63 года назад произошла первая ядерная катастрофа в СССР: последствия не ликвидированы до сих пор
— «Маяк» — это производственный комплекс в России, который занимается переработкой ядерного топлива и хранением радиоактивных отходов. Он находится в Челябинской области. Первые исторические документы говорят нам о том, что Сталин поставил перед Курчатовым задачу о создании ядерного оружия. Плутоний был создан в лабораторных условиях, но для производства ядерной бомбы требовалось больше места. Выбор пал на Челябинскую область.
По каким критериям выбирали эту площадку? Самолет-шпион не мог даже гипотетически долететь до этого места. Для охлаждения и работы реакторов требовалось большое количество воды — рядом была река Теча. И что особенно важно — малонаселенность местности. Секретность была соблюдена. В 1945 году первые военные и заключенные ГУЛАГа, последних на объекте насчитывалось до 10 тысяч человек, прибыли на территорию будущего Озерска, чтобы копать котлован и строить реактор.
Вся история про «Маяк» омрачена экологическими катастрофами. Когда планировали производить плутоний, не представляли, в каких объемах будут производиться жидкие радиоактивные отходы. Нужно было много пресной воды и для сброса жидких радиоактивных отходов. И куда их стали сбрасывать? В имеющиеся водоемы. Первой пострадала река Теча. Никто не обратил внимания на то, что на ее берегах располагалось 39 населенных пунктов, где жили несколько тысяч человек. Завод, который построили в верховье реки, был секретен. Соответственно,
местным жителям ничего не говорили о том, что в водоем сбрасываются радиоактивные отходы.
Так вот, местное население, проживающее на реке, пользовалось водой, так же, как и десять, и сто лет назад. Но в 1949 году это была уже не просто вода, это были жидкие радиоактивные отходы. Верхняя деревня — Метлино — располагалась всего в семи километрах от места сброса. Моя коллега по правозащитной деятельности Любовь Ладейщикова, которая проживала в данной деревне, вспоминала, что дети были очень рады тому, что происходило с рекой: мертвые рыбы плавала вверх животами. Они ловили их и с удовольствием жарили на берегу.
Моя мама, которая в этот момент проходила практику в московской клинике № 6 для радиационных больных (эта клиника существует и сегодня), рассказывала мне, что рыба, которую привозили из Челябинской области, когда ее клали на рентгенбумагу, мгновенно давала такой же снимок, как и рентгеновский. Можете представить, какой мощности было радиоактивное облучение. И всю эту воду люди использовали: пили, поливали огороды, стирали, поили скот, купали детей.
— И никто из местных не ощущал перемен в своей жизни от такого соседства?
— Сегодня мы знаем, что в 49–50-е годы, когда «Маяк» сбросил в воду радиоактивные отходы радиоактивностью 3 млн кюри, 75 процентов населения села Мюслюмово заболело лучевой болезнью. Медицинское обслуживание осуществлялось врачами закрытого города. В 1952 году впервые обратили внимание на здоровье населения и поручили организовать стационар на 10 коек для сельского населения.
В 52–54-е годы, когда поняли, что люди массово болеют и умирают, издали кучу нормативных актов, чтобы каким-то образом людям запретить пользоваться рекой.
Что им говорили? Вода в реке отравлена. А вы — деревенский житель — приходите на берег реки, а там, как и раньше плавают утки, на берегу растет трава… Ничего не изменилось для вас, за исключением плавающей мертвой рыбы. Что вы делаете? Если днем берег охраняет милиционер, то вы приходите к реке ночью, поливаете огород, а утром делаете вид, что соблюдаете нововведение. Такая игра со стороны государства.
В 51-м году принимается решение прекратить сброс высокоактивных отходов в реку Течу и начать хранить их в подземных емкостях (железобетонные сооружения под землей). Среднеактивные отходы тоже прекратили сбрасывать в Течу, теперь их сливали в озеро Карачай. Низкоактивные отходы продолжили сливать в Течу, несмотря на то, что по берегам жили люди. В течение десяти последующих лет 35 населенных пунктов полностью эвакуировали и ликвидировали до состояния чистой лужайки. Эвакуация происходила жестко, потому что люди не хотели покидать родной край.
— Был ли взрыв неожиданным для сотрудников комбината?
— По архивным документам мы уже знаем, что первые недостатки в хранилище были обнаружены еще в марте, но никто не обратил на них внимания. Атомная индустрия страдала головокружением от успехов. Атомщики быстро создали плутоний, сделали ядерный заряд, а потом и ядерную бомбу. И на том, насколько эффективно работало предприятие, базировалось могущество страны. Кто будет обращать внимание на какие-то недочеты? Люди вручную ликвидировали аварийные ситуации, когда, например, застревал радиоактивный материал.
29 сентября 1957 года в 16 часов дня в соцгороде, как на тот момент назывался закрытый город Озерск, шел футбольный матч. Один из рабочих смены заметил, что со стороны комплекса хранения радиоактивных отходов, который в документах называется С-30, идет желтый дым. Сотрудник ушел в основное здание, чтобы позвонить и сообщить об утечке, после чего сразу раздался взрыв. По счастливой случайности никто в этот момент не погиб. Что произошло? Взорвалась подземная емкость с жидкими радиоактивными отходами, 20 млн кюри попали в атмосферу. Сегодня Росатом утверждает, что 18 млн кюри осталось на промплощадке «Маяка», и только 2 млн кюри поднялись на несколько километров и за 11 часов, согласно направлению ветра, сформировали восточно-уральский радиоактивный след. Радиоактивное облако накрыло огромное территорию. 272 тысячи человек попали в зону загрязнения.
Больше всего пострадали два населенных пункта, людей из которых через какое-то время эвакуировали, а дома, хозпостройки и огороды сравняли с землей. Пострадала ближайшая деревня Бердяныш, в которой проживало татаро-башкирское население.
У них изъяли весь домашний скот, который не подлежал дезактивации. Животных расстреливали на глазах у хозяев и тут же закапывали. Людей еще не увезли, как начали разрушать их дома. Картина, поражающая своей жестокостью.
Так как действовал режим охраны государственной тайны; никому из деревенских не говорилось о причинах подобного поведения.
В последующий год государство эвакуировало еще 23 населенных пункта, оставив деревню Татарская Караболка, люди в ней живут до сих пор. На сегодня есть разные версии, почему эта деревня там осталась, но она — самая жизнеспособная: люди сопротивлялись переселению, так как никто не знал истинных причин эвакуации. Когда им было несколько раз предложено переехать и каждый раз они не являлись в пункт сбора, государство просто махнуло на них рукой.
С 1957 года мы имеем 23 тысячи квадратных километров загрязненной территории, 23 выселенные деревни, 272 тысячи облученных человек среди местного населения.
Это было давно, но даже в этом году производственное объединение «Маяк» заключило производственный договор на проведение мероприятий по очистке данной территории от последствий аварий 1957 года.
— Надежда, вас лично данная авария как-то коснулась?
