых оленьими шкурами.

Ительмены летом переселялись в балаган – это круглые или четырехугольные двойные постройки, опирающиеся на девять или двенадцать столбов. Алеуты жили в землянках, а летом селились в наземных жилищах.

Юкагиры жили большими поселками – острожками в землянках, летом переселялись в срубленные прямоугольные постройки. Зимним жилищем эвенов-кочевников был переносной конический чум. У оседлых групп зимним жилищем служил срубной дом или полуземлянка с очагом из жердей, обмазанных глиной. У оседлых нанайцев, ульчей, орочей, «низовых» негидальцев и нивхов постоянным жилищем в XVII–XVIII вв. являлась постройка в виде обычного дома, имеющего столбовые каркасы, крышу, земляной пол, с кановым отоплением.

Летнее жилище у каждого народа отличалось по форме и конструкциям. Например, дауры жили поселками (из 60–70 домов каркасного типа). Строения напоминали наземные жилища народов Приамурья и Маньчжурии. Поселки (крепости-городки) были окружены земляными валами, стенами. Вокруг них располагались поля, места выпаса скота. В XVIII–XIX вв. народы Дальнего Востока постепенно освоили технику русского срубного домостроения. Появились русские печи, а на место канов устанавливали нары или кровати. Русская изба к началу XX в. стала основным типом жилья.

Одежда народов Дальнего Востока

Одежда народов Дальнего Востока сложилась в глубокой древности и изменялась на протяжении веков. На характер и тип одежды аборигенов повлияли климатические условия, промысловая деятельность народов.

Народы Северо-Востока Азии пользовались глухой одеждой северо-восточ­ного типа. Зимней одеждой у мужчин служила короткая двойная кухлянка. Коряки и ительмены носили кухлянки с капюшоном и небольшим нагрудником, пришитым спереди к вороту.

Среди алеутов была распространена зимняя одежда из птичьих шкурок (парки). Летом носили выношенную зимнюю одежду, а также шили специальную летнюю из толстой дымленицы, ровдуги (замши), кишок морских животных, птичьих шкурок.

Одежда эвенов, эвенков, юкагиров была распашного типа и покроя и имела два варианта покроя кафтана: его шили из шкур, реже из ровдуги, под кафтан в зимний период надевали второй, сшитый мехом внутрь; он же служил летней одеждой.

Юкагиры одежду шили из выделанных шкур оленей; имели латы, куяки и шлемы из костяных пластинок.

Нанайцы, ульчи, нивхи, ороки, удыгейцы носили одежду запашного типа с удвоенной левой полой. Шили одежду из сукна, замши, рыбьей кожи.

Зимняя одежда айнов – халаты из материи, шкур животных или кожи лося. Летом айны надевали наголовные повязки, а зимой – меховые шапки. Праздничная одежда не отличалась покроем от повседневной, но ее обильно украшали вышивками, аппликациями, меховой мозаикой, бисером.

Коряки нашивали на праздничную одежду бахрому и кисточки из тонкой белой мандарки, выполненные шитьем цветным бисером, аппликации в виде вырезанных из мандарки полосок с зубчиками. Ительмены шили праздничные парки из меха соболя, оленя или собаки, украшали мех декоративными полосами. Алеуты во время торжеств надевали новую парку, богато украшенную ремешками из меха.

Пища дальневосточных народов

Разнообразной была и пища дальневосточных народов. Основная пища полярных зверобоев – эскимосов, береговых чукчей и коряков – моржовое, тюленье и китовое мясо в разных видах (мороженое, вареное, вяленое). Кожу кита ели сырой; высоко ценилась оленина. Приправой служили растительная пища, морская капуста, моллюски.

У ительменов главной пищей была рыба – «камчатский хлеб». Употребляли рыбу вяленную (юкола), копченую и квашеную. Русский путешественник В. М. Головнин отмечал, что «камчадалы очень редко солят рыбу. Небольшую часть коптят, прочую вялят на воздухе или квасят; то есть, кладут свежую рыбу в яму и закапывают землей, где она портится и гниет. Такую мерзость здесь называют кислою рыбой, но камчадалы чрезвычайно любят кислую рыбу».

В пищу эвены и эвенки употребляли, главным образом, мясо оленей и лосей, которое заготавливали вялением на солнце в мелко нарезанном виде. На мясном бульоне готовили суп с добавлением крови. Из кишок делали колбасу, из вяленой рыбы – юкону, а из сушеной рыбы – муку. Летом потребляли в большом количестве оленье молоко, ягоды, дикий чеснок, лук. Основной напиток – чай с оленьим молоком и солью.

Пища у населения южной части Дальнего Востока была преимущественно рыбной. Употребляли рыбу в разных видах: вареную, сырую, консервированную. Супы из свежей или вяленой рыбы, а также из мяса приготавливались с множеством приправ – дикорастущих трав и корней. В блюдо из покупных продуктов (круп, макарон, лапши) добавляли много рыбьего жира. Его ели также с ягодами, которые в большом количестве шли в салаты, преимущественно из рыбы и различных корней. Чай заваривали из чаги, листьев брусники, мяты, побегов багульника и т. д.

Духовная культура

Многовековой опыт жизни коренных народов Дальнего Востока нашел свое отражение в духовной культуре. Являясь творцами уникальной духовной культуры и самобытного прикладного искусства, они внесли неоценимый вклад в сокровищницу мировой культуры.

Значительное место в духовной жизни занимал фольклор: мифы, сказки, легенды. У всех народностей Крайнего Севера имелся миф о культурном герое – Вороне-творце. В чукотском фольклоре главный подвиг Ворона – добывание света. Ворон похитил у злых духов Солнце, создал горы, реки, людей и зверей, используя в качестве материала кости нерпы, щепки, траву и огниво. В эскимосских мифах есть сюжеты о сотворении Ворона суши. В корякско-ительменских мифах много внимания уделено семейной жизни Ворона: обычно фигурируют его жена, брат, сестра, а также дети и внуки.

