Кто такие весталки в древнем риме как к ним относились

10 малоизвестных фактов о весталках — самых могущественных женщинах Древнего Рима

Получайте на почту один раз в сутки одну самую читаемую статью. Присоединяйтесь к нам в Facebook и ВКонтакте.

До рождения Иисуса было еще 700 лет. В это время Древним Римом правил царь Нума Помпилиус. Жрецы сказали ему, что богиня Веста может защитить его государство от врагов. Для этого нужно зажечь магический огонь в ее честь и никогда не позволять этому огню гаснуть. Следить за этим божественным огнем должны были жрицы-девственницы, известные в истории, как весталки.

10. Весталки должны оставаться целомудренными, но всё же.

Когда речь заходит о весталках, многие думают, что девственность была уделом этих жриц. Весталки, которых выбирали на эту должность еще в детском возрасте, на самом деле должны были воздерживаться от интима до тех пор , пока они имели отношение к священному огню. Святые обряды Весты могли выполнять только невинные девушки с чистым сердцем. Считалось, что если одна из весталок нарушит свой обет девственности, то огонь переметнется на улицы Рима и сожжет город дотла. Но обеты распространялись не на всю жизнь: каждая весталка служила только в течение 30 лет. После этого их освобождали от обетов и женщины могли жить обычной жизнью.

9. Весталки были наиболее влиятельными женщинами в Риме

Оказывается, феминизм был не очень популярен 2500 лет назад. В то время женщины в Риме имели больше прав, чем женщины в других древних культурах, но у них не было права голоса. Также фактически их контролировали вначале отцы, а потом мужья. Из-за этого обычные римские женщины редко владели землей или имели какое-то влияние в обществе. Тем не менее, весталки были не обычными женщинами. Их ритуалы считались важнейшей вещью, которая предохраняет Рим от уничтожения.

Будучи наиболее важными женщинами в государстве, весталки обладали привилегиями, о которых обычные женщины могли только мечтать. Они были освобождены от влияния своих отцов и могли голосовать и владеть собственностью. Также они считались «достаточно надежными» для работы с важными документами, а на стадионах для них были зарезервированы места в первом ряду.

8. Шесть весталок и ни одной больше!

Учитывая престиж этой должности и массу благ, которыми пользовались весталки, можно было бы подумать, что женщины выстраивались в очередь, чтобы стать жрицей. На самом деле, институт весталок был эксклюзивным, и стать священной девственницей было гораздо сложнее, чем казалось. Благородные семьи наперебой предлагали своих юных дочерей в жреческое услужение, но в последующие годы начали набирать девочек также из более низких сословий, поскольку возникла проблема с девственностью девушек. Обучали будущих весталок в течение 10 лет, после чего девушек допускали к обрядам Весты в течение еще 10 лет, а затем начинали обучать новую партию девушек.

7. Весталка — самая завидная невестка

Сегодня, когда человек задумывается о жениться, в первую очередь он обращает внимание на привлекательности девушки. Во времена же древнего Рима, самой большой удачей было жениться на бывшей весталке. Несмотря на то, что их было очень мало, экс-весталки были уважаемы повсюду, имели расширенные права и получали щедрые пенсии, что делало их потенциальной мишенью для любых мужчин.

6. Гелиогабал, нарушивший запрет

Гелиогабал был 25-м императором Рима. Он также был подростком, который прославился своими оргиями по всей столице, женился на пяти женщинах и двух мужчинах и заставил Сенат наблюдать за своими танцами, посвященными сирийскому богу Солнца.

Хотя Гелиогабал предпочитал компанию своего личного возницы, он заставил весталку Аквилию Севера выйти за него замуж. Он считал, что благодаря этому добьется еще большего уважения Рима, а также у него с Аквилией будут «божественные» младенцы, поскольку в весталках были явно что-то магическое. Но для жителей Рима это было неприемлемым и Гелиогабала вскоре зарезали и выбросили труп в реку Тибр.

5. Обязанности весталок

Основной акцент был сделан на целомудрие и добродетель весталок. Но даже если римляне думали иначе, жрицы были всего лишь людьми, с правом на ошибку. Конечно же, случалось так, что они уклонялись от своих обязанностей. Наказания для совершивших ошибку весталок были очень суровыми. Если священный огонь попадал на улицу, то жрицу, по чьей вине это случилось, избивали палками и выгоняли из города. Еще более худшим было наказание за нарушение обета безбрачия: это означало однозначный смертный приговор. А, учитывая, что священную кровь весталок нельзя было проливать, то их закапывали живьем.

4. Привилегии и наказания

Быть весталкой — это не только привилегии. Их в любой момент могли побить за ненадлежащее исполнение обязанностей, зачастую они недоедали и спали на соломе. Но при этом всем весталки очень ответственно относились к своим обязанностям. За более чем тысячу лет магический огонь так никогда и не погас, даже тогда, когда в храме Весты случался пожар.

3. Самые могущественные жрицы

Поскольку они защищали город пламенем Весты, а также их целомудрие охраняли более 100 священников, то эти девушки были самыми могущественными жрицами всего Рима. Они даже имели власть миловать приговоренных диктатором Юлием Цезарем, который был известен зачистками своих политических оппонентов. Хотя жрецы других богов также были в почете, весталок боготворили так, что даже случайное ранение одной из них наказывалось смертью. Кроме того, они были настолько «священными и непогрешимыми», что могли вмешиваться в судебные дела по собственному желанию. Если девственница прикасалась к рабу, то того немедленно освобождали. Если преступник увидел весталку по пути к казни, то ему даровали помилование.

2. Утрата огня

Веками весталки хранили волшебный священный огонь в Риме. Римские язычники утверждали, что это пламя, в сочетании с верой римлян в свой пантеон, предоставляло городу защиту богини. К сожалению для язычников и огнепоклонников Рима начало набирать популярность христианство. В 394 году император Феодосий закрыл институт весталок и потушил магический огонь. Согласно легенде, его племянница затем пришла в храм Весты и украла ожерелье у статуи богини, считая, что от этого не случится ничего плохого. Шестнадцать лет спустя, Рим был разрушен неистовствующими варварами.

1. Институт весталок и христианство

Вскоре после разграбления Рима, граждане империи поспешили обвинить в этом христиан. Учитывая, что город процветал в течение тысячелетия, но был разрушен после того, как эти «религиозные выскочки» попрали старых богов, неудивительно, что во всем сочли виноватыми христиан. Однако вместо возвращения к язычеству, это в конечном итоге привело к богословской революции.

Святой Августин, одна из самых известных фигур в раннем христианстве, несколько лет спустя опубликовал свою самую известную работу «Город Бога», в которой утверждал , что христианский бог защищал Рим в прошлом, но затем бросил империю на произвол судьбы «за плохое поведение». Веста и другие языческие боги были не в состоянии защитить Рим от прошлых несчастий, поскольку были «фальшивыми богами». Это в итоге переросло в верования современных христиан и помогло утвердить Августина как самого выдающегося богослова своего времени.

Надеемся, что всем, кто увлекается историей Древнего мира, интересно будет узнать и про 10 малоизвестных и неожиданных фактов о магии и суевериях в Древнем Риме .

Весталки

Непорочные, иногда блудливые, жрицы очень почитаемой римлянами богини.

История возникновения культа Весты.

Во времена, когда римские женщины не имели никаких прав, кроме определенных семейным кодексом, существовала группа представительниц прекрасного пола, которым даже консулы уступали дорогу, которые активно участвовали в жизни родного города. То были жрицы богини Весты.

В пантеоне многочисленных богов Веста отвечала за священный очаг общины, курии и каждого жилища. Римляне очень почитали богиню, ее очаг горел в каждом доме; шесть жриц, являвшихся живым олицетворением Весты, наделялись огромными правами и пользовались великим почетом, их имена часто появляются в произведениях античных авторов.

Поль Гиро вполне логично объясняет появление культа Весты. «Во времена доисторические огонь можно было добыть только трением двух кусков сухого дерева или от искры, которая получается при ударе о булыжник. Ввиду этого в каждой деревне поддерживался общественный огонь: в особо предназначенной для этого хижине он горел непрерывно и день и ночь и был предоставлен во всеобщее пользование. Обязанность поддерживать его возлагалась на молодых девушек, так как только они не уходили в поле. С течением времени этот обычай превратился в священное учреждение, как это было в Альбалонге, метрополии Рима; когда же был основан Рим, то и этот город учредил у себя свой очаг Весты и своих весталок.»

Институт весталок в Риме был официально учрежден вторым царем Нумой Помпилием (715 – 673/672 гг. до н.э.). «Выбрал он и дев для служения Весте; служение это происходит из Альбы и не чуждо роду основателя Рима. Чтобы они ведали храмовыми делами безотлучно, Нума назначил им жалование из казны, а, отличив их девством и прочими знаками святости, дал им всеобщее уважение и неприкосновенность.» (Ливий, I, 20).
Более подробно об этом событии повествует Плутарх в биографии Нумы Помпилия. «Нума посвятил в весталки сперва двух дев, Геганию и Верению, а затем Канулею и Тарпею. Сервий прибавил к ним впоследствии еще двух, и это число остается без изменения до настоящего времени. Царь определил девам сохранять свое девство до тридцати лет. В первые десять лет их учат тому, что они должны делать; в другие десять лет они применяют к делу свои познания; в последние десять лет — сами учат других. После этого они могут делать, что желают, и даже выходить замуж или избирать себе новый образ жизни, не имеющий ничего общего с жизнью жрицы. Но этою свободой воспользовались, говорят, немногие, да и те, которые сделали это, не принесли себе никакой пользы, большинство же провело остаток своих дней в раскаянии и унынии, причем навели на других такой религиозный ужас, что они предпочли до старости, до самой смерти девство супружеству.» (Плутарх, Нума, X).
Увы! Римских весталок какая-то сила обрекала на пожизненное монашество, хотя, когда заканчивался срок обязательного служения Весте, им не было сорока лет. Они были сказочно богаты, их имена знал весь Рим, но мужчин не прельщала столь выгодная партия. Существовало поверье, что брак с бывшей весталкой приносит только несчастье.