— Моя бабушка, Козлова Надежда Ивановна, приехала в 1948 году строить Маяк, она была инженером. К сожалению, она умерла до моего рождения, у нее был рак лимфатической системы. Мой отец, Гаев Лев Николаевич, родился в Свердловске и был мобилизован 30 сентября 1957 года для участия в ликвидации аварии на «Маяке». Он умирал у меня на глазах с 1983 по 1985 год, у него был очень тяжелый рак кишечника с метастазами в легкие. Для меня это все еще живая история о том, как страдал он, как страдала я в свои 12 лет. Эти двое людей для меня — прямые жертвы деятельности атомной индустрии.
Я родилась в 1972 году в Озерске, никогда не знала, что производится в нашем закрытом городе. Я знала, что у нас есть завод, что мой папа там работает, а моя мама лечит тех, кто там работает. Но серьезно мы заговорили об открытии информации только в начале 90-х годов, когда Росатом впервые опубликовал информацию об авариях и закрытых городах. Все это носило негативный окрас, ведь есть жители закрытых городов, которые имели какие-то льготы и привилегии от государства, и есть жители пострадавших от загрязнения территорий, которые не имели ничего, кроме проблем со здоровьем.
Вот нам, жителям закрытого города, постоянно говорили о том, что вот эти жители окружающих территорий — это не просто люди, это злоумышленники, которые придумывают себе болезни, они даже женятся друг на друге, вместе пьют, чтобы рожать больных детей, а потом идти в суды и требовать с «Маяка» деньги за свои болезни. Эта версия представлялась мне несколько абсурдной, трудно представить себе людей, реализующих столь долгосрочный план для того, чтобы иметь повод пойти в суд. Тем не менее в нашем городе была именно такая росатомовская идеология.
Впоследствии я окончила университет и случайно попала на экологическую конференцию, где впервые услышала выступление экологического руководителя из Озерска. Он рассказал о сбросе в Течу 3 млн кюри, об аварии 57-го года в 20 млн кюри, упомянул ветровой разнос в 67-м году над озером Карачай — 120 млн кюри… Плюсом ко всему стандартная ежедневная деятельность, в результате которой вся окружающая территория загрязнена.
Я была шокирована тем, что можно так врать. А как же мы, живущие в Озерске, там же все это отрицают?
Он удивился: почему все всё знают, но мы действуем в интересах государства. Я бегу к маме, задаю ей много вопросов. Выясняется, что в нашей семье была еще одна жертва — моя сводная сестра по отцу умерла от заболевания головного мозга. Я понимаю, что нужно что-то делать, как-то бороться с этим. Как это делать в закрытом городе, где ты всегда под надзором ФСБ? Со всех сторон на меня давили: против государства идти нельзя, ты не имеешь права, мы на эти темы не говорим…
После экологической конференции я создала общественную организацию «Планета надежд», мне хотелось в атмосфере полной безнадеги дать людям шанс на надежду. 15 лет мы активно работали, проводили юридические консультации. Мы участвовали в отселении жителей села Муслюмово. Сегодня я вспоминаю наиболее громкие дела, они же и самые грустные — серьезно пострадавшие люди в большинстве своем не добились справедливости в суде.
Дело внутриутробных ликвидаторов
Наиболее яркое — дело внутриутробных ликвидаторов. Их матери были беременны в момент участия в ликвидации аварии 1957 года либо ликвидации последствий сброса в реку Теча. В тот момент трудовое законодательство не защищало беременных женщин, не видело в этом ничего особенного и руководство завода. В результате в городе родилось очень много детей, которые были больны и вскоре умирали. Но часть этих детей выжили, и примерно в сорок лет у них стали проявляться нетипичные заболевания, связанные с щитовидной железой, иммунитетом, лимфатическим током и обменом веществ.
Когда люди стали обращаться к врачам, те удивлялись, потом брали карточку родителей и говорили: «Все понятно, ваша мама была ликвидатором».
Им выдавали справки, что заболевание связано с воздействием радиации на плод во время беременности, и потом эти справки не давали им ничего. Росатом и «Маяк» сразу заняли такую позицию: поскольку эти люди не работали в ликвидации руками, значит, они в этом процессе не участвовали. Я спорила в суде с юристами Росатома: как можно разделять мать и плод, если они являются единым целым, и на плод воздействие вредных факторов оказывается более сильное? Они были непреклонны: физического лица не существовало, значит, ни на какие льготы у него права нет. Мы прошли все стадии суда, и Верховный суд послал нас к законодателю. В Законодательном собрании сидят лоббисты Росатома, которые не дадут пройти ни одой законодательной инициативе, которая может заставить данную организацию потратить на кого-то хоть копейку.
Дело вдов ликвидаторов
Другая история — дело вдов ликвидаторов. У этих женщин мужья умерли, в основном от рака. Им всем было отказано в компенсации, так как они овдовели до принятия соответствующего закона в 1993 году. Моя мама участвовала в этом деле и стала первой, кто получил данную компенсацию. Но потом «Маяк» у нее эти выплаты, хотя они и были копеечными, отобрал. Судья, которая ранее была юристом «Маяка», сказала мне: «Надя, мы не хотим ни одного прецедента, чтобы в области вдовы ликвидаторов «Маяка» получали хоть какие-нибудь деньги». Чтобы вы понимали: компенсация — это примерно 100 рублей в месяц, которые платит не Росатом, а бюджет страны. Против лома нет приема, и дело мы проиграли. К сожалению, это закончилось для меня личной трагедией — моя мама начала получать эту компенсацию, а потом у нее ее отобрали. У мамы в результате нервного удара быстро развилась деменция, и через год она умерла.
Дело Ксении Казанцевой
Следующее дело — история Ксении Казанцевой, которая родилась у жительницы села Муслюмово. Мама из села уехала, но радиацию увезла с собой. У нее родилась двойня. Один ребенок сразу умер, Ксения выжила, но с тяжелыми неврологическими нарушениями. Медики установили связь ее заболевания с воздействием радиации на мать, ей определили льготы, до 18 лет она ими пользовалась. В первую очередь речь идет о санаторно-курортном лечении. Но по достижении совершеннолетия ровно на следующий день все льготы исчезли. Ксения до 18 лет перенесла операцию, поэтому могла передвигаться на костылях. С рождения у нее была нарушена речь, но был полностью сохранен интеллект. Она даже смогла освоить профессию швеи.
Мы подали в суд, чтобы восстановить ей льготы. Ну что изменилось после ее дня рождения? Страдания не исчезли, болезни те же… Суд нам отказал во всех инстанциях, традиционно отправив к законодателям. А депутатам вместе с Росатомом глубоко плевать на такую девочку, как Ксения Казанцева. Мы пошли другим путем — подали в суд на «Маяк» с требованием обеспечить Ксению жильем в Челябинске, чтобы она могла работать по профессии, потому что в деревне работы для швеи просто нет. Нам тоже отказали. Мы судились с 2007 по 2015 год, за этот период наше дело рассматривали 33 судьи разных уровней. Лучшие юридические умы бились за то, чтобы не дать компенсацию девочке-инвалиду.