Героические сказания у народностей Крайнего Северо-Востока возникли в эпоху разложения родового строя и начала расслоения первобытного общества. Главным действующим лицом героических сказаний выступает человек волк-охотник, выделяющийся физической силой и смекалкой. Основой многих героических сказаний послужили подлинные исторические события: крупные столкновения, междоусобная вражда отдельных общин и семей. Так, в чукотских сказках противниками выступают коряки, в корякских – чукчи. В ительменском фольклоре имеется единый цикл сказаний о богатыре Тылвале.

У народностей юга Дальнего Востока встречаются космогонические, тотемические и другие мифы. Космогонические мифы повествуют о возникновении Вселенной. Например, мифы народов Приамурья рассказывают об участии в сотворении мира Лебедя и Орла. Тотемические мифы повествуют о связях человека с животным, которое затем становится покровителем рода. Так, орочи и нанайцы считали своим предком тигра, нивхи – медведя. Все они верили, что животные, если хотели, всегда могли снять свою шкуру и стать людьми.

Прикладное творчество

В жизни и быте аборигенов большое место занимало народное декоративное искусство. В нем отразилось не только самобытное эстетическое мировоззрение народов, но и социальный быт, уровень развития хозяйства и межэтнические, межплеменные связи. Традиционное декоративное искусство народностей имеет глубокие корни на земле их предков.

Яркое свидетельство тому – памятник древнейшей культуры – петроглифы (рисунки-писанины) на скалах Сикачи-Аляна. Искусство тунгусов-маньчжу­ров и нивхов отображало окружающую среду, устремления, творческую фантазию охотников, рыболовов, собирателей трав и кореньев. Самобытное искусство народностей Амура и Сахалина всегда восхищало тех, кто впервые с ним соприкасался. Русского ученого Л. И. Шренка очень поразило умение нивхов (гиляков) изготовлять поделки из разных металлов, украшать свое оружие фигурами из красной меди, латуни, серебра.

Большое место в искусстве тунгусо-маньчжуров, нивхов занимала культовая скульптура, материалом для которой служили дерево, железо, серебро, трава, солома в сочетании с бисером, бусами, лентами, мехом. Исследователи отмечают, что только народности Амура и Сахалина умели делать удивительно красивые аппликации по рыбьей коже, расписывать бересту, дерево. В искусстве чукчей, эскимосов, коряков, ительменов, алеутов нашла свое отражение жизнь охотника, морского зверобоя, тундрового оленевода. В течение многих веков они достигли совершенства в резьбе по моржовой кости, резьбе на костяных пластинках с изображением жилищ, лодок, животных, сценок охоты на морского зверя. Знаменитый русский исследователь Камчатки академик С. П. Крашенинников, восторгаясь мастерством древних народов, писал: «Из всей работы сих других народов, которую они каменными ножами и топорами весьма чисто делают, ничто мне так не было удивительно, как цепь из моржовой кости … Она состояла из колец, гладкостью подобных точеным, и из одного зуба была сделана; верхние кольца были у ней больше, нижние меньше, а длиною она была немного меньше полуаршинна. Я могу смело сказать, что по чистоте работы и по искусству никто б не почел иную за труды дикого чукчи и за деланную каменным инструментом».

Песенное творчество

На протяжении всего исторического развития народностей Дальнего Востока формировались их песни. Наиболее древние пласты музыкальной культуры проявляются в «медвежьем празднике» народностей юга Дальнего Востока. Главным героем песен и сказок юкагиров был умный и храбрый заяц. Фольклор – легенды, мифы, предания – хранили нормы права, этики и морали.

Из поколения в поколение передавались традиции музыкального искусства. Наибольшее распространение получил круговой танец, хоровод. Исполнение песен и танцев сопровождалось музыкой воргана. Праздники завершались массовыми играми, во время которых состязались в борьбе, беге, стрельбе из лука. Очень важное место в культуре аборигенов принадлежало танцевальному искусству. У эскимосов, чукчей, коряков, ительменов широко бытовали игровые танцы. Обрядовые танцы носили магический характер, посвящались окончанию охоты или проводам душ убитых морских зверей в море, или торжественной встрече добытых морских зверей. Они исполнялись пожилыми женщинами под аккомпанемент бубна или пения. Исполнители, танцуя, подражали повадкам зверей, пытались «задобрить», развеселить его.

Особые танцы присущи эвенкам и эвенам. У них были распространены хороводы, которые двигались по замкнутому кругу, по ходу Солнца под запев самих исполнителей.

Последствия русской колонизации

Включение коренных народов в состав Российского государства имело особое значение для исторического развития коренного населения. Постоянные контакты с русскими людьми привели к разнообразным изменениям в жизни коренного населения. Процесс этот был прогрессивным, но сложным. Постепенно вовлечение полунатурального хозяйства аборигенов во всероссийскую экономику вывело дальневосточные народности из первобытной замкнутости и изолированности. Под влиянием русского населения некоторые из аборигенных групп стали заниматься огородничеством и домашним животноводством, которые имели в основном натуральный характер. Многие группы коренного населения постепенно перешли от оленеводства, охоты и рыболовства к охоте на пушного зверя и торговле пушниной в обмен на промышленные товары и европейские продукты, другие, изменив характер оленеводства, перешли от мелкотабунного к крупнотабунному.