Далее Плутарх рассказывает о привилегиях и наказаниях для весталок. Более подробного описания нет ни об одном римском культе ни у самого Плутарха, ни у прочих античных авторов — уже только по этому факту можно оценить значимость культа Весты в жизни римлян.
«Царь дал им большие преимущества — они могли, например, делать завещания еще при жизни отца и располагать всею остальной своей собственностью, не прибегая к помощи попечителей, как и матери троих детей. Когда они выходят, их сопровождает ликтор. Если они встречаются случайно с преступником, которого ведут на казнь, ему оставляют жизнь. Весталка должна только поклясться, что встреча была случайной, невольной, не преднамеренной. Кто проходил под их носилками, когда они сидели на них, подвергался смертной казни.
Наказывают весталок за различные проступки розгами, причем наказывает их верховный понтифик. В некоторых случаях виновную даже раздевают донага в темном месте и накидывают на нее одно покрывало из тонкого полотна. Нарушившую обет девства зарывают живьем в яму у Коллинских ворот. Возле этого места, в черте города, тянется длинный земляной вал… Здесь, под землею, устраивали маленькое помещение, с входом сверху, куда ставили постель, лампу с огнем, небольшое количество съестных припасов, например, хлеба, кувшин воды, молока и масла, — считалось как бы преступлением уморить голодом лицо, посвященное в высшие таинства религии. Виновную сажали в наглухо закрытые и перевязанные ремнями носилки так, что не слышно было даже ее голоса, и несли через форум. Все молча давали ей дорогу и провожали ее, не говоря ни слова, в глубоком горе. Для города нет ужаснее зрелища, нет печального этого дня. Когда носилки приносят на назначенное место, рабы развязывают ремни. Верховный жрец читает таинственную молитву, воздевает перед казнью руки к небу, приказывает подвести преступницу, с густым покрывалом на лице, ставит на лестницу, ведущую в подземелье, и удаляется затем вместе с другими жрецами. Когда весталка сойдет, лестница отнимается, отверстие засыпают сверху массой земли, и место казни становится так же ровно, как и остальное. Вот как наказывают весталок, преступивших свои обязанности жриц!
По преданию, Нума построил также храм Весты для хранения неугасаемого огня. Он дал ему круглую форму; но она представляла не фигурку Земли, — он не отождествлял с нею Весту, — а вообще, вселенную, в центре которой, по верованию пифагорейцев, горит огонь, называемый Гестией-Монадой. По их мнению, земля не неподвижна и не находится в центре вселенной, но вертится вокруг огня и не может считаться лучшею, первою частью вселенной.» (Плутарх, Нума, X, XI).
Вот какими знаниями обладали древние и использовали их при постройке храма главного «очага государства»! Спустя тысячелетия вещи, известные римлянам и грекам, снова будут открывать лучшие умы человечества, и будут гении страдать за свои открытия, отстаивать их на кострах и в тюрьмах.

Множество сведений о самом почитаемом в Риме культе и его жрицах можно найти у других античных авторов.
«Как только девочка становилась жрицей Весты, ей остригали волосы, складывая их под старую финиковую пальму, которая поэтому так и называлась: «дерево волос» (Плиний Старший. Естественная история, XVI, 235). Когда волосы отрастали, весталка обязана была делать себе особую прическу, разделяя волосы острым гребнем на шесть прядей и заплетая каждую в отдельности, точно так же как поступали невесты перед свадьбой. О том, как девочек готовили к служению богине, рассказывает, пользуясь самыми разными источниками, Авл Геллий (Аттические ночи, I, 12). Стать весталкой могла девочка в возрасте от 6 до 10 лет, у которой оба родителя были живы. Девочки, имевшие хотя бы малейшие затруднения в речи или пониженный слух, не подлежали избранию; любой другой физический порок также оказывался непреодолимым препятствием. Не допускались и те, что были вольноотпущенницами или имели отца-вольноотпущенника, а также те, у кого хотя бы один из родителей был рабом или занимался чем-либо не подобающим свободному человеку. Наконец, разрешалось освободить от обязанностей жрицы Весты ту девочку, у которой сестра уже была избрана жрицей или отец был фламином, или авгуром, или членом какой-либо иной жреческой коллегии. Девочка, помолвленная с кем-нибудь из жрецов, также не годилась для служения богине. Впоследствии отбор стал еще более строгим: отклонялись дочери граждан, постоянно проживавших за пределами Италии или имевших троих детей…» (Винничук, с. 138 – 139).

«Обряд избрания и увода девочки от отца совершался, вероятнее всего, так, как это описывает Авл Геллий: верховный понтифик брал девочку за руку и отводил от отца, что юридически было эквивалентно взятию ее в плен на войне» (Винничук, с.339).

Весталки походили на будущих христианских монашек и одеждой: они заворачивались до пят в длинную, белого цвета ткань, именовавшуюся палой; пользовались головным покрывалом; талию весталки перетягивала веревка, на груди имелся медальон, а заплетенные волосы поддерживались повязкой.

Весталки не стеснялись использовать свои огромные привилегии в личных, узкосемейных целях; причем, делали это достаточно нагло и открыто, и никто не смел им возразить.
Консул 143 г. д.э. Аппий Клавдий Пульхр решил справить триумф после победы над альпийскими салассами. Однако победа его никак не тянула на высшую награду, а честолюбивому консулу страстно хотелось проследовать по улицам Рима в триумфальной колеснице. И вот, весталка Клавдия, «когда ее брат справлял триумф против воли народа, взошла к нему на колесницу и сопровождала его до самого Капитолия, чтобы никто из трибунов не мог вмешаться или наложить запрет» (Светоний, Тиб., 2, 4).

Главной обязанностью весталок являлось поддержание священного огня на алтаре богини. Гасили пламя Весты лишь один раз в году — в первый день нового года; затем вновь зажигали древнейшим способом — с помощью трения дерево о дерево.
Иногда происходило незапланированное угасание священного огня из-за оплошности зазевавшейся весталки. То было одно из двух самых страшных преступлений жриц почитаемой римлянами богини — ибо угасание очага Весты считалось дурным предзнаменованием. Виновную собственноручно наказывал розгами верховный понтифик.

Постоянно горевший огонь довольно часто приводил к пожарам. Такое бедствие случилось около 241 г. до н.э.: «Пожар храма Весты, — сообщает Тит Ливий (Периохи, XIX), — великий понтифик Цецилий Метелл сам спасает из огня его святыни».
И спасать было что; помимо священного огня в храме Весты находились многие реликвии, сохранность которых была для римлян залогом благополучия и процветания города. Цицерон утверждает, что в храме была «статуя, упавшая с неба». Скорее всего, речь идет о метеорите.

Естественно, и враги понимали: что значит для римлян храм Весты. В 210 г. кампанцы (во 2-ю Пуническую войну они сражались на стороне Ганнибала) устроили пожар на римском форуме. «Одновременно загорелись семь лавок… и те лавки менял, что теперь называют «Новыми». Затем занялись частные постройки…; занялись и темница, и рыбный рынок, и Царский атрий. Храм Весты едва отстояли — особенно старались тринадцать рабов, они были выкуплены на государственный счет и отпущены на свободу». (Ливий, XXVI, 27, 3).
Консул особенно возмущался тем, что кампанцы «посягнули на храм Весты, где горит вечный огонь, а во внутреннем покое хранится залог римской власти» (Ливий, XXVI, 27, 14).

Гораздо более страшным событием, чем потухший очаг Весты, была потеря невинности весталкой; античные авторы рассказывают о подобных случаях, как о национальном бедствии.
Увы! Такое случалось. Первые римские монашки в несознательном возрасте становились весталками. Гораздо позже они понимали, что за почет, привилегии, обеспеченную жизнь они заплатили достаточно высокую цену; позже бывшие 6 – 10 –летние девочки почувствуют, что обет непорочности вступает в противоречие с их разумом, страстями. А наказание за потерю девственности было чрезвычайно жестоким.
Иногда забывали и о наказании: здоровая плоть (больных в весталки не брали) не могла противостоять соблазнам. Такова человеческая натура: ей всегда всего мало, а самый сладкий плод — запретный.
Римляне все понимали и пытались оградить жриц любимой богини от соблазнов. «Для сохранения их чистоты принимались самые тщательные меры предосторожности. Ни один мужчина не мог приблизиться ночью к их дому; ни один мужчина, даже врач, не мог ни под каким предлогом войти в их атриум. Если весталка заболевала, ее отправляли к родителям или к какой-нибудь почтенной матроне, и здесь также ни на шаг не отставали от врача, который ее лечил. Чтобы удалить от них всякое искушение, им не позволяли присутствовать на атлетических состязаниях. Их начальник — великий понтифик не спускал с них глаз и заставлял шпионить за ними их служанок.» (Гиро).

Но… одна за другой в античных источниках появляются вести о жрицах, нарушивших обет девственности.
«Весталка Попилия за преступный блуд погребена заживо», — пишет Тит Ливий о событиях 509 – 468 гг. до н.э.

483 г. до н.э. «К общему беспокойству добавились грозные небесные знамения, почти ежедневные в городе и округе; прорицатели, гадая по внутренностям животных, то по полету птиц, возвещали государству и частным лицам, что единственная причина такого беспокойства богов — нарушение порядка в священнодействиях. Страхи эти разрешились тем, что весталку Оппию осудили за блуд и казнили.» (Ливий, II, 42, 9).