Дело Регины Хасановой
И последнее дело, о котором я хотела бы рассказать, это история маленькой Регины из деревни Караболка.
В 57-м эту деревню не эвакуировали. Более того, местных детей подключили к работе по ликвидации последствий аварии.
Как и все школьники того периода, они участвовали в сборе урожая. И если 28 сентября они урожай выкапывали, то уже 30 сентября им поручили весь собранный урожай закопать обратно. Конечно, и речи не было о мерах радиационной безопасности.
В этой деревне в 2005 году рождается Регина Хасанова, бабушка которой как раз и была ликвидатором аварии в 1957 году. В 2009 году у Регины обнаруживается рак печени, причиной которого, согласно официальному заключению экспертного совета, стало воздействие радиации на ее бабушку. Мама девочки, как второе поколение пострадавших от аварии на «Маяке», начинает получать меры социальной поддержки, но события развиваются трагически — после второй операции Регина умирает. После похорон мама пришла в органы социальной защиты с жалобой на смерть своего ребенка, ей сказали, что ей ничего не положено.
Мы направили документы в экспертный совет, в результате нам прислали подтверждающую бумагу, что смерть наступила в результате болезни, вызванной радиационным облучением бабушки Регины. Мы идем в суд с иском о возмещении морального вреда матери. Суд отказывает с мотивировкой, что в 57-м году не было закона о моральном вреде.
В нашей стране есть огромная когорта людей, которые являются потомками облученных, но они даже не предполагают, что радиация — причина их сегодняшних болезней. И они не могут никуда обратиться, чтобы проверить, вызваны ли их заболевания радиационным воздействием. А почему? Потому что Росатому удалось на законодательном уровне добиться того, чтобы люди не имели возможности получить хоть какую-то компенсацию, если их предок умер до 93-го года. А теперь представьте, многие ли из облученных в пятидесятые годы пережили девяностые?
Страж радиоактивной реки
Гилани Дамбаев приехал в поселок Муслюмово в Челябинской области в 1987 году, работать строителем в совхозе. Тогда он еще не знал, что поселок, где он поселился, находится в зоне заражения комбината "Маяк", где перерабатывают отходы ядерного производства.
Бывшие жители Муслюмово вспоминают, что первый раз радиоактивные отходы в Течу спустили еще в 1949 году. Тогда на "Маяке", вероятно, думали, что все вредное как-нибудь осядет в речном иле, не причинив вреда окружающей среде. Людям об опасности, естественно, никто ничего не сказал.
Потом в 1957 году случилась "Кыштымская авария", первая и одна из крупнейших во времена СССР. О ней власти долгое время тоже молчали. В зону заражения радиацией после "Кыштыма" попало и Муслюмово, от которого до комбината в Озерске по прямой всего лишь около 70 км.
После этого почти полвека обитатели Муслюмово жили рядом с радиоактивной рекой, не зная об этом.
"Мы даже не понимали, что такое радиация: ведь ее не поймаешь, не схватишь, в карман не положишь, – вспоминает Гилани, рассказывая о бывших обитателях поселка. – Радиация? Что такое радиация? Мы купались. После работы дети купались, мы тоже. Скотина к речке подходила, колхозное стадо воду пило".
Гилани рассказывает, что жители Муслюмово перестали купаться в реке Тече лишь в начале 90-х годов.
"Когда Ельцин приехал в 93 году, вот тогда перестали, когда он нас оповестил, что тут жить нельзя, – вспоминает он. – Он нам и рассказал, что нас переселяют. Но меня, как вы видите, с 1993 года "переселяют", но все не могут вытолкнуть отсюда".
Дамбаев – уроженец Чечни. В Муслюмово он приехал в 1987 году.
"Я учился в Московском академическом хореографическом балетном училище. После училища год проработал по специальности, а потом поехал строить КАМАЗ, на комсомольскую стройку, – рассказывает он. – Романтика, молодежь, друзья. Потом в Германии год отслужил, потом поехал на БАМ, а с БАМа уже переехал сюда, вот в этот совхоз".
Потом в Чеченскую войну его дом на родине был разрушен, и мужчина с семьей вынужденно остался на Урале. Когда в 2000-х годах Муслюмово решили наконец переселить, его обманули с жильем.
Так Гилани вынужденно стал правозащитником и хранителем радиоактивной Течи. Даже сегодня дозиметр на берегу реки показывает от 170 до 3000 микрозиверт в час, при том что максимально допустимый показатель – 18 микрозиверт.
"Какой был самый высокий показатель? В микрозиверт было больше нормы в 380 раз, в микрорентген в час – в 7800 раз", – вспоминает Гилани. Он уверен, что радиоактивные выбросы с "Маяка" в Течу сливаются до сих пор.
Сейчас он сотрудничает с организацией, которая помогает жертвам аварии на "Маяке". И продолжает жить в мертвом поселке на берегу зараженной реки, даже несмотря на то, что уровень радиации в его теле превышает норму в восемь раз.
"Теча заражена с 1957 года, – показывает окрестности Гилани. – После аварии здесь вроде бы висит знак: "Запретная зона". Но если я говорю кому-то: "Не купайтесь здесь!" – мне не верят. Думают, будто мы просто так мешаем купаться. Зимой у нас тут ловят рыбу, везут в город продавать и продают".
"Тут у нас коровы пасутся, на водопой приходят, а потом домой идут и молоко нам дают, – продолжает рассказывать мужчина. – А пока деревню не снесли, с того берега школьники через эту речку проходили и каждый день ходили в школу вот в этом месте".
Гилани говорит, что его предупреждения о радиации мало кто воспринимает всерьез.
"Если кто подъезжает на машинах и останавливается, я подхожу объясняю, что нельзя здесь спускаться и купаться и вообще что-либо делать, – рассказывает он. – Но об этом никто не знает. Допустим, едет человек вдоль речки, устал, остановился, видит: вода чистая. Он может чай вскипятить воду попить, отдохнуть, искупаться. И за это время он очень много может схватить радиации, потому что в иле же все осталось. А знака об опасности у нас нет".
Дамбаев вспоминает, что несколько месяцев в Москве судился с Росатомом, требуя, чтобы ведомство огородило Течу, чтобы доступа к радиоактивной воде не было "ни скотине, ни человеку".
"Но мы проиграли, – рассказывает он. – Они сказали, что все эти знаки есть, что мост покрашен и все как будто оповещены. Но на самом деле до Тобола, куда Теча впадает, никто ничего не знает".
Не удалось семье отсудить себе и положенное жилье. По словам Дамбаева, каждому переселенцу, которого вывозили из зараженного Муслюмово, было положено жилье на сумму в 1 млн рублей. Но на деле чиновники и Росатом переселяли людей в гораздо более дешевое жилье, кладя разницу себе в карман. К тому же поселок Ново-Муслюмово, куда массово переселяли село, построили всего лишь в паре километров от зараженного берега. И сейчас эти дома, как оказалось, загрязнены радоном.