В XIX – начале ХХ вв. хозяйства коренного населения были втянуты в сферу капиталистического производства. Товарное значение приобретает пушнина, частично выходили на рынок продукты оленеводства, рыболовства, морского зверобойного промысла. Появление товарно-денежных отношений способствовало разложению патриархально-родового строя у коренных народов. Постепенно исчезал обычай дележа крупной мясной добычи, наиболее ценных продуктов охоты (например, пантов). Распространялась частная собственность на продукцию рыболовства; появилась личная собственность даже у членов одной семьи: мужа, жены, детей. К началу XX в. национальные общины распались на бедных и богатых. Отдельные представители богатой верхушки переселялись в города, порывая со своей национальной средой. Древние обычаи, нормы обычного права, традиции вытеснялись из коренного населения частнособственническими интересами. Однако этот процесс у разных народов имел свои особенности. У нанайцев, ульчей родовая организация распалась к середине XIX в. У нивхов этот процесс шел медленнее. В наименьшей степени перемены коснулись аборигенов северных территорий – коряков, чукчей, эвенов и других. Социальные преобразования в их среде сдерживались сохранявшейся изоляцией от остального мира, непостоянными контактами с русскими, японскими и американскими купцами, промышленниками. В XVII-XVIII вв. усилились миграции, смешение населения как внутри одной группы, так и между различными этносами. В целом, с XVII до начала ХХ в. значительно изменилась и усложнилась этнографическая карта региона: уменьшились территории групп, занимающихся преимущественно присваивающими отраслями (коряков, эскимосов, ительменов) и, напротив, существенно расширили свои территории оленеводы (эвены, эвенки).

Присоединение дальневосточных земель к России имело и отрицательные стороны. Фискальная политика царизма в известной мере способствовала консервации архаичных общественных отношений, обрекала аборигенов на жесткую эксплуатацию и материальное прозябание. Непосильный ясак, отсутствие медицинской помощи, антисанитарные бытовые условия, злоупотребления администрации, притеснения со стороны купцов и казаков порождали стремление аборигенов освободиться от угнетения пришлого русского населения. В XVIII – начале ХХ в. произошло несколько крупных столкновений коренных народов с русскими землепроходцами. Наиболее серьезные стычки произошли на Охотском побережье, Камчатке, Чукотке. Наиболее упорны были в своей борьбе чукчи. Безудержный грабеж русских и иностранных предпринимателей отразился на состоянии хозяйства коренных народов Дальнего Востока. Резко сократилось поголовье морского промыслового зверя, ценного пушного зверя, ценных пород рыбы. Коренное население беззастенчиво эксплуатировали как русские торговцы и промышленники, так и свои собственные. За пушнину и рыбу они расплачивались товарами самого низкого качества; торговые операции часто сопровождались спаиванием аборигенов водкой.

Государственная политика в отношении коренных народов Дальнего Востока

Дальний Восток привлекал царское правительство России как территория для реализации переселенческой политики, при этом оно пыталось воспрепятствовать негативному воздействию русских на коренные народы Сибири, Дальнего Востока. В 1822 г. был принят Устав об управлении инородцами. В нем делалась попытка юридического определения положения коренного населения. Устав был проникнут стремлением сохранить не только экономическое благополучие, но и самобытный строй жизни. Правительство, несмотря на все меры, не сумело ввести в законные рамки поток русской колонизации Севера, Дальнего Востока, который вторгался вглубь земель, постоянно нарушая права инородцев. В 1892 г. было принято Новое положение об инородцах, которое действовало до 1917 г. Согласно этому закону в Приамурье учредили управление старейшин, подчинявшихся полицейским или волостным управлениям. К 1916 г. было принято и начало действовать специальное «Положение об управлении инородцами Приамурского края», разработанное при непосредственном участии Приамурского генерал-губернатора Н. Л. Гондатти. По этому «Положению» большая часть народов юга Дальнего Востока приравнивалась к крестьянскому сословию. Однако предпринимаемые меры царским правительством не возымели должного результата в силу их бессистемности, эпизодичности, а также по вине местных властей, обходивших все решения. Вместе с тем коренные народы, как поданные империи, подвергались губительным проявлениям политики безразличного, пассивного отношения властей в отношении поднятия уровня жизни, состояния их здоровья, грамотности, поддержания национальной культуры.

Ситуация, сложившаяся в стране в период Первой мировой войны, революции и последовавших за ними гражданской войны и иностранной интервенции, усугубила положение КМНС. Угроза развала страны вследствие притязаний интервентов и ожесточенной борьбы внутренних социально-политических сил больно ударила по экономике районов проживания аборигенов. Промысловое хозяйство находилось в кризисе, отсутствовали связи с южными районами, упала торговля пушниной, древесиной и, как результат, сократилась численность населения. Приостановить процесс вымирания коренных народов удалось только в 1920-е гг. при советской власти.

Важнейшей особенностью государственной политики советского правительства власти по отношению к коренным народам являлось то, что она в отличие от политики царского правительства проводилась не только с целью сохранения этих народов от вымирания, но, главным образом, качественного изменения их культуры, быта, образа жизни. За короткий срок они должны были стать полноценными и полноправными гражданами страны. Стране для восстановления и строительства требовались огромные природные ресурсы. Внимание государства было приковано к восточным районам. Полезные ископаемые, древесина, пушнина, рыба, водные ресурсы – все эти богатства таила в себе дальневосточная земля. Еще в годы гражданской войны в Москве был создан Комитет по изучению естественных ресурсов, который в 1920-е гг. развернул широкую деятельность в Сибири и на Дальнем Востоке. В своей деятельности он столкнулся с проблемой состояния аборигенного населения. Многочисленные экспедиции по местам проживания северных народов в начале 1920-х гг. выявили ужасающую картину. В силу военно-политических событий 1917–1922 гг. эти народы оказались на грани вымирания, поэтому Комитет по изучению естественных ресурсов в 1920-е гг. предпринял ряд мер, направленных на поддержание жизни северян. Зачастую это выражалось в безвозмездном снабжении их продовольствием, оружием, боеприпасами, предоставлении в пользование оленей. Народам были возвращены многие участки рыболовных и охотничьих угодий. Они были освобождены от государственных и местных налогов.