«Весталка Секстилия, осужденная за преступный блуд, закапана заживо» (Ливий, периохи, кн.14 (278 – 272 г. до н.э.).

В 216 г. до н.э. римляне потерпели поражение под Каннами и фактически лишились войска. «Люди напуганы великими бедами, а тут еще и страшные знамения: в этом году две весталки, Отилия и Флорония, были уличены в блуде: одну, по обычаю, уморили под землей у Коллинских ворот, другая сама покончила с собой. Луция Кантилия, писца при понтификах, который блудил с Флоронией, по приказу великого понтифика засекли до смерти розгами в Комиции. Кощунственное блудодеяние сочли, как водится, недобрым предзнаменованием, децемвирам было приказано справиться в Книгах. А Квинта Фабия Пиктора послали в Дельфы спросить оракула, какими молитвами и жертвами умилостивить богов и когда придет конец таким бедствиям; пока что, повинуясь указаниям Книг, принесли необычные жертвы; между прочими галла и его соплеменницу, грека и гречанку закопали живыми на Бычьем Рынке, в месте, огороженном камнями; здесь и прежде уже свершались человеческие жертвоприношения, совершенно чуждые римским священнодействиям.» (Ливий, XXII, 57).

В 114 г. до н.э. римлян ожидал новый страшный удар: в преступном блуде уличили сразу трех весталок — Эмилию, Лицинию и Марцию.

Обвинение весталки в прелюбодеянии не всегда заканчивалось смертью последней; иногда жрицам удавалось оправдаться.
В 418 г. до н.э. «от обвинения в нарушении целомудрия защищалась неповинная в этом преступлении весталка Постумия, сильное подозрение против которой внушили изысканность нарядов и слишком независимый для девушки нрав. Оправданная после отсрочки в рассмотрении дела, она получила от великого понтифика предписание воздержаться от развлечений, выглядеть не миловидной, но благочестивой.» (Ливий, IV, 45).

И совсем фантастическим способом избавилась от наказания весталка Клавдия.
Дело было в 204 г. до н.э. Еще шла тяжелая война с Ганнибалом, и римляне всеми способами стремились приблизить победу. К их счастью в Сивиллиных книгах нашлось предсказание: «Когда бы какой бы чужеземец-враг ни вступил на италийскую землю, его изгонят и победят, если привезут из Пессинунта в Рим Идейскую Матерь (Кибелу)» (Ливий, XXIX, 10, 4).
Богиня была весьма непривычной для Рима и довольно жестокой. Кибела требовала от своих служителей полного подчинения ей, забвения себя в бездумном восторге и экстазе. Кибеле нравилось, когда жрецы «наносят друг другу кровавые раны или когда неофиты оскопляют себя во имя Кибелы, уходя из мира обыденной жизни и предавая себя в руки мрачной и страшной богини» (Гладкий, с. 326).
Видимо, такую жестокую богиню и нужно было у себя завести, чтобы победить Ганнибала. Кроме того, римляне исправно следовали указаниям Сивиллиных книг, а они всегда требовали большие жертвы.
Каким-то образом был решен вопрос с Атталом, царем Пергама, который до сих пор владел Идейской Матерью; и вот корабль с богиней в виде черного метеоритного камня вошел в устье Тибра.
Неожиданно римляне столкнулись с проблемой у самых ворот родного города: капризная богиня, которая покорно следовала из Малой Азии до Италии, не желала войти в Рим.
«Сил не щадя, за причальный канат потянули мужчины,
Лишь чужеземный корабль против теченья пошел
И на болотистом дне крепко застряла ладья.
Люди приказа не ждут, усердно работает каждый,
И помогают рукам, громко и бодро крича.
Точно бы остров, засел корабль посредине залива:
Чудом изумлены, люди от страха дрожат.»
(Овидий. Фасты, IV, 295 – 300).
Среди встречающих святыню была и весталка Клавдия, на которую пали подозрения в распутстве. Собственно, она своим поведением дала пищу для сплетен, которые могли закончится известным погребом у Коллинских ворот.
«Клавдия Квинт свой род выводила от древнего Клавса,
Был ее облик и вид знатности рода под стать.
И непорочна была, хоть порочной слыла: оскорбляли
Сплетни ее и во всех мнимых винили грехах.
Ее и наряд, и прическа, какую она все меняла,
Были вредны, и язык вечных придир — стариков.
Чистая совесть ее потешалась над вздорами сплетен, —
Но ведь к дурному всегда больше доверия в нас!»
(Овидий. Указ. соч., 305 – 310).
Чтобы отвести от себя подозрения, Клавдия решилась на отчаянный поступок; но прежде она помолилась богине. Когда читаешь этот момент у Овидия, кажется, что весталка молилась Деве Марии. Молитва, как следует из текста, непривычна даже для римлян.
«Вот появилась она меж достойнейших в шествии женщин,
Вот зачерпнула рукой чистой воды из реки,
Голову трижды кропит, трижды к небу возносит ладони
(Думали все, кто смотрел, что помешалась она),
Пав на колени, глядит неотрывно на образ богини
И, волоса распустив, так обращается к ней;
«О небожителей мать плодоносная, внемли, благая,
Внемли моим ты мольбам, коль доверяешь ты мне!
Я не чиста, говорят. Коль клянешь ты меня, я сознаюсь:
Смертью своей пред тобой вины свои искуплю.
Но коль невинна я, будь мне порукою в том предо всеми:
Чистая, следуй за мной, чистой покорна руке.»
Так говоря, за канат она только слегка потянула
(Чудо! Но память о нем даже театр сохранил):
Двинулась Матерь Богов, отвечая движеньем моленью, —
Громкий и радостный крик к звездам небесным летит.»
(Овидий. Указ. соч., 310 – 325).
Да! Что не сделаешь, чтобы спасти жизнь. После такого подвига никто не посмел даже усомниться в целомудренности Клавдии.
«Клавдия всех впереди выступает с радостным ликом,
Зная, что честь ее днесь подтверждена божеством.»
(Овидий. Указ. соч., 340).

Потрясенные римляне установили статую Клавдии Квинты в храме Матери Богов. Дважды (в 111 г. до н.э. и во 2 г.) храм подвергался опустошительным пожарам, и только изображение весталки оставалось невредимым.

В 1-й половине I в. до н.э. весталку Лицинию обвинили в сожительстве с Марком Крассом; некий Плотин даже подверг ее судебному преследованию. Но хитрый Красс — бывший, по сути дела, первым крупным предпринимателем античности и самым богатым человеком в Риме — блестяще выкрутился из весьма неприятного положения и спас свою подругу. Срочно была придумана правдоподобная версия его частых встреч с девой-весталкой.
«У Лицинии было прекрасное имение в окрестностях Рима, и Красс, желая дешево его купить, усердно ухаживал за Лицинией, оказывая ей услуги, и тем навлек на себя подозрения. Но он как-то сумел, ссылаясь на корыстолюбивые свои побуждения, снять с себя обвинение в прелюбодеянии, и судьи оправдали его. От Лицинии же он отстал не раньше, чем завладел ее имением.» (Плутарх. Красс, I).

Август и весталки

В I в. до н.э. римляне вступили в бесконечную полосу смут, междоусобных распрей, гражданских войн. Увлекшись братоубийством, граждане начали забывать старые традиции, терять былое уважение к богам.

В 89 г до н.э. в городе возник конфликт между должниками и заимодавцами. Претор Авл Семпроний Азеллион, пытавшийся разобраться в ситуации с помощью старого закона, подвергся нападению, когда «совершал жертвоприношение Диоскурам на форуме, и его окружала толпа, присутствующая на жертвоприношении. Кто-то сначала швырнул в Азеллиона камень.» (Аппиан. Гр. войны, XIII, 54).
Претор бросил священную чашу и побежал к храму Весты, стремясь воспользоваться правом заступничества весталок — оно распространялось даже на приговоренных к смерти. «Но толпа захватила храм раньше, не допустила в него Азеллиона и заколола его в то время, когда он забежал в какую-то гостиницу. Многие из преследовавших Азеллиона, думая, что он убежал к весталкам, ворвались туда, куда мужчинам вход был воспрещен. Так-то и Азеллион в то время, когда он исполнял должность претора, совершал возлияния, одет был в священную, отороченную золотом одежду, был убит около второго часа ночи среди форума, около храма.» (Аппиан, там же).

Преемник Цезаря — Октавиан, получивший позже имя Августа — понимал, что религия была главной опорой власти. Особенное внимание хитрый дальновидный политик уделял культам, которые традиционно пользовались любовью и уважением римлян. Не случайно, появившись в неспокойном Риме в 43 г. до н.э., Октавиан поспешил не в сенат, не к своим сторонникам, и не в отчий дом, а в храм Весты.
«Мать и сестра обняли Цезаря, приветствовали его в храме Весты вместе с весталками». После этого «три легиона, не обращая внимания на своих командиров, отправили к нему делегатов и перешли на его сторону» (Аппиан, Гр. войны, XV, 92).

«Он (Август) увеличил и количество жрецов, и почтение к ним, и льготы, в особенности для весталок. Когда нужно было выбрать новую весталку на место умершей, и многие хлопотали, чтобы их дочери были освобождены от жребия, он торжественно поклялся, что если бы хоть одна из его внучек подходила для сана по возрасту, он сам предложил бы ее в весталки.» (Светоний, Август, 31, 3). Но среди отцов знатных семейств было мало желающих отдать своих чад в жрицы Весты, и с 5 г. н.э. Август допускает к этому сану дочерей вольноотпущенников.