"В 2006-2007 году и до 2010-го шло переселение села, были выделены деньги из федерального бюджета, плюс из области добавили около 2 млрд, – вспоминает Дамбаев. – Но руководство решило, что наши деньги уплывают, и надо их в кармане оставить. И вот на одну квартиру дали миллион, а на нашу – себе в карман положили. И мне шесть лет понадобилось, чтобы отсудить этот дворец, каждый год по три-четыре процесса в течение шести лет. Три раза ездил в приемную президента, премьера и генпрокурора Чайки – ноль".
Он не единственный, кто пострадал. Его соседку Веру Ивановну чиновники при переселении тоже обманули с жильем.
"Нам дали квартиру. Но мы туда приехали – оказалось, что там невозможно жить: печка дымит, холодно, туалета нет, воды нет, соседи не дают ни воды, ни в туалет сходить", – вспоминает женщина.
Дамбаев все еще верит, что однажды победит чиновников.
"Верю! Я не тороплюсь. Пока хватит жизни, буду биться до тех пор, когда мне не вручат жилищный сертификат, – говорит он. – Я возьму себе квартиру и уеду отсюда".
Но в то же время он рассказывает, что большинство его бывших соседей, которые живут в Ново-Муслюмово, умирают от рака. У него самого тоже букет диагнозов: сахарный диабет, было три инсульта. По данным Гринпис, в зоне вокруг "Маяка" люди в целом болеют онкологическими заболеваниями втрое чаще, чем в среднем по России. Но никто из властей не обращает на это внимания.
"Мне правда нужна. Я стараюсь жить по закону, всю жизнь старался. И, когда кто-то нарушает закон, я органически это не перевариваю, это все меня гнобит, – говорит Дамбаев. – Мы сейчас живем и тихо-мирно угасаем, не требуя своего. Но если это было бы в проклятой Америке – там у властей уже были бы больше проблемы с народом".
Река Теча. Прошлое и настоящее радиоактивной реки
В Челябинской области начинается печально известная река Теча. Из-за деятельности человека в середине XX века она оказалась загрязнена радиоактивными отходами. И хотя некоторые говорят, что сейчас река якобы уже не так опасна, а на её берегах нет предупреждающих табличек, мы сами убедились, что уровень радиации местами до сих пор очень велик и представляет опасность для человека. В этой статье расскажу не только о радиации, но и об истории реки и о самых интересных фактах.
Река Теча в цифрах и фактах
Река Теча берёт начало в Челябинской области. Она связана с широко известной на Урале Каслинской озёрной системой. Цепь озёр протоками соединяется с нижним озером Иртяш. Из него-то раньше и брала начало река Теча, затем протекала через озеро Кызылташ и вытекала из него. Сейчас река берёт начало за искусственным Теченским каскадом водоёмов.
Длина реки Течи 243 км (из них 156 км приходится на Челябинскую область), площадь бассейна 7600 кв. км. Река имеет равнинный характер, русло умеренно извилистое. В верхнем и среднем течении пойма преимущественно заболоченная. Воды в этой части реки немного. Ближе к устью объём воды увеличивается за счёт притоков. Теча впадает в реку Исеть около города Далматово, на территории соседней Курганской области, и относится к бассейну Оби. Урез устья 78 м. Средний годовой объём стока около 250 млн куб. м.
Река Теча и Покровская церковь в селе Першинском
По одной версии название реки произошло от татарского слова «тёче» – «пресный», а по другой – от старорусского слова, означающего «течение».
В 1907 году ихтиологом И.В. Кучиным у истока реки Течи из озера Иртяш была создана передвижная ихтиологическая лаборатория – предшественница первой на Урале рыбоводной станции на озере Аракуль.
Кстати, реку Течу проезжают по мосту все, кто едет по трассе Екатеринбург – Челябинск.
Радиоактивные беды Течи
Раньше Теча была чистой рекой. На её берегах жили тысячи людей, использовали воду в хозяйственных целях, купались в реке, рыбачили, просто отдыхали. Всё изменилось, когда в 1946 году в Челябинской области началось строительство первого в стране промышленного реактора для производства оружейного плутония для атомной бомбы. Промышленная площадка комбината 817 им. Д.И. Менделеева, позже переименованного в производственное объединение «Маяк», разместилась на берегу озера Кызылташ, в районе истока реки Течи (в наши дни располагается на территории закрытого города Озёрска). В июне 1948 года состоялся пуск первого в стране уранграфитового ядерного реактора А-1 («Аннушка»). Также позже на «Маяке» стали перерабатывать облучённое ядерное топливо.
В то время мало что знали о негативном воздействии радиоактивных веществ на живые организмы. Если высокоактивные радиоактивные отходы хранили в специальных ёмкостях, то средне-и низкоактивные жидкие радиоактивные отходы просто-напросто сливали в реку Течу. В состав сбросов входили стронций-89 и -90, цезий-137, рутений-103 и -106, цирконий-95 и ниобий-95.
Сброс радиоактивных отходов в реку производился до 1956 года. Это привело к её радиоактивному загрязнению. Первое время местных жителей даже ни о чём не предупреждали, и они спокойно продолжали использовать реку, как и их предки.
Основная часть загрязнения (до 98%) поступила в реку с марта 1950 по октябрь 1951 года. Тогда сбросы были почти бесконтрольными. В реку попадало в среднем около 160 ТБк радионуклидов в день, а в отдельные периоды оно достигало 3,7 ПБк в день. А ведь на реке было много сёл и деревень…
Затем для исключения новых поступлений радионуклидов в реку в её верховьях построили Теченский каскад водоёмов. Он включает в себя промышленные водоёмы В-3 (Кокшаровский пруд), В-4 (Метлинский пруд), В-10, В-11, а также правобережный и левобережный каналы для отвода воды. Первые два пруда существовали ещё до появления «Маяка». После строительства Теченского каскада с 1956 года прямое поступление радиоактивных веществ в реку Течу прекратилось. Верхние водоёмы используются в проточном режиме, а из замыкающего (В-11) уже ничего не вытекает.
Для отведения «чистой» воды из озёр Каслинской системы проложили обводной канал из озера Иртяш в озеро Бердениш и затем в реку Течу. Однако в результате аварии 1957 года озеро Бердениш и прилегающая территория оказались сильно загрязнены радиацией – тут прошёл Восточно-Уральский радиоактивный след (ВУРС). Этот канал перекрыли и вывели из эксплуатации, а взамен построили новый обводной канал по левому берегу озера Кызылташ в обход В-3, В-4 и В-10.
Однако к моменту прекращения сброса радиоактивных отходов река оказалась уже сильно загрязнена радионуклидами. Строительство Теченского каскада остановило попадание в реку новых партий радиоактивных отходов, но не привело к очищению реки. Радиоактивные вещества осели на дне реки и на прилегающих участках поймы, а в результате хозяйственной деятельности оказались загрязнены и некоторые участки территорий населённых пунктов.
Часть радионуклидов уходила и ниже по течению. Существенно загрязнена река Исеть ниже устья Течи. Учёные обнаружили радиоактивные вещества с «Маяка» вплоть до устья реки Оби, но там их концентрация не представляет опасности для человека.