В 1924 г. при Президиуме ВЦИК был создан Комитет содействия народностям северных окраин, который стал заниматься проблемами коренных народов СССР. Вскоре были созданы местные комитеты. В 1926 г. при Далькрайисполкоме учрежден Дальневосточный Комитет Севера под руководством выдающегося организатора и ученого К. Я. Лукса. Начальником «Большого Комитета» называли его обитатели Приамурья, Чукотки и Камчатки. Главной задачей деятельности центрального и местных комитетов являлось изучение жизни коренных народов и оказание им помощи в условиях новых общественных отношений. Эти учреждения органично вписывались в создаваемую систему управления.

Во второй половине 1920-х гг. изменилась политика кредитования и ценообразования в отношении коренных жителей. Местная продукция промыслов находила сбыт, росла покупательная способность местного населения. Зарождались кооперативные формы хозяйствования. В 1927 г. в низовьях Амура было зарегистрировано около 70 рыболовецких артелей сезонного характера. Это были простейшие товарищества на основе коллективного труда, связанные с государственными и кооперативными организациями снабженческо-сбытовыми отношениями. Жестких лимитов на добычу рыбы для собственного потребления не было.

Важное значение в это время имел морской зверобойный промысел. В 1927 г. в Амурском лимане было добыто 800 лахтаков, 2205 нерп, 927 белух. При этом местные жители сдали государству и кооперативным предприятиям 1/5 часть продукции, остальное использовали в своих хозяйствах. Таким образом, к концу 1920-х гг. экономическое положение нивхов значительно улучшилось за счет расширения возможности использовать природные ресурсы для ведения традиционного пользования. В этот период многие нивхские семьи познакомились с животноводством, продажа скота для них осуществлялась на льготных условиях. В 1927–1928 гг. 40 % нивхских хозяйств имели лошадей, 16,7 % – крупный рогатый скот, 20 % –птицу, 82,7 % – собак. Развивалось и огородничество. В 1924 г. 30 % хозяйств имели огороды.

Однако целый ряд факторов препятствовал модернизации хозяйств. К ним следует отнести родоплеменные отношения, недостаток общей культуры, удаленность мест проживания. Для их преодоления Комитет Севера предпринимал организационно-политические и административные меры. В течение 1927–1936 гг. по его решению было построено 18 северных культурных баз, в том числе на Дальнем Востоке – 4. Они предназначались для решения насущных жизненных проблем, обслуживания потребностей населения. В культурную базу входил комплекс социально-хозяйственных и культурных учреждений: магазин, школа, больница, баня, Дом туземца (нечто среднее между клубом и гостиницей).

Особенности социально-экономического развития народов Дальнего Востока, условия их жизни (масштабы территории, малочисленность населения, отдаленность от центров страны), характер их промыслов породили традиции свободного пользования промысловыми угодьями. Межэтническим связям способствовал также обмен продукцией местного производства. Однако особенности быта и культуры коренных народов противоречили политике форсированного строительства социализма, которая осуществлялась в стране с конца 1920-х гг. – начала 1930-х гг. В результате коренные народы испытали на себе негативные последствия индустриализации и коллективизации, которые усугублялись непродуманной национальной политикой государства. Существует мнение, что в условиях промышленного освоения Дальнего Востока национальные традиции, быт, обычаи, хозяйство малочисленных народов в принципе не могли сохраниться.

Первый удар по хрупкой этносоциальной среде народов Дальнего Востока был нанесен в 30–50-е гг. ХХ в., когда среди них начали проводить коллективизацию. Создание колхозов и совхозов обеспечивалось финансовой поддержкой государства. Первые сельхозартели появляются в 1928 г. К 1930 г. среди коренного населения Дальнего Востока было уже несколько десятков рыболовецких и охотопромысловых колхозов. Основой проведения коллективизации стали решения партийно-государствен­ных органов. Они во многом не учитывали особенностей положения КМНС, отличались формализмом и непродуманностью. Далькрайисполком принял решение о проведении коллективизации среди этносов Севера в рамках жесткого политического курса в 1931 г. Хотя темпы коллективизации были различными для территорий, коренных жителей Приамурья охватили коллективизацией на 95 % уже в 1934 г. Такой показатель свидетельствовал о массовом принуждении жителей записываться в коллективные хозяйства. Историкам известны документы, свидетельствующие о слабой попытке руководящей верхушки оправдать перегибы в политике раскулачивания, найти подлинных виновников насилия над народом. Так же с конца 1980-х гг. стали достоянием гласности материалы о незаконных репрессиях граждан. «Врагов народа» находили и среди дальневосточных народов, сотни людей были брошены в лагеря НКВД. Но оправдать угрозу голодной смерти невозможно было ничем. Страна тяжело переживала последствия коллективизации. Происходило постепенное вытеснение КМНС из традиционных форм хозяйствования: охоты, рыболовства, морского зверобойного промысла.

Особая роль в экономических преобразованиях на Дальнем Востоке (?) отводилась Интеграл кооперации (Интегралсоюз), созданной в 1926 г. для снабжения и сбыта продукции, содействия промыслу, кредитования аборигенного населения. Анализ ее деятельности показал, что излишнее внимание к промысловым национальным районам по заготовке пушнины и ценных пород рыб, низкие закупочные цены вынуждали охотников хищнически уничтожать пушного зверя, чтобы обеспечить свое существование. Соцсоревнование, перевыполнение планов вели к подрыву биоресурсов, не обеспечивали воспроизводство рыбных запасов, пушного и морского зверя. Это особенно характерно было для промысловиков Хабаровской и Нижне-Амурской областей. В связи с этим деятельность Интеграл кооперции в 1938 г. была прекращена.