Традиция хранить в святилищах все самое ценное и важное существовала с незапамятных времен; и предпочтение отдавалось храму Весты, как одной из самых уважаемых римлянами святынь. В правление Августа за весталками закрепилась обязанность нотариусов; причем, в их храме находились самые важные государственные документы.
В 39 г. до н.э. Антоний и Октавиан заключили мирное соглашение. «Условия были записаны, запечатаны и отосланы в Рим на хранение весталкам» (Аппиан, Гр. войны, XVII, 73).
Завещание Августа «за год и четыре месяца до кончины, записанное в двух тетрадях частью его собственной рукой, частью его вольноотпущенниками Полибом и Гиларионом, хранилось у весталок и было ими представлено вместе с тремя свитками, запечатанными таким же образом» (Светоний, Август, 101).
Что представляли собой остальные свитки, сданные Августом в храм Весты? Светоний отвечает и на этот вопрос: «Из трех свитков в первом содержались распоряжения о погребении; во втором — список его деяний, который он завещал вырезать на медных досках у входа в мавзолей; в третьем — книга государственных дел: сколько где воинов под знаменами, сколько денег в государственном казначействе, в императорской казне и в податных недоимках; поименно были указаны все рабы и отпущенники, с которых можно было потребовать отчет».

Жрицы Весты в императорскую эпоху.

Следующий император, Тиберий, «о богах и об их почитании … мало беспокоился, так как был привержен к астрологии и твердо верил, что все решает судьба» (Светоний, Тиберий, 69). Он даже пытался уничтожить древнее «право и обычай убежища», которыми обладали храмы.
Жадный, жестокий, циничный, как характеризуют Тиберия авторы, он, тем не менее, продолжал покровительствовать весталкам. «Чтобы возвысить достоинство жрецов и чтобы они с большим рвением служили богам, было постановлено выдать весталке Корнелии, заменившей Скантию, два миллиона сестерциев, и, кроме того, было решено, что Августа при посещении театра всякий раз будет занимать место среди весталок» (Тацит, Анналы, IV, 17).
Повышенное внимание Тиберия к культу Весты, в том числе и финансовая поддержка его служительниц, сделали свое дело. В его правление знатнейшие римляне наперебой предлагали своих дочерей в жрицы, и не было необходимости привлекать к этому дочерей вольноотпущенников. «… Цезарь сообщил о необходимости избрать девственницу на место Окции, которая в течение пятидесяти семи лет с величайшим благочестием руководила священнодействиями весталок; при этом он выразил благодарность Фонтею Агриппе и Домицию Поллиону за то, что, предлагая взамен ее своих дочерей, они соревновались в преданности государству. Предпочтение было отдано дочери Поллиона, ибо супружеские узы ее родителей продолжали пребывать нерушимыми, тогда как Агриппа расторжением первого брака нанес урон доброй славе своей семьи. Цезарь, впрочем, утешил отвергнутую, даровав ей приданное в размере миллиона сестерциев.» (Тацит, Анналы, II, 86).

Сильна была власть весталок во времена Тиберия, но она не лучшим образом сказывалась на нравственности и порядочности жриц. Тацит рассказывает случай, произошедший с весталкой Ургуланией, которая пользовалась дружбой и покровительством Августы — матери Тиберия.
Ургулания взяла деньги в долг у Кальпурния Пизона и, похоже, не собиралась их возвращать. На ее беду Пизон оказался человеком смелым и независимым. Он «с не меньшей свободой проявил свое недовольство существующими порядками, вызвав на суд Ургуланию, которую дружба Августы поставила выше законов. Ургулания, пренебрегая Пизоном и не явившись на вызов, отправилась во дворец Цезаря, но и Пизон не отступился от своего иска, несмотря на жалобы Августы, что ее преследуют и унижают.» (Тацит, Анналы, II, 34).
Пришлось в дело вмешаться самому Тиберию. Он всяческими способами задерживал судебный процесс, «пока Августа не приказала внести причитавшиеся с Ургулании деньги, так как попытки родственников Пизона убедить его отказаться от своих притязаний оказались напрасными. Так и закончилось это дело, из которого и Пизон вышел не посрамленным, и Цезарь с вящею для себя славою.
Все же могущество Ургулании было настолько неодолимым для должностных лиц, что, являясь свидетельницей в каком-то деле, которое разбиралось в сенате, она не пожелала туда явиться; к ней пришлось послать претора, допросившего ее на дому, хотя, в соответствии с давним обыкновением, всякий раз, как весталкам требовалось свидетельствовать, их выслушивали на форуме или в суде.» (Тацит, Анналы, II, 34).
Принципиальный Кальпурний Пизон очень скоро поплатился за свою смелость и настойчивость. Он был обвинен в оскорблении величия и прочих мелких и крупных преступлениях. От суда и казни Пизона спасло то, что… он сам умер.

Одновременно с Пизоном был обвинен Плавтий Сильван, который оказался родственником Ургулании. Властолюбивая весталка приняла участие и в его судьбе.
Дело было так: «претор Плавтий Сильван по невыясненным причинам выбросил из окна жену Апронию и, доставленный тестем Луцием Апронием к Цезарю, принялся сбивчиво объяснять, что крепко спал и ничего не видел, и что его жена умертвила себя по своей воле. Тиберий немедленно направился к нему в дом и осмотрел спальню, в которой сохранялись следы борьбы, показывавшие, что Апрония была сброшена вниз насильственно.» (Тацит, Анналы, IV, 22).
Ургулания, якобы «по назначению судей», послала обвиняемому кинжал. «Так как Ургулания была в дружбе с Августой, считали, что это было сделано ею по совету Тиберия. После неудачной попытки заколоться подсудимый велел вскрыть себе вены.» (Тацит, Анналы, IV, 22).

Не забыл Тиберий о жрицах Весты и в завещании. «Оставил он и многочисленные подарки, между прочим — девственным весталкам, а также всем воинам, всем плебеям и отдельно старостам кварталов» (Светоний, Тиберий, 76). Как мы видим, Светоний называет весталок первыми в числе получивших подарки.

У весталок продолжали искать покровительства даже сильные мира сего. Когда над женой Клавдия, императрицей Мессалиной, нависла смертельная опасность, «она упросила старейшую из весталок Вибидию добиться беседы с великим понтификом (т.е. императором) и склонить его к снисходительности» (Тацит, Анналы, XI, 32).
Главному врагу Мессалины — Нарциссу — вмешательство весталки было весьма некстати, «но он не мог помешать Вибидии горячо и настойчиво требовать, чтобы Клавдий не обрек на гибель супругу, не выслушав ее объяснений. Нарцисс ответил весталке, что принцепс непременно выслушает жену, и она будет иметь возможность очиститься от возводимого на нее обвинения; а пока пусть благочестивая дева возвращается к отправлению священнодействий.» (Тацит, Анналы, XI, 34).
Вероятно, весталке удалось выполнить просьбу Мессалины, ибо Клавдий согласился выслушать неверную жену, и лишь коварное ее убийство послужила препятствием для встречи императорской четы.

Не все императоры были благодушны к весталкам. Нерон — самый чудовищный правитель Рима, испробовавший все способы разврата, страшно желал чего-нибудь необычного. Вероятно, в процессе этих поисков он изнасиловал весталку Рубрию.
Веста была очень недовольна Нероном. Собираясь в путешествие по восточным провинциям, император, запятнавший себя всеми возможными преступлениями, решил получить благословение богов в капитолийских храмах. «Принеся там обеты богам и войдя с тем же в храм Весты, он вдруг задрожал всем телом, то ли устрашившись богини или потому, что, отягощенный памятью о своих злодеяниях, никогда не бывал свободен от страха, и тут же оставил свое намерение…» (Тацит, Анналы, XV, 36).
Нерон еще рассчитается с богами за свой страх; вскоре он устроит самый грандиозный в истории Рима пожар. Пламя поглотит древнейшие храмы Вечного города: «… построенный Ромулом по обету храм Юпитера Остановителя, царский дворец Нумы и святилище Весты с Пенатами римского народа…» (Тацит, Анналы, XV, 41).

69 год был очень тревожным для Рима, и в особенности для его императоров; в этом году их было целых четыре — Гальба, Отон, Вителий, Веспасиан. При такой нестабильности высшей власти вполне естественно, что римляне забывали о традициях, и страх перед богами стал меньшим. Боги где-то далеко, а вооруженные сторонники различных политических групп, кланов вполне реальны; во времена смут вера и правда римлян умещается на острие меча.
Тацит рассказывает случай, произошедший с Луцием Кальпурнием Пизоном — знатным римлянином, потомком Марка Красса, — того самого, который столетие назад делил власть над Римом с Помпеем и Цезарем. Преследуемый мятежниками «Пизон пробрался в храм Весты, где сторож, государственный раб, пожалел его и спрятал в своей каморке. Только из-за уединенности места оказалась немного отсроченной гибель Пизона; ни уважение к религии, ни святость храма его не спасли. В храм явились служивший в британских когортах Сульпиций Флор, лишь недавно получивший из рук Гальбы римское гражданство, и один из телохранителей — Стаций Мурк. Отон дал им особый приказ убить Пизона, и они рвались исполнить поручение. Они выволокли Пизона из коморки, где он скрывался, и убили на пороге храма. (Тацит, История, I, 43).

Осажденный в Риме войском Веспасиана, император Вителий в последней надежде «предложил отправить послов и девственных весталок с просьбой о мире или хотя бы о сроке для переговоров» (Светоний, Вителий, 16). Весталки были выслушаны враждебной стороной и отпущены с почетом, но их просьбы не смогли предотвратить штурм Рима и конец Вителия.
Увы! В 69 году слово весталки значило немного.