По данным авторов книги «Особенности радиационной обстановки на Урале», всего за период с 1949 по 1956 год в Течу сбросили 76 млн куб. м сточных вод общей активностью более 100 ПБк. Площадь загрязнённой территории составила 2000 кв. км общей протяжённостью около 1000 км.
Авария 1957 года на реке Тече напрямую не отразилась – Восточно-Уральский радиоактивный след прошёл в стороне. В наши дни ПО «Маяк» уже не хранит высокоактивные отходы в жидком виде, а использует технологию остекловывания.
Согласно энциклопедии «Челябинская область», в настоящее время радиоактивность вод Течи (ниже Теченского каскада водоёмов) почти на всём её протяжении в пределах Челябинской области превышает фоновые значения: по стронцию-90 – в 290-690 раз, а по цезию-137 – в 2-47 раз. В створе Асанов мост удельная активность стронция-90 достигает 63,6 Бк/л (среднегодовая 41,4 Бк/л), а в створе села Нижнепетропавловского снижается до 17,6 Бк/л. Удельная активность цезия-137 в этих же местах изменяется от 1,89 до 0,08 Бк/л соответственно. Загрязнение реки и поймы неравномерно и на разных участках сильно отличается.
Несмотря на всю опасность, в низовьях реки Течи мы встречали рыбаков. Говорят, что сами рыбу они не едят, а скармливают кошкам. Попадаются тут и просто отдыхающие. Некоторые ошибочно полагают, что Теча уже не опасна, а кто-то и вовсе не знает о её радиоактивном загрязнении (тем более никаких предупреждающих табличек здесь нет).
Рыбаки на реке Теча в селе Першинском
Воздействие на местных жителей
Сброс радиоактивных отходов не мог не сказаться на местных жителях. Радионуклиды загрязняли воду, попадали в сельскохозяйственные растения, корма, в организмы домашних животных. Наиболее высоки уровни радиации были в рыбе и водоплавающей птице.
Облучение местных жителей состояло как из внешнего, так и внутреннего. Часть радионуклидов попадала в организмы жителей прибрежных деревень и сёл вместе с пищей из продуктов местного производства и с речной водой. В организме они постепенно накапливались и приводили к негативным воздействиям. Например, стронций-90 хорошо накапливается в костях, приводя к длительному облучению.
В 1951 году составили план ликвидации последствий сброса радиоактивных веществ. Бесконтрольный сток в Течу прекратили, а русло попытались промыть чистой водой. Для населения построили колодцы и водопровод, питающийся от подземных вод, при этом запретили брать речную воду, рыбачить и вести любую деятельность около реки. Вдоль реки поставили забор из проволоки (к настоящему времени от него лишь кое-где остались отдельные столбики). Тем не менее, некоторые жители не осознавали опасность и продолжали использовать прибрежные территории, в том числе для выпаса скота и заготовки сена – больно уж хорошая трава росла на заливных теченских лугах. Потом с молоком радиоактивные вещества попадали в организм.
Лишь в 1954-60 годы, спустя продолжительное время после загрязнения реки, с берегов Течи переселили около 7,5 тысяч человек из 19 пострадавших населённых пунктов. Среди них Метлино, Асаново, Курманово, Карпино, Ветродуйка, Осолодка, Бакланово, а также частично Муслюмово, Бродокалмак, Нижне-Петропавловское. При этом основную часть села Муслюмово отселили от реки только в наши дни – лет 10 назад.
К этому времени жители уже успели получить значительные дозы радиации. Облучение привело к увеличению смертности от рака, заболеваемости лейкозами, негативным изменениям в работе отдельных органов и систем. Численность облучённого населения специалисты оценили в 124 тысячи человек, из них 28 тысяч человек – в «значимых» дозах. Хроническая лучевая болезнь была диагностирована у 940 жителей, а 1975 человек, родившихся в 1950-53 годы, оказались облучёнными внутриутробно. Сейчас основным дозообразующим радионуклидом является стронций-90.
Река Теча в Муслюмово
Однажды мы решили съездить в Муслюмово, чтобы снять этот посёлок и старинную мельницу Злоказовых на фото и видео. Захватили и дозиметр.
Переселение жителей прибрежной части села Муслюмово началось лишь в 2009 году – спустя более 60 лет после загрязнения реки. Местные жители полагали, что расселять их в советское время не спешили для проведения эксперимента по долговременному воздействию радиации на человека.
Сейчас на месте посёлка раскинулся обширный пустырь, на котором местами заметны следы бывших строений, а на картах в навигаторах до сих пор отмечены дома и улицы. Впрочем, некоторые постройки пока что сохранились: несколько отдельных домов, бывшие магазины и дом быта, памятник погибшим на фронтах Великой Отечественной войны. Но больше всего впечатляет огромная, старинная мельница.
Первую остановку мы сделали около автомобильного моста. Тут радиационный фон оказался в пределах нормы. Да и не удивительно – при строительстве моста всё отсыпали привезённым щебнем. Больше поразил неприглядный внешний вид реки и неприятный запах. Дело в том, что сейчас реку загрязняет ещё и птицефабрика.
Далее мы отправились к руинам старой злоказовской мельницы. Здесь оказалось уже интереснее. При приближении к реке счётчик показывал всё больше и больше. Около мельницы насыпана земляная дамба – тут была плотина. Если в других местах загрязнённый ил во время паводков промывается (там основное загрязнение расположено на некоторой глубине), то здесь загрязнённые частицы задерживались около дамбы. Чем ближе мы приближались к болоту и реке у конца дамбы, тем выше были значения на приборе: 200, 400, 600, и, наконец, почти 800 мкР/ч… И это не предел! Попадались свидетельства, что в отдельных точках уровень радиации здесь доходит до 2000 мкР/ч. Долго находиться здесь нам не захотелось, и мы поспешили уйти обратно к берегу. Кстати, никаких предупреждающих табличек тут нет.
Напомню, что безопасным считается уровень радиации до 30-50 мкР/ч. Конечно, кратковременное нахождение на загрязнённой местности с несколькими сотнями мкР/ч не приведёт к трагическим последствиям. Полученная доза не сравнится, например, с процедурой КТ лёгких, которую многие прошли во времена пандемии COVID-19. А вот местным жителям не позавидуешь. Последствия могут возникнуть и при попадании загрязнённых веществ внутрь организма.
При посещении этих мест важно не угодить в ил, в котором сконцентрирована основная часть радионуклидов, а также не вдыхать радиоактивную пыль. А ещё в этой части Челябинской области лучше не покупать ягоды, грибы и рыбу у придорожных торговцев.
Территория отселённого села Муслюмово
Теченский завод и корундовая фабрика
Для полной картины реки Теча нельзя не рассказать и о более далёкой истории. В 1840 году владельцами Кыштымского горного округа в верховьях реки Течи был построен небольшой Теченский железоделательный завод. По данным авторов энциклопедии «Металлургические заводы Урала XVII-XX вв.», с небольшими остановками завод проработал до 1918 года. Он был вспомогательным для Каслинского завода, производил шинное и резное железо, а со второй половины 1850-х годов – ещё и листовое кровельное железо. Интересно, что посёлка при нём не возникло. Рабочие приезжали сюда на время, в основном из Кыштыма, и жили в казармах.