Только со второй половины 1930-х гг. стали намечаться положительные изменения. Наряду с традиционными промыслами (охотой, рыболовством, оленеводством) в колхозах стали заниматься овощным земледелием, клеточным звероводством, пчеловодством. С целью механизации традиционных промыслов были открыты моторо-рыболовецкие станции, морские зверобойные станции, морзверокомбинаты, выполнявшие роль МТС в земледельческих колхозах. Но преодолеть глубинные последствия сплошной коллективизации до конца не удалось. В 1935г. была создана самостоятельная хозяйственная единица – Средне Амурский Рыбаксоюз. Он объединял 48 рыболовецких колхозов, территориально расположенных в двух районах (Комсомольском и Нанайском) общей протяженностью в 500 км по берегу р. Амур. Колхозы создавались на местах, т. е. стойбищах традиционного природопользования коренного населения. Причем численный состав колхозников постоянного увеличивался, а плановые задания по вылову рыбы из года в год существенно росли, несмотря на то, что за все свое существование Рыбаксоюз ни разу не справился с поставленной перед ним задачей.

Одновременно с коллективизацией осуществлялась ликвидация ряда населенных пунктов, насильственное переселение порой в неудачно расположенные селения. В жизнь стал проводиться унифицированный подход, совершенно не учитывались особенности культур, обычаев, образа жизни коренных народов. Эта политика вела к разрушению связи людей с традиционной системой хозяйствования, к потере национально-культур­ной самобытности народов, к их принудительному включению в другой, чуждый им уклад жизни.

После Великой Отечественной войны оставшееся население было расселено в укрупненные колхозы; в некоторых населенных пунктах национальные и русские колхозы были объединены.

В 1950–1960-е гг. жизнь коренных жителей стала улучшаться в связи с изменениями в материально-техническом обеспечении колхозов, но процесс переселения из традиционных селений в укрупненные поселки продолжался до конца 1970-х гг. Отрыв от родной почвы (родного селения) многих семей, переселение их на новые места привели к быстрому разрушению национальной культуры. В 1960-е гг. с организацией промхозов началось отчуждение аборигенов от охотничьего хозяйства. Особенно сильно этот процесс повлиял на жизнь негидальцев, для которых охотничий промысел всегда играл большую роль. Они постепенно вытеснялись пришлыми охотниками с угодий. В то же время некоторые выводы ученых относительно негативных последствий переселения и способности ресурсной базы охоты обеспечить устойчивое развитие промысла без угрозы вымирания от голода продолжают оставаться спорными. Среда обитания КМНС к 1950–1970 гг. была существенно трансформирована; населению уже нельзя было прожить на сложившейся ресурсной базе. В то же время не было необходимой критической массы населения в среде аборигенов, которая могла бы жить по законам отцов и дедов. Искусственная концентрация населения, «интернатизация» детей, утрата связи между поколениями, все это вело к отчуждению от прошлого традиционного образа жизни.

Деятельность местных органов советской власти сопровождалась, с одной стороны, тотальным воздействием на традиционные этнокультуры народов Севера с целью повышения их модернизированного потенциала, с другой – развертыванием масштабных социальных программ, призванных минимизировать возможные негативные последствия такой модернизации. Реальные изменения, происшедшие в жизни народов в 1930–1960-е гг., истолкованные официальной пропагандой и обоснованные советской наукой как однозначно положительные, долгое время не позволяли заметить, а тем более обнародовать отрицательные последствия такой политики.

В то же время нельзя не отметить позитивные сдвиги в положении коренных народов, происшедшие в результате политики, направленной на сохранение здоровья, развитие образования, изменение их образа жизни.

В 1920-е гг. основной формой оказания медицинской помощи коренному населению стали разъездные врачебные отряды. На Дальнем Востоке такие отряды впервые появились в 1924 г. Сначала их было 2, позже стало 23. С 1932 г. стали создавать постоянную сеть фельдшерских и врачебных пунктов в местах скопления населения. Многие болезни были излечены, и люди поверили в действенность медицины. В течение десяти лет после переписи аборигенного населения 1926–1928 гг. в округах и районах Дальнего Востока численность коренных народов к 1937 г выросла с 49902 до 62761 человека, что составило 123 % прироста.

Плохо обстояло дело и с уровнем грамотности аборигенов, которая составляла 3 %. После установления Советской власти началась ликвидация неграмотности. Открывались школы, передвижные учебные пункты. При организации учебы учитывались особенности жизнедеятельности населения. В принятом постановлении ЦК ВКП (б) от 25 июля 1935 г. «О всеобщем обязательном начальном обучении» предписывалось провести всеобуч на Крайнем Севере не позднее 1934 г., а для районов с кочевым населением к 1935 г. В 1934 г. общая грамотность коренного населения составила 25 %, а нанайцев – 50 %. Однако, несмотря на принятые меры, в том числе на введение в стране всеобщего начального образования, охватить всех детей школьным обучением не удалось даже к 1940 г.

Создание национальных письменностей происходило в 1931–1936 гг. Нанайцы, нивхи, ульчи, эвенки, чукчи стали использовать русские буквы. Это способствовало включению народов Дальнего Востока в мировой культурный процесс. Издание журналов, газет, книг на национальных языках свидетельствовало об определенных успехах культурной политики. Однако и здесь не обошлось без перегибов. Унификация учебного процесса особенно болезненно отразилась на школьном обучении детей. С 1963 г. во всех школах, расположенных в местах компактного проживания коренных народов, прекратился процесс обучения на родных языках. Русский язык вытеснял национальные языки, стали сокращаться печатные издания. Вытеснение национальных «пережитков» считалось обязательным условием в деле формирования человека социалистического мировоззрения. Осуждались многие традиции, обряды, верования, подвергались идеологическому нажиму многие положительные и бесценные для народов обычаи старины. Образ жизни у народов изменился коренным образом и мало чем стал отличаться от образа жизни русских людей. Ушли в прошлое колорит и привлекательность национальных селений, домашней утвари, одежды, игр и развлечений. Все это вместе нанесло большой ущерб воспитанию молодого поколения коренных жителей.