Домициан правил Римом целых пятнадцать лет, с 81 по 96 г.г.; и у него было время обратить внимание на жриц Весты. На последних, судя по сообщениям античных историков, нашло какое-то массовое помешательство: такого количества одновременно пустившихся в разврат весталок не бывало за всю римскую историю.
«Весталок, нарушивших обет девственности, — что даже отец его и брат оставляли без внимания, — он наказывал на разный лад, но со всей суровостью: сперва смертной казнью, потом по древнему обычаю. А именно, сестрам Окулатам и потом Варрониллле он приказал самим выбрать себе смерть, но Корнелию, старшую весталку, однажды уже оправданную и теперь, много спустя, вновь уличенную и осужденную, он приказал похоронить заживо, а любовников ее до смерти засечь розгами на Комиции — только одному, бывшему претору, позволил он уйти в изгнание, так как тот сам признал свою вину, когда дело было еще не решено, а допросы и пытки ничего не показали». (Светоний, Домициан, 8, 3, 4).
Плиний Младший, впрочем, не уверен в виновности Корнелии.
Все в этом деле странно: старшая весталка была оправдана, но Домициан возбудил дело спустя семь лет после первого суда. Ее «совратителя» — бывшего претора Валерия Лициниана — император помиловал, хотя по закону должны были засечь розгами.
Плиний считает, что у претора не было иного выхода, кроме как оклеветать весталку. «Он сознался в нем, но неизвестно, не взвел ли на себя напраслину из страха пострадать еще тяжелее, если станет отпираться. Домициан неистовствовал и бушевал, одинокий в своей безмерной злобе. Он хотел, пользуясь правом великого понтифика, а вернее по бесчеловечию тирана, закопать живой старшую весталку, Корнелию, полагая прославить свой век такого рода примером. По самодурству господина он вызвал остальных понтификов не в Регию, а к себе на Албанскую виллу. И преступление, не меньшее, чем караемое: он осудил за нарушение целомудрия, не вызвав, не выслушав обвиняемую. А сам не только растлил в кровосмесительной связи дочь своего брата, но и убил ее: она погибла от выкидыша.
Тут же отправлены понтифики, которые хлопочут около той, которую придется закопать, придется убить. Она, простирая руки то к Весте, то к другим богам, все время восклицала: «Цезарь считает прелюбодейкой меня! Я совершала жертвоприношения, и он победил и справил триумф!» Говорила она это из угодничества или насмехаясь, из уверенности в себе или из презрения к принцепсу, неизвестно, но говорила, пока ее не повезли на казнь, не знаю, невинную ли, но как невинную, несомненно. Даже когда ее спускали в подземелье и у нее зацепилась стола, она обернулась и подобрала ее, а когда палач протянул ей руку, она брезгливо отпрянула, отвергнув этим последним целомудренным жестом грязное прикосновение к своему словно совершенно чистому и нетронутому телу. Стыдливость блюла она до конца.» (Плиний, Письма, IV, 11, 8).

В 191 г. в Риме случился огромный пожар: «в то время был уничтожен огнем храм Весты, и увидели появившееся на свет изваяние Паллады, привезенное из Трои, почитаемое и скрываемое римлянами; тогда-то впервые после его прибытия из Илиона в Италию его увидели люди нашего времени. Ведь девы, жрицы Весты, охватив изваяние, перенесли его по Священной улице в императорский дворец.» (Геродиан, I, 14).
То есть, несмотря на регулярно появляющиеся новые культы и грандиозные храмы, священные для римлян предметы продолжали храниться в храме Весты.

После пожара храм был восстановлен по приказу императора Септимия Севера; причем руководила реставрационными работами его жена Юлия Домна.

Император Антонин (198 – 217) развлекался тем, что издевался над людьми и богами. «Каждая ночь несла с собой убийства самых разных людей. Жриц Весты он заживо зарывал в землю за то, что они якобы не соблюдают девственность.» (Геродиан, IV, 6).

Другой император Антонин (218 – 222) был еще сумасброднее тезки. Он учредил в Риме культ восточного бога Элагабала, взял его имя и требовал, чтобы все римляне ему поклонялись «прежде других богов». Старые культы Антонину – Элагабалу нужны были, разве что, для издевательств.
«Он взял себе в жены самую благородную из римлянок, которую провозгласил Августой, а спустя короткое время отослал, приказав жить частным человеком и лишив почестей. После нее, притворившись влюбленным, чтобы показать себя мужчиной, он похитил у Гестии (греческий аналог Весты) из священного обиталища весталок и сделал своей женой девушку, несмотря на то, что она была жрицей римской Гестии и что ей было велено согласно священным законам пребывать непорочной и до конца жизни оставаться девственницей; сенату он написал послание и оправдывал нечестивый поступок и столь великое прегрешение, сказав, что испытал человеческую страсть; он будто бы был охвачен любовью к деве, а брак жреца и жрицы является пристойным и благочестивым. Однако и эту он спустя непродолжительное время отослал и взял в жены третью, возводившую свой род к Комоду.
Он забавлялся браками не только человеческими, но и богу, жрецом которого он был, искал жену.» (Геродиан, V, 6). Жену Элагабалу он присмотрел в храме Весты. «Почитаемую римлянами скрытую и невидимую статую Паллады он перенес в свою опочивальню; ее, которую не сдвигали с тех пор, как она прибыла из Илиона, исключая тот случай, когда храм был истреблен огнем, он сдвинул и принес во дворец для брака с богом. Сказав, что его бог недоволен ею как богиней войны, носящей полное вооружение, он послал за статуей Урании, которую чрезвычайно почитают карфагеняне и обитатели Ливии.» (Геродиан, V, 6, 3).

Тем временем на бесконечных просторах Римской империи все большее распространение получал новый культ, чуждый языческим богам — христианство. Отношение императоров к нему было различным.
«Достойнейший всякой хвалы, великий Константин, первый, украсивший царскую власть благочестием, видя свое государство еще в безумии, хотя решительно запретил приносить жертвы демонам, однако храмов их не разрушил, а только приказал запереть их, — сообщает Феодорит Киррский. — По следам своего отца шли и дети. Но Юлиан возобновил нечестие и возжег пламя древнего заблуждения. А Иовиан, получив царство, опять воспретил служение идолам. По тем же самым законам управлял Европою и великий Валентиниан. Валент же дозволял всем другим оказывать божескую почесть и служить кому кто хочет, только не переставал воевать против подвижников за апостольские догматы. Потому во все время его царствования и горел жертвенный огонь, и приносимы были жертвы идолам, и производились на площадях народные пиршества, и отправлялись Дионисовы оргии, на которых язычники бегали со щитами, разрывали собак, неистовствовали, бесчинствовали и делали много другого, чем отличаются торжества их учителя. Благовернейший царь Феодосий застал все это и до конца истребил и предал забвению.» (Феодорит, V, 21).
Случай помог христианству одержать полную победу над язычеством. В 380 г. императора Феодосия сразила тяжелая болезнь. В последней надежде он принял крещение от епископа Асхолия. И чудо случилось: болезнь ушла, а император отныне стал самым ревностным христианином. В 384 – 385 гг. он издал ряд указов запрещающих службу языческим богам и предписывающих уничтожать языческие храмы. Эдикт 391 г. запрещал поклонение языческим богам не только в храмах, но и в частных домах.
Храм Весты был закрыт одним из последних — в 394 г., в этом же году в последний раз в античной истории состоялись Олимпийские игры. Священные огни самых значимых символов античной истории погасли одновременно.

Храм Весты — тот, что реставрировал Семптимий Север после пожара 191 г. — найден и раскопан археологами в новейшее время. Среди находок выделяется целая коллекция статуй Великих весталок. Изображений самой Весты в храме не было; ее символизировал всегда горевший священный огонь.
«Многие из этих статуй и постаментов были сваленными в кучу на западной стороне двора, вероятно для того, чтобы превратить их в известь. Самые красивые из статуй были перевезены в Музей Терм, другие остались на месте вместе с основаниями, но они расположены случайным образом, поскольку неизвестно, как они стояли раньше. К тому же, статуи не соответствуют постаментам. Все надписи относятся к последней фазе сооружения, т.е. к эпохе Семптимия Севера и последующим. Это статуи весталок Нумизии Максимиллы (201 г. н.э.), Теренции Флаволы (три статуи, датируемые 209, 213, 215 гг.), Кампии Северины (240 г.), Флавии Мамилии (242 г.), Флавии Публиции (две статуи, 247 и 257 гг.), Коэлии Клавдианы (286 г.), Теренции Руфиллы (две статуи, 300 и 301 гг.) и Коэлии Конкордии (380 г.). Некоторые из них (статуи Кампии Северины, Флавии Мамилии, Теренции Руфиллы и Коэлии Конкордии) не выставлены в атриуме. Кроме того, нельзя не упомянуть про один постамент, датированный 364 г. н.э. и находящейся в южной части двора возле лестницы, которая выводит на Via Nova (Новую дорогу): имя весталки стерто, но можно прочесть его первую букву, латинскую «С». Возможно, эта весталка звалась Клавдией, и про нее писал христианский поэт конца IV в. Пруденций. Она покинула коллегию, чтобы стать христианкой, и ее имя, скорее всего, было стерто язычниками в знак позора.» ( Коарелли).

Источники
1. Аппиан Александрийский. Римская история.
2. Гай Светоний Транквилл. Жизнь двенадцати цезарей.
3. Геродиан. История императорской власти после Марка.
4. Плиний Младший. Письма
5. Плутарх. Избранные жизнеописания.
6. Публий Корнелий Тацит. Анналы. История.
7. Публий Овидий Назон. Фасты.
8. Тит Ливий. История Рима от основания города.
9. Феодорит Киррский. Церковная история.

Литература
1. Винничук Лидия. Люди, нравы, обычаи Древней Греции и Рима.
2. Гладкий В.Д. Древний мир. Энциклопедический словарь в двух томах.
3. Коарелли Ф. Храм Весты и Дом весталок.
4. Поль Гиро. Частная и общественная жизнь римлян.