Как пишут авторы энциклопедии «Челябинская область», в 1952 году при реконструкции старой плотины строители обнаружили чугунную плиту с надписью:
«Перестройка сего Теченского прореза произведена уже в третий раз с начатия плотины в лете 1853 года при владении гг. управляющими заводами их высокоблагородия Антона Михайловича Залуцка и Льва Николаевича Дыханова строителем Николаем Ивановичем Наумовым».
Фрагмент карты 1908 года с обозначением Теченского завода
В 1902 году на территории между озёрами Иртяш и Кызылташ геолог А.П. Карпинский открыл Кызыл-Ташское месторождение корунда (наждака). После этого началось переоборудование корпусов Теченского железоделательного завода под корундовую (наждачную) фабрику для производства абразивных материалов, наждачных кругов, точил для кос. Первую продукцию она выдала в 1906 году.
И открытия продолжились. В 1916-17 годах на южных берегах Иртяша М.О. Клер обнаружил новые проявления корунда (основное месторождение), а также обнаружил редкую разновидность корунда ярко-синего цвета. Это позволило начать производство особого корундового порошка, пригодного для тонкой шлифовки (так называемый «минутник»). Его охотно покупали даже за границей.
Предприятие проработало до 1952 года. Здания бывшей фабрики сохранились до наших дней, но находятся на территории закрытого города Озёрска.
Находка морского динозавра
В 2014 году на берегу реки Течи в Кунашакском районе Челябинской области Сергей Колисниченко, Александр Салов и Кирилл Захаров сделали уникальную находку. При исследовании геологического разреза мезо-кайнозойских отложений они обнаружили фрагменты скелета мозазавра.
Как считают исследователи, мозазавры произошли от древних наземных ящериц и со временем перешли к жизни в воде. Среди современных рептилий к мозазаврам наиболее близки вараны, но сильно уступают им по размерам.
Учёные установили, что это животное погибло на дне бессточного мелководного морского залива. Здесь встречаются многочисленные окаменелости, означающие, что залив был богат жизнью. Тут обитали рыбы, морские ежи, крупные головоногие моллюски аммониты и белемниты, встречались колонии цилиндрических губок. Исследователями также найдены окаменелые фрагменты затонувших стволов деревьев.
В заливе жила группа мозазавров. Обнаружены и следы их жизнедеятельности – копролиты, наполненные мелкораздробленными костями, иглами морских ежей, фрагментами раковин моллюсков и водорослями. Для лучшего переваривания пищи животные заглатывали небольшую гальку, которая помогала перетирать кости и раковины.
После гибели тело мозазавра некоторое время лежало на дне залива, частично погружённое в ил. Другие животные объели мягкие ткани и погрызли части скелета, которые были над поверхностью ила. На некоторых костях животного заметны следы таких погрызов.
Увидеть останки мозазавра можно в экспозиции Государственного исторического музея Южного Урала в городе Челябинске.
Видео
Смотрите видео из нашей поездки в село Муслюмово. Кадры как с земли, так и с высоты птичьего полёта.
Как добраться
Если решите посетить Муслюмово, посмотреть отселённый населённый пункт, старинную мельницу и радиоактивную реку Течу, нужно ехать на автомобиле по трассе Екатеринбург – Челябинск и повернуть по указателю на Кунашак. Проехав Кунашак, двигаться до Муслюмово. Отселённая часть села начинается сразу за мостом через Течу. Справа от дороги на берегу реки будут руины мельницы и бывшего административного здания. Расстояние от Екатеринбурга – 180 км, от Челябинска – 99 км. Со стороны Челябинска можно сократить путь, проехав через Саккулово и Киржакуль (получится 66 км), но дорога там просто ужасная – с многочисленными глубокими ямами в асфальте.
GPS-координаты мельницы Злоказовых на берегу Течи: N 55° 36.649´; E 61° 37.025´ (или 55.610817°, 61.617083°).
Павел Распопов
Литература:
Колисниченко С.В. Самоцветы: Удивительные минералы Южного Урала. – Челябинска: «Аркаим», 2010.
Кучин И.В. Зауральская опытная рыбоводная станция. Краткий отчёт за 1913 г. //Записки УОЛЕ, т. 34, вып. 1-2, 1914.
Материалы Челябинского исторического музея
Металлургические заводы Урала XVII-XX вв. Энциклопедия. – Екатеринбург, 2001.
Рундквист Н.А., Задорина О.В. Урал: Иллюстрированная краеведческая энциклопедия. — Екатеринбург, 2013.
Смагин А.И. Экология водоёмов в зоне техногенной радионуклидной геохимической аномалии на Южном Урале. – Челябинск, 2013.
Уткин В.И., Чеботина М.Я., Евстигнеев А.В., Любашевский Н.М. Особенности радиационной обстановки на Урале. – Екатеринбург, 2004.
Энциклопедия Челябинская область
Форсаж Течи: мы узнали, сколько получишь радиации по пути из Челябинска в Екатеринбург на М-5
Этот мост через Течу проезжал каждый, кто хоть раз добирался из Челябинска в Екатеринбург на машине. Доступ на него свободный, предупреждений — никаких, а при желании можно спуститься к самой воде. Но есть ли здесь избыточная радиация? Мы проверили это, а потом отправились в Муслюмово, после него — к топкому месту у истоков Течи, чтобы выяснить, опасна ли река сейчас.
Сегодня — День памяти жертв радиационных катастроф, который приходится на годовщину аварии на Чернобыльской АЭС: она случилась 26 апреля 1986 года. Но для уральцев нынешний год «юбилейный» по другой причине: загрязнение Течи началось весной 1949 года и растянулось на много лет.
По мосту над Течей каждый день едут тысячи машин
Фото: Артем Краснов
Семьдесят лет спустя на мосту трассы Челябинск — Екатеринбург фонит весьма заметно. Подходишь к нему, и треск индикатора радиоактивности ускоряется вместе с пульсом. У перил в пяти метрах над водой прибор показывает 220–250 мкР/час (микрорентген в час).
Фото: Дмитрий Гладышев
Какова норма? Этот же индикатор в Челябинске показывает фоны в 12–25 мкР/час, а полностью безопасными считаются значения до 30 мкР/час.
Индикатор радиоактивности SOEKS-01M не является профессиональным прибором, но для наших целей вполне подходит. В нём используется датчик Гейгера-Мюллера СБМ-20, популярный ещё с советских времен. Он улавливает гамма-излучение и бета-частицы, правда, не чувствителен к «мягкой» бете
Фото: Артем Краснов
У моста натыкаемся на рабочих в зелёных жилетках, которые запарковали микроавтобус тут же.
— А ты чего так далеко машину поставил? — спрашивает меня один. — Нельзя тут парковаться, что ли?
— На мосту по правилам нельзя, — отвечаю. — К тому же там радиация.
— Какая радиация? — удивляется рабочий.
— Так это же Теча. Излучение раз в семь выше фонового уровня.