Двойственный результат русификации признается учеными в отношении всех малочисленных народов страны, в том числе и народов Дальнего Востока. Наряду с негативными проявлениями политики насаждения русской культуры, национальные культуры достигли значительных высот, что подтверждается формированием научной, творческой интеллигенции из числа малочисленных народов. Большую роль в этом сыграли высшие учебные заведения, созданные для подготовки национальных кадров – Институт народов Севера, открытый в 1926 г. в Ленинграде, отделение народов Севера при Хабаровском педагогическом институте, открытое в 1934 г. Десятки людей приобрели всемирную известность, среди них такие писатели, как нанаец Г. Ходжер, удегеец Д. Кимонко, ульч А. Вальдю, чукча Ю. Рытхэу, нивх В.Санга, певец и собиратель фольклора народов Севера К. Бельды, доктор филологических наук С. Оненко, доктор исторических наук Ч. Таксами и др.

В 1960–1980-е гг. обозначились и последовательно усиливались разнообразные и во многом противоречивые тенденции общественного развития КМНС. Повышение уровня жизни населения, стабильность социально-экономического развития способствовали увеличению их численности.

Дальний Восток России: население, промышленность и хозяйство

Дальневосточный Федеральный округ – наиболее удалённый регион Российской Федерации. В него входят десять территориальных единиц, в числе которых Сахалин, Якутия, Камчатский край и Амурская область. Регион граничит с Кореей, Японией, США и КНР.

Активное заселение земель началось в XIX веке, хотя известно о множестве народностей, проживавших на территории современного региона ещё с Каменного Века. Сегодня на территории Дальневосточного округа создан внушительный промышленный комплекс. Не меньшим размахом отличается и демографическое разнообразие.

• Население
• Промышленность
• Сельское хозяйство

Население Дальнего Востока

Дальний Восток отличается малой заселенностью. На площади в 6169.3 тыс. кв. км (39% площади страны) проживает порядка 7,6 млн человек (немногим более 5% населения России). То есть, средняя плотность населения составляет 1,2 человека на квадратный километр. Для сравнения плотность населения в Центральной России – 46 человек на кв. км. Однако население распределено по регионы крайне неравномерно. К примеру, Приморский край и южный Сахалин отличаются плотностью в 12 чел. на кв. км, этот же показатель в Камчатской или Магаданской области колеблется между 0,2 и 0,3.

Демографическая ситуация в регионе отличается отрицательной динамикой, однако стремительное развитие агропромышленного комплекса провоцирует механический прирост населения, а вместе с ним и естественный. Основную часть населения дальнего востока составляю русские, украинцы, татары и евреи.

Но особого внимания достойна плеяда коренных народностей: нанайцев, алеутов, эвенков, чукчей, эскимосов и множества других. Упомянутое ранее стремительное развитие промышленности отрицательно сказывается на численности представителей коренных народов. Среда обитания и традиции постепенно рушатся под воздействием промышленности и культуры россиян.

Промышленность Дальнего Востока

Земли Дальнего Востока – богатый кладезь природных и ископаемых ресурсов. Ведущие позиции в агропромышленном комплексе региона занимают три отрасли: добывающая, лесная и рыбная. Добывающая промышленность ориентирована на добычу, обогащение и, частично, переработку руд цветных металлов. С дальнего Востока в Европейскую Россию и на экспорт поставляется олово, ртуть, свинец, цинк, вольфрам. Особо примечательны объемы добычи золота, серебра и алмазов. На данный момент в активной разработке находится 827 месторождений полезных ископаемых по всему региону. В Магаданской области и Якутии добыча полезных ископаемых составляет 60% от всей промышленности.

Огромные просторы региона – место, где хранится порядка четверти всех запасов российской древесины или 20 млрд. кубометров. На этих материалах работает множество отраслевых предприятий, производящих бумагу, мебель, фанеру. Основной вывоз лесоматериалов приходится на Хабаровский и Приморский край, Амурскую область, Сахалин и Якутию.

Дальний Восток лидирует среди остальных регионов страны по ловле рыбы и добыче морепродуктов. Консервированная дальневосточная продукция хорошо известна на территории России и далеко за её пределами. Среди основных видов промысловых рыб особо активно добываются сельдь, минтай, тунец, лососёвые. Кроме того, активно ведётся вылов крабов, гребешков, мидий, кальмаров, переработка икры, морской капусты.

Сельское хозяйство Дальнего Востока

Климат дальневосточного региона разнообразен, но ни арктический, ни субарктический, ни морской климат не подходит для полноценного развития сельского хозяйства. Однако, на юге региона, в Приморском крае и Амурской области размещается порядка 2% российской пашни. Здесь активно выращивается зерновые культуры (рис, пшеница, овёс) плодовые и овощные культуры. Особо следует отметить выращивание сои.

Животноводческий сектор сельского хозяйства представлен мясомолочным скотоводством и свиноводством. В северных областях региона активно развивается оленеводство и звероводство.

Население Дальнего Востока

Дальний Восток – регион с уникальным географическим положением. Он имеет сухопутные или морские границы с Китаем, Кореей, Японией, США. Территория имеет выход к двум океанам – Тихому и Северному Ледовитому.

История освоения территории Дальнего Востока

Активное заселение Дальнего Востока началось в середине XIX века. Численность населения увеличивалась быстрыми темпами. Сюда переселялись крестьяне и казаки из центральных губерний и Сибири, а также иностранные граждане – корейцы и китайцы. В России люди, решившие перебраться на Дальний Восток освобождались от военной службы, платили пониженные налоги и имели множество преимуществ в области освоения земель. В 1913 году иностранцы составляли 13% от всего населения.

Рис. 1. Дальневосточный федеральный округ на карте.

С развитием региона стали выделяться крупные города, которые постепенно стали крупными экономическими и культурными центрами – Благовещенск, Хабаровск, Николаевск, Владивосток.

Население Дальнего Востока

Площадь Дальнего Востока составляет 6169, 3 тыс. кв. км. На этой территории проживает 7,6 млн. человек, что составляет 5% от всего населения России. Плотность населения распределена по территории неравномерно. Большее количество людей проживают в Приморском крае с плотностью 12 человек на 1 кв. км. А плотность, например, в Магаданской области составляет 0,3 человека на 1 кв. км. Основную часть населения составляют русские, украинцы и татары.