Весталки ⁠ ⁠

Немного удивился тому что многие не знают кто такие весталки, а для меня это один из самых ярких, интересных и чарующих образов жриц и вообще женского культа, потому решил поделиться информацией кто же такие весталки.

Долго не решался так как все же в религии Рима я не разбираюсь, мне больше были интересны личности, быт, снаряжение, и вообще войска древнего Рима, но поискав на пикабу и не найдя ничего о весталках все же решился, к тому же приболел и делать нечего =)

Пожалуй начать нужно с того кто такая богиня Веста.

Веста — богиня жертненного огня и огня домашнего очага, покровительница городов и государства (вот где кроется ее большая важность для всего Рима, а не только для женщин и скажем так семейных пар). Дочь Крона и Реи, сестра Юпитера, Юноны, Нептуна, Цереры и Плутона. В Греции Веста отождествлялпась с Гестией, богиней домашнего очага. Мифы и легенды древней Греции утверждают, что Веста — богиня огня и семейного очага, хранительница человечества. Почиталась главным образом в Италии, хотя в Греции и Малой Азии тоже имелись ее алтари.

Семейный очаг в древние времена имел совсем иное значение, чем сейчас, его считали семейным алтарем, у которого отец семейства ежедневно молился богам и приносил им жертвы.

Согласно древнему языческому обычаю, все люди считались врагами друг другу до тех пор, пока, по специальному договору, не становились друзьями, поэтому Весту считали покровительницей справедливых, честных сделок и изображали обычно чистой, целомудренной девушкой.

Руины храма Весты.

Храм был круглой формы, его окружали 20 коринфских колонн (выше есть пример узора такой колонны), внутри храма всегда горел огонь. Гасили пламя лишь один раз в году — в первый день нового года; затем вновь зажигали древнейшим способом — с помощью трения дерево о дерево. Великая весталка и верховный понтифик возносили публичное молебствие о благополучии Рима, поднимаясь на Капитолий. Именно этот обряд выступает символом жизни Рима и римской цивилизации в знаменитой оде Exegi monumentum Горация:

crescam laude recens, dum Capitolium

scandet cum tacita virgine pontifex

«буду возрастать я славой, (вечно) молодой, покуда на Капитолий восходит жрец с безмолвной девой».

Кроме того в храме хранились реликвии Рима, в том числе те что по легендам привез Эней из Трои.

Если же огонь гас сам, или по недосмотру весталок, то виновную жестоко порол Великий понтифик лично.

В храме позволялось входить только женщинам, но был случай когда этот запрет нарушил сам Великий понтифик.

Однажды в храме Весты случился страшный пожар. Весталки в ужасе метались по двору храма, не зная, как бороться с огнем, страх отнял у них все силы. Великий понтифик Метелл, случившийся при этом, напрасно призывал их спасать святыни — девы только плакали все громче, упав на колени, горестно заламывали руки. Тогда Метелл понял, что спасать святыни должен он, но при этом ему придется совершить запретный поступок и войти в храм. «Так пусть же на одного меня обрушится кара богов, но Риму мое преступление будет спасением!» — воскликнул он и бросился в горящий храм. Ему удалось спасти святыни, но сам он ослеп — то ли от жара бушующего пламени, то ли из-за гнева богини на то, что он видел запретные предметы. Однако затем зрение к нему вернулось — богиня простила его грех, потому что он спасал от гибели то, что находилось в ее храме. Римляне тоже не забыли подвиг и самопожертвование Метелла. Ему, единственному в Риме, было дано право приезжать на заседания сената в повозке, а не приходить, как это делали другие сенаторы.

На лампах в святилищах Весты сохранились изображения ослиных голов в память о том, как осел своим криком разбудил спящую богиню и спас ее от позора – ею хотел овладеть полубог Приап, покровитель плодородия. В память этого события в Риме было установлено празднование: ежегодно 9 июня, во время праздника римлянки совершали босиком паломничество в храм богини и здесь приносили ей жертвы.

А это развалины дома весталок (atrium Vestae), в портиках стояли статуи верховных жриц, саму Весту почти никогда не изображали: но она всегда присутствовала среди семьи, собравшейся у очага, в виде горевшего там огня.

Сам по себе дом был как обычный дом не бедных римлян из кирпича, ничего особенного там не было, но функционально соединён с Регией (резиденция Римских царей), домом Великого понтифика, а Великий понтифик это главный жрец Рима, что снова же показывает особый статус как самой Весты так и ее жриц.

Весталки, у алтаря богини Весты.

Всего весталок было 6. Да, на все государство только 6 жриц, изначально правда их было всего 4. И самые первые весталки это были дочери царей.

Весталок избирали из около 20 девочек в возрасте от 6 до 10 лет. Они должны были быть физически здоровыми, а их родители живы, и граждане Рима.

После того как нужное число девочек было выбрано, их передавали из семьи под покровительство Верховного понтифика. Затем совершался обряд посвящения богине: девочкам обрезали волосы и помещали локоны в качестве дара (жертвы) на священное дерево, которое так и называлось — «древо волос», самих девочек одевали в белые одежды, которые символизировали невинность и безбрачие, а к их имени прибавлялось второе — Амата.

Дальше начиналось их служение, которое длилось 30 лет. Первые 10 лет весталка обучалась, всему что должна знать жрица. Вторые 10 лет, она выполняла свои обязанности, и последние 10 лет занимались обучением молодых весталок. Во главе весталок находилась самая старшая из них, называемая великой весталкой (лат. Vestalis Maxima), получавшая приказания непосредственно от верховного понтифика.

После 30 лет, весталка могла покинуть храм и даже ступить в брак, но многие оставались и дальше при храме, хотя и не считались больше весталками, но все же относились с большим почетом и уважением. Так же многие весталки оставались одинокими до конца жизни, так как выйдя замуж они потеряют свой особый статус, к которому за 30 лет уже привыкли, а во вторых брак с бывшей весталкой считался плохой затеей так как не принесет счастья, что не удивительно учитывая как жила такая женщина последние 30 лет)

Гораздо более страшным событием, чем исчезновение огня в очаге Весты, была потеря весталкой своей невинности; античные авторы рассказывают о подобных случаях как о национальном бедствии. А наказание за потерю девственности было чрезвычайно жестоким.

Считалось, что Рим не может брать на себя такой грех, как казнь весталки, поэтому их наказывали погребением заживо (на Злодейском поле, лат. Campus Sceleratus, находившемся в черте города у Коллинских ворот на Квиринале) с небольшим запасом пищи, что формально не являлось смертной казнью, а соблазнителя засекали до смерти. Виновную в нарушении обета весталку сажали в наглухо закрытые и перевязанные ремнями носилки так, что не слышно было даже её голоса, и несли через форум. Все молча давали ей дорогу и провожали её, не говоря ни слова, в глубоком горе. Для города не было ужаснее зрелища, не было дня печальнее этого. Когда носилки приносили на назначенное место, рабы развязывали ремни. Верховный жрец читал таинственную молитву, воздевал перед казнью руки к небу, приказывал подвести преступницу, с густым покрывалом на лице, ставил на лестницу, ведущую в подземелье, и удалялся затем вместе с другими жрецами. Когда весталка сходила, лестница поднималась, отверстие засыпали сверху массой земли, и место казни становилось таким же ровным, как и остальная поверхность.

Но на бедную весталку могли и просто «повесить» вину за что-то ужасное, причину чему не могли найти или просто пояснить. Проще было обвинить во трагедии весталку заявив что она потеряла невинность, и провести ужасный, и трагический для всего Рима ритуал, чем разбираться и искать где-то еще виноватых. А римляне любили верить предсказаниям и всяческим знамениям, чем рвущиеся к власти и пользовались ради своей популярности, а народ после такого еще долго отходил.

Были и случаи когда весталке удавалось оправдаться, да и не так много из нарушали обет, и за 11 веков существования культа только тринадцать (иногда 15 иногда 18, тут смотря кто и как считает, учитывают оправдавшихся или мать Ремула и Ромула или нет) весталок нарушили обет! В 418 году до н. э. весталка Постумия оправдалась перед судом и получила предписание в дальнейшем выглядеть не миловидной, но благочестивой, были и другие но там оправдывались через чудеса, кто-то принес воду к храму в сите, еще одна весталка сдвинула застрявший корабль, и помогла тому привести в Рим новую богиню (А Римляне любили тащить к себе богов или богинь из других уголков мира).

Был еще один довольно неприятный для всех случай. 25-й император Рима Гелиогабал решил жениться на весталке, причем до этого у него было уже 5 жен и два мужа (выходил замуж за любовников император в конечно же женском одеяние как настоящая невеста, вот почему Имперский Рим это фу-фу-фууу!) ). Насильно овладев одной из них, он надеялся, что добьется уважения римлян и получит божественное потомство. В итоге императора зарезали и выбросили тело в Тибр.

Но вернемся немного к плюсам и привилегиями весталок.

Их особа была неприкосновенной (поэтому многие отдавали им на хранение свои завещания и другие документы). Весталки освобождались от отцовской власти, имели право владеть собственностью и распоряжаться ею по своему усмотрению. Оскорбивший каким-либо образом весталку, например, попытавшийся проскользнуть под её носилками, карался смертью. Впереди весталки шёл ликтор, при определённых условиях весталки имели право выезжать в колесницах. Если им встречался на пути ведомый на казнь преступник, они имели право помиловать его, как и освобождать рабов. К тому же им из казны платили за службу, и платили по тем временам не мало, а право самим распоряжаться своим имуществом делало их довольно зажиточными, что один раз спасло весталке жизнь так как ее обвинили в потере девственности. Она была замечена в частых встречах с одним и тем же мужчиной, но тот оправдывая весталку заявил что просто обманом хотел завладеть ее имуществом, и суд это принял и оправдал ее.