Я показываю ему индикатор радиоактивности. Рабочий смотрит осоловело и, кажется, не верит ни на йоту, принимая его за примитивный мобильный телефон.
Под мостом сильное течение, а радиация — умеренная
Фото: Артем Краснов
Мост в самом деле выглядит мирно, и по нему можно беспрепятственно спуститься к самой воде. Что интересно, прямо под ним излучение слабее и зависит от конкретной точки: со стороны «Маяка» радиация ниже (порядка 120–150 мкР/час), в направлении Муслюмово — больше раза в два. Почему так? Вероятно, стремнина под опорами моста вымывает радионуклиды дальше по течению и концентрирует в топкой болотине за ним. Радиация часто распределяется неравномерно, очагами, а карта заражения напоминает забрызганный краской холст: тут густо, там пусто.
За мостом — поросшее травой болото, которое, судя по всему, накопило запас изотопов: повышенный фон чувствуется даже на высоте нескольких метров
Фото: Артем Краснов
Муслюмово, мельница и два моста
Около Муслюмово к Тече подойдёшь не везде: например, в районе железнодорожного моста берега крутые и заросли кустами. От воды идёт неприятный запах, который наш видеооператор Вадим считает вонью скотомогильника. Скот вокруг Течи действительно пасётся — летают полчища чаек.
Ради драматизма мы могли бы сказать, что эта лисичка умерла от радиации, но, вероятнее всего, её сбила машина
Фото: Артем Краснов
А вот многочисленные кладбища Муслюмово заполнены в том числе жертвами радиационной катастрофы
Фото: Артем Краснов
Под железнодорожным мостом индикатор показывает норму, держишь ли его над берегом или над самой водой, и этому есть объяснение: в районе Муслюмово пойму реки отсыпали.
Над Течей — полчища чаек. На горизонте видна железная дорога, мост находится слева (не в кадре)
Фото: Артем Краснов
Работы по отсыпке берега проводились в 2008–2011 годах. Общая протяженность участков в районе Муслюмово составила 2,6 километра: берег укрывали каменной породой для ограничения доступа людей и скота. За работы отвечало Министерство общественной безопасности Челябинской области
Фото: Министерство общественной безопасности Челябинской области
Мы едем дальше к примечательному месту в Муслюмово, вернее, в его старой, уже расселённой части. Разрушенная мельница братьев Злоказовых и слепое конторское здание выглядят иллюстрацией к постапокалиптическому фильму — их забросили в середине 70-х годов, когда Теча была уже основательно загрязнена.
Мельница братьев Злоказовых — впечатляющая многоэтажная постройка, в которой в советские годы размещался завод по производству авиационного клея
Фото: Артем Краснов
Это место обожают туристы. Здание мельницы, насколько можем судить, безопасно, чего не скажешь о Тече под ним
Фото: Артем Краснов
По соседству — разрушенное конторское здание, в котором до середины 70-х работала школа-интернат. Это было в годы основательного загрязнения Течи
Фото: Артем Краснов
Здание пришло в упадок, держится из последних сил
Фото: Артем Краснов
За оврагом — Теча. Интернатовские дети наверняка бегали купаться
Фото: Артем Краснов
На самих руинах и поляне между ними индикатор сонно тикает на 12–15 мкР/час — норма. От мельницы к реке ведёт манящий спуск: берег здесь влажный и пологий. Над водой индикатор показывает до 60 мкР/час, а в луже, оставшейся от весеннего разлива, просыпается окончательно — 120–140 мкР/час. Не смертельно, но ощутимо выше фона.
Над поверхностью воды уровень нормальный
Фото: Артем Краснов
В этой непримечательной грязи фонит на 140 мкР/час
Фото: Артем Краснов
Букет изотопов, сброшенных в Течу за последние 60 лет, преимущественно распался, и сейчас основными загрязнителями считаются стронций-90 и цезий-137 с периодом полураспада обоих порядка 30 лет. Первый хорошо переносится водой, второй концентрируется в почвах. Оба изотопа являются бета-излучателями, то есть испускают потоки высокоэнергетических электронов или позитронов. В отличие от гамма-излучения, бета-частицы обладают меньшей проникающей способностью: слой воды заметно ослабляет бета-радиацию, равно как и слой почвы. Поэтому очаги проще всего обнаружить в местах, где река разливалась и отступала: в пойме, в топях, на пологих берегах. Индикатор лучше держать над самой поверхностью, обратив прорези счетчика Гейгера-Мюллера вниз.
Дома на берегу Течи в Муслюмово — от них до реки 350 метров
Фото: Артем Краснов
Жилых домов в этом месте немного: большинство жителей Муслюмово отселены на один–два километра от реки в конце нулевых.
Новомуслюмово — улица с однотипными домиками в паре километров от старого места
Фото: Артем Краснов
В опасной зоне вдоль Течи было около 40 населённых пунктов, переселять которые начали ещё с середины 50-х. Но о Муслюмово по какой-то причине «забыли», и сейчас популярна версия, что над людьми провели эксперимент — так якобы пытались определить долговременное действие радиации на человека. Переселять Муслюмово начали в 2009 году, и люди по-прежнему живут в десяти минутах хода от загрязнённой реки.
Такой знак перед мостом, никаких обозначений радиации
Фото: Артем Краснов
Участок вдоль Муслюмово пытались реанимировать. На мосту через Течу на выезде из Муслюмово в сторону Кунашака излучение в норме как на самом сооружении, так и у воды. Мы поковыряли ил, но даже так фон не поднялся выше 40 мкР/час, а это лишь чуть выше нормы. Нас больше волновали полчища клещей, которые в это время года голодные, а тут ещё и радиоактивные.
Река здесь разливается, что также маскирует заражение дна
Фото: Артем Краснов
Впрочем, наш примитивный прибор не даёт детальной картины. Состояние реки мониторит челябинский Гидрометеоцентр, и данные за несколько лет показывают, что уровень стронция-90 в воде превышает допустимые уровни, а кроме того, не убывает со временем: идёт его десорбция из донных отложений.
В пойме реки
Пойма реки со стороны Озёрска хорошо видна на спутниковой карте: здесь Теча разливается в половодье, заражая болотистые почвы. В этих топях мы наверняка что-то найдём. До «Маяка» — километров тридцать.
Дорога идёт вдоль Течи, чуть дальше — охотничьи хозяйства. Предупреждений об опасности реки нет
Фото: Артем Краснов
Сворачиваем на грунтовую дорогу примерно в километре от моста на трассе М-5 со стороны Екатеринбурга. Течу укрывает полоса густого леса, поэтому не то что заехать на берег — даже зайти непросто. Здесь тоже много клещей, но риск явно оправдан: индикатор показывает 100 мкР/час ещё на подходе к лесу, 200–300 мкР/час в самом лесу и до 500–600 мкР/час на берегу Течи.
Место жутковатое. Нога человека здесь если и ступала, то не от большого ума
Фото: Артем Краснов
В отличие от муслюмовского участка, показания индикатора здесь почти не зависят от высоты, на которой его держишь: лупит как будто со всех сторон. Мы вырыли небольшую яму, но и в ней значения были те же — в среднем 500 мкР/час. Это на порядок больше нормального фона.