Демографическая ситуация характеризуется отрицательной динамикой. За последние годы численность населения сократилась – многие (особенно молодежь) покинули регион и перебрались поближе к столице.

Коренные народы Дальнего Востока

На территории Дальневосточного федерального округа проживает несколько коренных народов, численность каждого из которых не превышает 50 тысяч человек. К коренным жителям Дальнего Востока относятся эвенки, эвены, нанайцы, коряки, чукчи и другие.

Эвенки – народ, проживающий в Восточной Сибири. Также встречаются в Монголии и северо-восточной части Китая. Численность населения составляет 37000 человек, половина из которых проживает в Якутии.

которые читают вместе с этой

Рис. 2. Эвенки.

Эвены – народ, родственный эвенкам. Проживают в основном на востоке страны и их численность составляет 20000 человек.

Нанайцы – еще один малочисленный народ, проживающий вдоль берегов Амура. «Нанай» в переводе буквально означало – человек земли. Большинство нанайцев проживают в Хабаровском крае.

Коряки – народ, проживающий на полуострове Камчатка, в Чукотском автономном округе и Магаданской области. Население этого малочисленного народа составляет около 8 000 человек.

Чукчи – народ численностью 15000 человек. Практически все население сосредоточено в Чукотском автономной округе.

Рис. 3. Чукчи.

Что мы узнали?

На территории Дальневосточного округа проживает множество народностей и национальностей. Среди них встречаются как переселенцы (китайцы, корейцы), так и коренные народы (коряки, чукчи, нанайцы). Плотность населения распределена по всей территории неоднородно. Самая большая плотность населения в Приморье, а самая маленькая – на Чукотке и в Магаданской области.

Нанайцы — коренной народ Дальнего Востока

Нанайцы являются коренным малочисленным народом Дальнего Востока. Народность принадлежит к носителям антропологического байкальского типа, с небольшой примесью китайского северного антропологического компонента. Всего в мире около 16 000 нанайцев.

Где живут

Нанайцы проживают на территории Китая и России вдоль берегов реки Амур и ее притоков Сунгари и Уссури, в Сахалинской области, в Приморском и Хабаровском крае.

Название

Этноним «нанай» состоит из двух частей: «на» переводится как земля, и «най», что означает человек. Вместе название народности означает земляной человек или человек земли. Ранее русские и европейцы называли нанайцев гольдами, тазами и ходзенами. В Китае народ называют хэчже и хэцзен.

Внешность

Одежда

Обувь и одежду нанайцы изготавливали из волокон крапивы и конопли, рыбьей кожи, шкур животных. Для нарядной одежды использовали шелк и парчу. Повседневные вещи шили из простых тканей.

Традиционная одежда этого народа состоит из штанов, халата кимонообразной формы с запахом на правую сторону, невысокой обуви и наговиц. Повседневная одежда состоит из нижнего и верхнего белья: рубашка энгэрэдэ, штаны пэру, наговицы гаро, обуви и головного убора. В качестве верхней одежды носили халат с подкладкой и без, зимний халат с ватной подкладкой. Мужской халат шили выше колен, чтобы не мешал при ходьбе. В летнее время вместо халата надевали короткую безрукавку кандял. В качестве головного убора мужчины носили берестяную шляпу конической формы из пропаренного куска бересты. Крепился убор на голове с помощью двух тесемок. Зимой носили меховую шапку элдумэпсэ.

Пошитая из рыбьей кожи обувь очень теплая и называется согбома ота. Обувь из обработанных шкур животных носит название нантама ота. По покрою обувь нанайцев делилась на тунгусскую и амурскую.

Повседневная одежда нанайских женщин отличается некоторыми особенностями. Халат был длиннее мужского. Штаны носили двух типов: для незамужних они выкраивались с нагрудником, закрывающим грудь, который стягивался на поясе шнурком. Штаны для замужних тоже были с нагрудником, но он закрывал только нижнюю часть груди, чтобы женщине было удобно кормить грудью детей. Для работы у нанайцев была отдельная одежда, которая отличалась практичностью и прочностью.

Одежда праздничная отличается отделкой и украшениями. Обязательный элемент праздничного наряда мужчины — пояс омол, ширина которого 10-15 см, а длина до 4 метров. Им оборачивали талию 2 или 3 раза, а концы с орнаментом оставляли свободно свисать.

Жизнь

Из всех хозяйственных занятий самым важным было рыболовство. У нанайцев были высокоспециализированные орудия для этого промысла. Охота раньше занимала одно из основных мест в хозяйстве, но к 19 веку уже не была столь значительной. Охотились ради мяса и меха. На копытных охотились с помощью ямы-ловушки и засек, использовали самострелы. Для охоты на медведя делали петли из толстой шкуры лося и применяли копье гиду.

Нанайцы держали ездовых собак, передвигались на берестяных, дощатых и долбленых лодках, лыжах и санях нартах. Развито было у народа кузнечное ремесло. Мужчины занимались обработкой кости, металла и дерева, женщины вышивали, шили одежду и обувь, плели циновки и корзины.

Жилище

У нанайцев существует 2 типа поселений: сезонные и постоянные. При постройке жилища было важно расположить его неподалеку от источника воды: реки или озера. Самый древний вид жилища этого народа — землянка серома и полуземлянка хурбу. Землянки строили на откосе берега и обрывах террас.

Наземное распространенное жилище — дом хагдун. Стены для него изготавливали из жердей, камышовых плетеных фашин и тальника. Их обмазывали смесью из глины с шерстью или травой. Основная конструкция дома — это отопительная лежанка накан. Именно по ней определялись размеры жилища. Накан был основным местом, где жили люди. Там они работали, ели и спали.