Столь строгое отношение к чистоте весталок было связано с тем, что их считали ответственными за жизнь и безопасность Рима. Ведь эти дамы заботились о ларах и пенатах государства, которые были эквивалентами домашним божествам, что находились в каждом доме Римской империи.

Они принимали участие не только в праздниках Весты и своего святилища, но и во многих других ритуалах и процессиях. Но главное, они были причастны к каждому жертвоприношению в городе и не только. Ведь любое жертвоприношение сопровождалось посыпанием соленой мукой жертв. И эту муку, для всех религиозных церемоний, как раз и готовили весталки.

Важнейшим было участие понтифика и весталок в празднике Eordicidia или Hordicidia — празднике заклания стельной коровы (лат. forda). Здесь проводились ритуалы для обеспечения в наступающем году плодородия и благополучия. Его справляли на Капитолии и в тридцати куриях. Пепел неродившихся телят, который хранили весталки, использовался для очищения на празднике Парилий 21 апреля.

Поэтому столь строго следили за чистотой жриц. У них в руках был инструмент для очищения всего города.

Но, при этом сама мать основателей Рима, Ромула и Ремуса, по легенде была весталкой королевской крови.

Еще одна весталка девственница дала жизнь шестому правителю Рима по имени Servius Tullius. По преданию из царского очага появился бесплотный фалос. Вот от него жрица и забеременела.

Так как под опекой весталок находились культовые амулеты fascinus-фалосы (выше на прикрепленном фото), то не удивительно, что такая история стала восприниматься как реальная.

При Августе, к обычным привилегиям для жриц, добавились почетные места на играх и в театрах. Что было очень статусно по тем временам.

Была и весталка предательница, куда же без этого. Тарпея (лат. Tarpeia) — одна из весталок, дочь Спурия Тарпея, начальника Капитолийской крепости. Знаменита тем, что, согласно одной из легенд, во время войны с сабинянами предательски открыла ворота города осаждавшим Рим сабинянам.

Была обвинена вместе с отцом в измене и вместе с отцом была сброшена со скалы, получившей название Тарпейской (лат. Saxum Tarpeium) (по другой версии, была похоронена на Капитолии). С этой скалы римляне и впоследствии сбрасывали государственных преступников.

По другим источникам, Тарпея потребовала с сабинян за своё предательство «то, что они носят на левой руке» (золотые браслеты и кольца), но сабиняне, возмутившись алчностью женщины, завалили её не только украшениями, но и тяжёлыми щитами, которые они носили в левой руке. Так Тарпея и погибла, задавленная грудой доспехов и украшений.

Древнейший в Римской истории культ весталок просуществовал почти 1000 лет и дожил до 4-го столетия нашей эры, пока император Феодосий (346—395 гг), последний император единой страны, не погасил священный огонь Весты и опустошил ее храм, упразднив жреческий клан хранительниц лар и пенатов. Последняя Великия весталка Коэлия Конкордия позднее приняла христианство и умерла через 12 лет.

Может поэтому Римская империя и развалилась на две части, чтобы исчезнуть с лица мировой истории, как единая древняя держава Ромула и Ремуса, детей весталки?

Когда насильно уничтожают культ Богини хранительниц домашнего очага и разгоняют ее жриц, то что может ожидать правителя?

Но на этом история весталок не совсем закончилась, средневековая церковь, почитала их и считала прообразом Девы Марии, это отчасти объясняет их присутствие в средневековом искусстве.

Если где-то ошибся или описано все несколько сумбурно извините) Болею, температурю и тому подобное. к тому же всю информацию собирал из разных источников.

Вся информация была найдена на:

12K поста 46.1K подписчик

Правила сообщества

Для авторов

— уважение к читателю и открытость

— регулярность и качество публикаций

— умение учить и учиться

— бездумный конвейер копипасты

— публикации на неисторическую тему / недостоверной исторической информации

— простановка тега [моё] на компиляционных постах

— неполные посты со ссылками на сторонний ресурс / рекламные посты

— видео без текстового сопровождения/конспекта (кроме лекций от профессионалов)

Для читателей

— дискуссии на тему постов

— уважение к труду автора

— личные оскорбления и провокации

— неподкрепленные фактами утверждения

Это не только Гелиогабал (хери всякой было, но этот как «типичный» пример — явное утрирование), а Траян, Марк Аврелий и многие, многие другие.

С инструмента для очищения всего города меня вырубило нах)))

Очень интересно, спасибо.

блин, я как фронт-ендщик прочел сначала «версталки».
шо? РНР на древнегреческом?

Казнены за верность⁠ ⁠

Потрясающий в своей парадоксальности случай произошел в Римской империи в 42 году н.э. За верность присяге были казнены рядовые солдаты двух легионов. А случилось следующее…

В это время уже больше года империей правил Клавдий, «назначенный» на эту должность преторианскими гвардейцами. До этого доблестные телохранители нашинковали мечами доверенное им тело императора Калигулы. Правитель он был, мягко говоря, грубо выражаясь, так себе, жалеть его не стоит. Единственным достоинством Клавдия было его происхождение. В результате энергичных семейных разборок он остался как бы последним из рода Юлиев, потомков Цезаря. И то в живых сохранился только потому, что имел репутацию несколько придурковатого. Но не суть… Его возвышению немало удивились представители знатных родов, сенаторы. Они посчитали, что имеют не меньше прав на высшую власть в государстве, чем этот вырожденец. Так среди отцов-сенаторов составился заговор, душой которого оказался некто Анней Винициан.

Своей армии у заговорщиков не было, но они рассчитывали, не без основания, на поддержку наместника Далмации Марка Скрибониана. В его распоряжении были два легиона — VII Paterna (Старейший) и X Equestris (Конный), всего около 20 тысяч легионеров и ауксилиариев. В марте 42 года по сигналу из Рима Скрибониан на собрании войск объявил о свержении императора Клавдия и о походе на столицу. Одновременно наместник послал принцепсу оскорбительное письмо с требованием покинуть трон. Клавдий очень сильно испугался, на что заговорщики и рассчитывали. Он собрал своих советников и на полном серьезе обсуждал вопрос, а не уйти ли ему в отставку. При этом постоянно жалобно спрашивал приближенных: — Я всё ещё император? Еле уговорили остаться. Но главные события происходили не в Риме, а в Далмации, в расположении двух легионов. Скрибониан обещал своим войскам восстановление Римской республики, что было ложью. Но солдатам было все равно и на империю, и на республику, армия уже давно фактически стала профессиональной. Клавдий платил военным без задержек, они принесли ему присягу, к тому же он был братом популярного в военной среде Германика. Солдаты-ветераны резонно рассудили, что от добра добра не ищут, и распустили слух, что легионные орлы не желают покидать свои храмы. Знаменосцы якобы не смогли вынуть древки из земли. А так как легионеры были самыми суеверными среди всех жителей империи, они сочли этот знак очень плохим предзнаменованием, и затею с мятежом признали неудачной идеей. Инициативные рядовые отправились искать Скрибониана, чтобы объяснить ему как он не прав. Но наместник успел заблаговременно сбежать на остров Иссу в Адриатическом море. Поэтому легионерам пришлось довольствоваться тем, что они задержали старших легионных офицеров и «пресекли» их преступные поползновения вместе с головами. Мятеж угас, не успев начаться, а прошло то всего пять дней. Не получив поддержки войск, заговорщики один за другим сводили счеты с жизнью. Тем, кто смалодушничал, помогли преторианцы. Благодарный Клавдий присвоил двум верным легионам имена VII и XI «Клавдиевы Благочестивые» (Claudia Pia Fidelis). А для инспектирования далмацких частей был отправлен старший офицер Луций Отон, известный своей непреклонностью в вопросах армейской дисциплины. По прибытии в расположение Отон приказал арестовать легионеров, посмевших поднять руку на своих офицеров. И несмотря на то, что император их наградил и повысил, новый наместник приговорил нарушителей к смерти. В присутствии Отона они были обезглавлены. «Dura lex, sed lex», «закон суров, но это закон». Клавдий проглотил такую фигню молча, но он и не такие вещи игнорировал. Вот так солдаты пострадали за верность присяге. Хотя, может быть, они немного переусердствовали в своей верности…

Если есть желание пообщаться с автором: https://t.me/AquilaRoman

Римские легионы в Крыму⁠ ⁠

В I веке н.э. Причерноморье и Таврика (современный Крым) рассматривались римлянами как важный форпост Империи, который с одной стороны сдерживал натиск северных варваров, а с другой стороны, располагая обширными плодородными территориями, выступал в качестве мощной тыловой базы в борьбе с Парфией. Интересы «Вечного города» на местности представляли полузависимые образования — Боспорское царство и остатки греческих колоний-поселений. Основу региональной торговли составлял экспорт зернового хлеба, рыбных богатств и продуктов животноводства. Боспорские и греческие транспорты обеспечивали снабжение многочисленных римских гарнизонов и войсковых соединений в Малой Азии. Тем не менее, несмотря на важность региона, присутствие римских войск в нём ещё было не регулярным. Протектораты вполне справлялись с угрозами, самостоятельно приводя к порядку соседей — скифов и сарматов. Однако к середине I века н.э. активность неугомонных кочевников увеличилась.