Экран бликует, но если приглядеться, показывает около 500 мкР/час. Для съемки я положил его на траву, но на высоте значения были такими же и даже выше
Фото: Артем Краснов
Опасно ли такое излучение? Неподготовленного исследователя всегда охватывает приступ радиофобии, а заодно возникает повод выпить. На самом деле значения в 500 мкР/час при кратковременном посещении некритичны. За десять-пятнадцать минут нахождения на берегу Течи мы получили эквивалентную дозу облучения в районе 1 мкЗв (микрозиверт). В реальности даже меньшую, ведь бета-частицы «тормозятся» даже одеждой. Для сравнения, флюорография даёт дозу облучения порядка 150–250 мкЗв, то есть на два порядка больше, чем мы получили на берегу. Наш вояж не был опасным при условии, что мы не надышались радиоактивной пылью.
Допустимое разовое облучение населения — порядка 100 000 мкЗв: считается, что при этом последствий для здоровья, даже кратковременных, не наблюдается. А дозы до 10 мкЗв в принципе не рассматриваются сколь-нибудь значимыми. У нас было на порядок меньше
Фото: Артем Краснов
Но если пожить здесь долго? Если целый год не сходить с берега реки, при излучения 500–600 мкР/час накопишь порядка 50 000 мкЗв (=50 мЗв). По нормам НРБ-99, это как раз порог для переселения из зоны. А ещё это в десять раз выше значений, при которых вводятся запреты на употребление местной воды и продуктов.
По берегам — тина, пена и вонь. Теча, к счастью, не располагает к водным процедурам
Фото: Артем Краснов
Проще говоря, жить в пойме Течи под Озёрском по-прежнему нельзя, но выйти на берег можно. Впрочем, не советуем: наш примитивный прибор давал лишь ориентировочные значения, да и радиация ложится неравномерно, так что гарантий, что такой же фон будет в других местах, нет.
К тому же внешнее облучение — не главный риск. Многие радионуклиды охотно проникают в организм и остаются в нём надолго, например, стронций-90 хорошо накапливается в костях. И человек получает постоянный излучатель внутри себя, который даже при малой мощности даёт сильную дозу из-за длительности воздействия. При выходе из заражённых зон желательно хорошо отмыться, постирать одежду и особенно тщательно — обувь.
По данным Министерства экологии в 2016 году житель Муслюмово получал дозу в 154 мкЗв в год, что ниже опасных значений. Но после начала заражения Течи дозы были такими, что медикам пришлось вводить термин «хроническая лучевая болезнь», которой даже по официальным данным болело около 1000 человек
Фото: Артем Краснов
Паранойя замучила меня так сильно, что обувь я вообще выкинул, хотя объективных поводов не было. Проблема радиации в том, что её невозможно почувствовать, а потому эффект «анти-плацебо» заставляет чесаться и прислушиваться к себе, даже если умом понимаешь ничтожность доз.
Как убивали Течу
Многие связывают заражение Течи с аварией 1957 года, когда на «Маяке» взорвалась одна из ёмкостей для хранения жидких радиоактивных отходов. Десять лет спустя, в 1967 году, на территории предприятия пересох технический водоём В-9 (озеро Карачай), и ветер несколько недель раздувал радиоактивные осадки. В обоих случаях след заражения простирался на северо-восток, хотя досталось и Тече в районе её истока. Впрочем, загрязнять реку начали значительно раньше, ещё в 1949 году.
Карта восточно-уральского радиоактивного следа после взрыва 1957 года. В красную зону попали истоки Течи
Фото: Jan Rieke, Maps-for-free.com, NordNordWest, Historicair, Bourrichon, Insider, Kneiphof
Химический комбинат в Челябинске-40 (Озёрске) произвёл плутоний для первых советских атомных бомб. Сырьём являлся облучённый в реакторе уран. Ядерные процессы опасны сами по себе: например, активная зона требовала охлаждения, а вода бралась из открытых водоёмов. Но для Течи не это было главным.
При выборе расположения для будущего комбината учитывали изобилие водоемов в районе Кыштыма. Сегодня ПО «Маяк» является уникальным предприятием по переработке ядерных отходов разных типов
Заражение Течи в большей степени связано с радиохимическим заводом «Б» здесь же в Озёрске. На завод поступали облучённые блоки урана из реактора, которые содержали целый букет изотопов, включая мизерные количества плутония.
Процесс был сложным и почти ювелирным. Блочки урана в алюминиевой оболочке растворяли в кислоте, а затем с помощью многоступенчатых реакций выделяли плутоний, который поступал для дальнейшей очистки на производство «В». Также выделяли уран и возвращали его обратно в реактор.
Цех радиохимического завода, где выделяли плутоний
Фото: Из книги «Тайны сороковки» (авторы В. Новоселов, В. Толстиков)
После всех процедур оставался жидкий раствор радиоактивных изотопов, который на заре холодной войны не представлял практического значения. Сегодня есть технология остекловывания, но тогда опыта работы с химически активной и жутко вредной дрянью не было.
Вопрос утилизации отходов занимал умы ядерщиков ещё в начале атомных проектов, но приоритетным не был. Отходы планировали накапливать в специальных ёмкостях, предварительно удаляя из них малоактивные субстанции. И ёмкости были на радиохимическом заводе сразу.
Но что-то пошло не так. По одной из версий, жидкие отходы не удавалось как следует упарить, поэтому их объём превысил планируемый, и ёмкостей просто не хватало. И появилась альтернатива: либо останавливать процесс (вариант расстрельный), либо сбрасывать отходы. Куда?
Не только в СССР, но и во всем мире водоёмы считались «идеальным» хранилищем радиоактивных отходов: якобы концентрация опасных веществ быстро падает из-за их растворения в больших объёмах воды. Так делали в США, Европе и СССР, но водоемы выбирали разные: западные страны тяготели к морям и океанам, а близ Челябинска-40 были озера и реки
Фото: Артем Краснов
Вот как описывают события тех лет авторы книги «Тайны сороковки»:
— На что рассчитывали, когда сбрасывали жидкие радиоактивные отходы в реку Теча? Копируя американский опыт, считали, что вода реки Теча разбавит опасную концентрацию радионуклидов, а не справится сама, довершат дело потоки Исети, Тобола, Иртыша, и уж великая Обь в океан вынесет уже надежно рассеявшуюся активность.
С 1949 по 1951 год отходы, включая высокоактивные, полились в Течу. Примерно на 80% они состояли из короткоживущих изотопов, которые облучили теченские поселения, но не обнаруживаются сейчас. Оставшиеся 20% — это в основном упомянутые стронций-90 и цезий-137, а также тритий и плутоний — они с нами всерьёз и надолго.
Кстати, период полураспада не нужно путать с периодом полного исчезновения. У стронция-90 он составляет около 30 лет, и это значит, что даже через сотню лет примерно 10% от первоначального объёма изотопа останутся активными.