Кухня нанайцев довольно специфичная, но сытная. Для приготовления блюд используется мясо, рыба, крупы, бобовые и картофель, который начали выращивать в конце 19 века. Из ягод в пищу употребляют голубику, клюкву и бруснику, делают из них напитки и добавляют в салаты. Из дрожжевого теста и теста, приготовленного из ягод черемухи, пекут лепешки. Нанайцы готовят холодец, мясные супы, заправленные травами, свежие салаты из диких растений. Раньше они выменивали у русских муку и крупу в обмен на пушнину.

Рыбу сушат, вялят, жарят, варят, замораживают и едят в сыром виде. В 19 веке нанайцы научились коптить и засаливать рыбу. В сыром виде едят головы некоторых видов рыб, основную часть тушек сазанов, почки, печень, костный мозг крупных животных.

Религия

Издавна традиционным верованием нанайцев был шаманизм. Они одухотворяли и одушевляли силы природы, верили в гармонию отношений между природой и человеком. Основой верования нанайцев были анимистические представления, которые сочетались с магией, фетишизмом и тотемизмом. Они верили, что в тайге, на небе, земле и в воде живут духи, влияющие на судьбы и жизни людей. Нанайцы изготавливали фигурки духов, которые играли важную роль в религиозных обрядах.

Мировоззрение нанайцев делилось на три сферы:

• верхняя — небесный мир
• средняя — земной мир
• нижняя — подземный мир.

Связующим между духом и людьми был шаман. Он лечил больных, предсказывал будущее и доставлял умерших в мир мертвых. Шаманы делились на категории:

• сиуринку саман занимался врачеванием;
• нигмантэй саман лечил и проводил обряды при первых поминках;
• касса саман доставлял души умерших в загробный мир.

Первыми двумя категориями шаманов могли быть женщины и мужчины. Шаманом третьей категории мог быть только мужчина.

Во второй половине 19 века народ был обращен в православие, но продолжал сохранять традиционные верования и обряды.

Нанайский язык принадлежит к группе тунгусо-маньчжурских языков. Проживающие на территории России нанайцы используют письменность на основе кириллицы. В Китае этот язык практически бесписьменный. В отдельных изданиях, в которых обсуждается нанайский язык, используют для транскрипции пиньинь — систему романизации для путунхуа.

В нанайском есть два наречия и три диалекта:

1. бикинский
2. горинский
3. кур-урмийский

Культура

У нанайцев богатое и разнообразное устное народное творчество. Основные фольклорные жанры:

• тэлунгу — мифологический рассказ или миф, легенда, предание;
• сиохор — сказка, заимствованная у других народов;
• нингман — волшебная сказка, сказка-миф;
• деуруэн — приговорки, скороговорки;
• намбокан — загадки, шаманские песнопения, плачи, песни дярин.

Очень развито у народа песенно-танцевальное искусство. У нанайцев существует много ансамблей, проводятся различные фестивали песни и танца.

Традиции

Хозяйственный календарь нанайцев включает в себя 5 месяцев с названиями рыб, что говорит о важности рыбного промысла в жизни этого народа.

Нанайцы пользовались различными амулетами, чтобы уберечь себя от злых духов. Особенное внимание уделялось беременным женщинам и новорожденным. Они носили специальные обереги.

Существовал у народа культ огня. Дома каждый день «кормили» огонь очага, в тайге — огонь костра. В каждом жилище была фигурка духа покровителя дома и семейства диулин. Нанайцы верили, что он оберегал здоровье всей семьи и помогал при охоте на пушного зверя.

По умершему проводили ряд поминок. Первые — сразу после смерти, затем на седьмой день. Считалось, что в эти дни душа умершего возвращается после обхода всех мест, где он был при жизни. Все родственники умершего принимали участие в похоронном обряде. Хоронили человека на 2 или 3 день после смерти. Дальние родственники и соседи клали в гроб умершего нож, топор, котелок, нож, блюдце и тарелку. Женщинам кроме этого клали ее ножницы.

Нанайцы считали, что душа умершего человека после смерти в течение года находится в маленькой куколке из дерева, которая называется «пане». Каждый день эту куколку кормили, а через год шаман отправлял душу в загробный мир. До конца 19 века умерших хоронили в больших наземных «домах».

Существуют у нанайцев также и свадебные обряды и традиции. Родители заранее выбирали детям невесту и жениха, заключали с их родственниками соглашение. Жених должен был отдать отцу невесты большой выкуп в виде денег или дорогих тканей, драгоценных металлов. На разницу в возрасте между будущими супругами не обращали внимания, нередко она могла достигать и 25 лет, причем старше иногда был не только жених, но и невеста.

У народа была традиция, согласно которой девочку в малолетнем возрасте забирали в семью будущего мужа и растили до половозрелого возраста, приучали к традициям своей семьи.

Свадьба состояла из сватовства, выкупа, получения приданого, праздничного застолья и переезда жены в дом мужа. Между договором и сватаньем мог пройти год и больше, так как для мужчины законным брачным возрастом было 17-19 лет, для женщины — 16-17 лет. Согласие на свадьбу давала мать невесты, но сразу ответ давать было неприлично.

Во время свадьбы нанайцы проводили обряды с жертвоприношениями божествам. Проводились свадебные обряды, которые приносят в дом молодых достаток и благополучие. Например, невеста должна два раза ногой ступить в котел, первый раз у себя дома, второй — в доме мужа. После свадьбы невеста не могла уйти сразу жить в дом мужа. Еще 3 дня или даже год после свадьбы она жила с родителями, потом уходила в новый дом навсегда. У представителей нанайской знати могло быть много жен.

Рождение ребенка всегда считается у нанайцев большим праздником. А если женщина рожала двойню, это было еще более радостным событием. С древних времен у нанайцев существует культ «адау» в честь близнецов. Всю жизнь их считают священными людьми и верят, что один из них обладает властью над животными, второй является покровителем духов воды.