Нажим на греческие колонии стал таким значительным, что Ольвия была вынуждена признать зависимость от скифских царей. Затем скифы обратили свой взор на Херсонес и их отряды прочно обосновались в окрестностях города. Попутно выяснилось, что Боспор, заигравшись в сепаратизм, не спешил оказывать помощь союзнику, предпочитая сохранять ровные отношения с кочевниками. В этих условиях единственным заступником Херсонеса могли быть только римляне. Обращение жителей полиса к наместнику Мезии (современной Болгарии) Тиберию Плавтию Сильвану поступило как никогда вовремя. В 60-х годах император Нерон как раз собирал силы для дальнейшей экспансии Рима на Кавказ и в Понтийско-Каспийскую степь. В случае успеха предприятия римляне получали возможность установления торговых связей с Центральной Азией, Индией и Китаем, минуя враждебную Парфию. Таким образом, Таврика превращалась из важного, но в целом захолустного региона в стратегическую позицию исключительной значимости. Не воспользоваться предлогом для ввода войск на полуостров было бы для римлян непростительной ошибкой. На выручку Херсонеса из Мезии были отправлены представительные силы под началом легата Тиберия Плавтия Сильвана. Основу экспедиции составили корабли и морская пехота Равеннской эскадры, усиленные войсками, находившимися в подчинении легата провинции (вексилляции VII Клавдиева, VIII Августова легионов и вспомогательные подразделения).

Появление на полуострове около 62-63 г.г. н.э. хорошо обученных римских войск поставило крест на всех воинственных начинаниях скифов. В короткие сроки была снята блокада Херсонеса. Не ограничившись округой города, боевые действия перенеслись в юго-западные и северо-западные районы Таврики. Римляне принудили скифов покинуть Ольвию. Удары носили характер десантных операций, что было обычным явлением в имперской военной практике. Побережье затянуло дымом пожарищ от разрушенных варварских поселений. Решительные действия римских войск стабилизировали обстановку на полуострове. Причём римляне сразу дали понять, что пришли всерьёз и надолго. Количество легионеров и вспомогательных сил, прибывших в Таврику, было довольно значительным. Как позднее писал Вегеций (IV в. н. э.) об организации римской армии: «Кроме того легион имеет еще обслуживающий персонал: плотников, каменщиков, каретников, кузнецов, маляров и других ремесленников для постройки бараков на зимних квартирах; они изготовляют машины, деревянные башни и все остальное, что необходимо для завоевания вражеских городов или для защиты своих; их держат для того, чтобы они или заново делали повозки и всякого рода метательные орудия или поправляли разбитые. Имелись еще мастерские для выделки щитов, панцирей, луков; в них изготовлялись стрелы, метательные дротики, шлемы и всякого рода другое оружие. Одной из главнейших забот было, чтобы в лагере никогда не было недостатка в том, в чем может нуждаться войско». Римские войска заняли цитадель Херсонеса. В городской гавани был размещён военный флот. У Балаклавы в районе Сигнальной бухты был обустроен военный лагерь получивший название «Symbolum portus» («Симбалон», «порт Мощная сила»). На мысе Ай-Тодор римляне выстроили крепость Харакс. Расположенные на высоком холме каменные укрепления имели с северной стороны два ряда стен. С юга естественным препятствием был обрыв. В стенах были обустроены трое ворот, главные из которых защищались массивными башнями. Для снабжения лагеря водой был протянут водопровод на гору Ай-Петри. В крепости был возведён маяк, обустроены казармы, преторий, святилище, термы с бассейном. Гарнизон насчитывал около 500 солдат. Для сообщения военных лагерей с Херсонесом и быстрой переброски войск была построена Via Militaris (она же «Военная дорога», Календская тропа). Дорога, вымощенная камнями и присыпанная щебнем, пересекала невысокие Крымские горы с высотами до 600-700 метров. Все удобные бухты были взяты римлянами под наблюдение, что вместе с действиями флота обеспечило полный контроль над прибрежной зоной. Одновременно те же процессы происходили на южном побережье Эвксинского Понта (Чёрного моря).

Понтийское царство было превращено в римскую провинцию. В городе Трапезунд (современный Трабзон) была развёрнута мощная база флота. Почти всё побережье Эвксинского Понта оказалось под контролем Рима. По приказу Императора Нерона в Таврике и на Кавказском побережье были расквартированы силы численностью до 3 тысяч человек и около 40 кораблей. Всего же, к концу его правления, для поддержки похода на Каспий, на восточных рубежах Империи была сосредоточена почти половина римской регулярной армии.

Однако с восстанием легионов против Нерона все завоевательные планы рухнули. В конце 60-х годов н.э. Империю поразил кризис безвластия, переросший в гражданскую войну. В результате развернувшихся боевых действий была практически полностью разрушена приграничная оборонительная линия от Северного моря до Нижнего Дуная. Римляне были вынуждены вывести из Причерноморья гарнизоны, для усиления легионов в Мезии. Большая часть укреплений была покинута и заброшена. Возвращение римской армии в Таврику фиксируется около 120 года н.э. В регионе разворачивается отдельный Мезийский флот. Гарнизоны римских солдат размещаются в Ольвии и Херсонесе, вновь играя роль передовых опорных пунктов Империи. Крепость Харакс восстанавливается легионерами I Италийского легиона. В окрестностях лагеря и вдоль Военной дороги разворачиваются наблюдательные посты. Командование всеми силами на полуострове сосредоточивается в руках военного трибуна. Благодаря этим мероприятиям римлянам, грекам и боспорцам удаётся справиться с натиском кочевников и удерживать регион под контролем в течение длительного времени. Однако к середине III века н.э., в связи с усилением натиска варваров на границы Империи, римляне уже окончательно покидают Таврику. Отрывочные сведения ещё упоминают о пребывании на полуострове отдельных римских подразделений в конце III — начале IV века н.э., но на общую ситуацию в регионе они повлиять уже не могут.

Если есть желание пообщаться с автором: https://t.me/AquilaRoman

Кто такие эти Этруски?⁠ ⁠

Этруски являются создателями первой развитой цивилизации на Апеннинском полуострове. Задолго до Римской республики были возведены города с замечательной архитектурой, мастера изготавливали прекрасные изделия из металла и керамики. Процветала живопись и скульптура, этруски пользовались алфавитом, а позже они освоили и чеканку монеты.

Сейчас все перечисленное выше может впечатлить не так сильно, но стоит учесть, цивилизация этрусков существовала за полторы тысячи лет до создания Руси и за тысячу до Восточной Римской империи (Византии).

Древние греки знали этрусков под именем тирренов, и часть Средиземного моря возле Сицилии, Сардинии и Корсики именовалась (и именуется ныне) Тирренским морем, поскольку на протяжении нескольких столетий здесь господствовали этрусские мореплаватели. Римляне называли этрусков тусками (отсюда современное название Тоскана) или этрусками, сами же этруски называли себя расна или расенна.

На пике их могущества, в 7–5 веках до нашей эры, этруски распространили свое влияние на значительную часть Италии, вплоть до подножий Альп на севере и окрестностей Неаполя на юге. Вместе с собой они привносили и свою культуру, зачастую идущую на благо покоренным племенам. Их главенство несло с собой материальное процветание, широкомасштабные инженерные проекты и достижения в сфере архитектуры. Этруски первыми в Италии стали применять колесницы. Именно этруски придумали гладиаторские бои, а одна из колоний этрусков была даже в Карфагене.

Этрурия и прилегающие к ней территории в VI–V веках до н.э.

Помимо этрусков на Апеннинском полуострове было еще два развитых и и сильных народа: сабиняне и латины. Границы этих народов сходились в той местности, где возник Рим. Казалось бы, Рим должен был быть растоптан сильными соседями, но история пошла по иному пути.

Что до их происхождения, то здесь есть две версии: первая гласила, что этруски были родом из Италии, но позже эта теория была отвергнута археологическими исследованиями. Более вероятна версия “волн миграций”. Всего таких волны было три: из Анатолии (территория современной Турции), из Альп и северокаспийских степей (Скифии).

Язык и культура этрусков остаются в значительной степени загадкой. Но богатство прекрасных артефактов, которые они оставили после себя, даёт современному человеку некоторые подсказки о том, кем на самом деле были эти люди.

Чернильница в форме петуха. 7 век до нашей эры.

На этой чернильнице мы видим как раз современный латинский алфавит, но почему же не удается дешифровать язык, который, казалось бы, так легко читается? Дело в том, что основная масса этих надписей (они короткие) относится к двум категориям: погребальные и посвятительные, то есть такой-то прожил столько-то, умер, или такой-то посвятил такой-то дар такому-то божеству.

И исходя из этих надписей мы знаем больше сотни этрусских слов (скажем, clan по-этрусски «сын», sec — «дочь», ati nacna — «мама дорогая»), но они не позволяют понять структуру самого языка. Ученые даже точно не знают к какой группе языков относится этрусский язык. Никаких литературных текстов, таких как стихи или письма, к большому сожалению, не сохранилось.

Жили этруски в нескольких независимых поселениях/городах. Эти города имели общий язык и культуру, но также были автономны друг от друга и время от времени участвовали в военных действиях между собой. Территория проживания этрусков была богата природными ресурсами, такими как медь и железо, и к 750 году до нашей эры они развивали торговые связи с городами по всему Средиземноморью. Богатые этруски начали ввозить лучшие предметы роскоши из Сирии, Малой Азии и особенно Греции. К 575 году до нашей эры греческие ремесленники поселились в Этрурии и основали там мастерские из-за спроса этрусков на их продукцию. Некоторые из лучших образцов греческих ваз, когда-либо обнаруженных, были найдены в этрусских гробницах.

Этрусская посуда VI в. до н.э.

Помимо производства зерна, оливок, вина и строевого леса, сельское население занималось разведением крупного рогатого скота, овцеводством, охотой и рыболовством. Этруски изготавливали также домашнюю утварь и предметы личного обихода. Развитию производства способствовало изобильное снабжение железом и медью с острова Эльба. Изделия этрусков проникали в Грецию и Северную Европу.

Религия этрусков была похожа на греческую. Из рисунков на могилах и алтарях ученые знают, что они верили во множество богов и богинь, некоторые из которых были заимствованы из греческой религии.

Этруски, пожалуй, наиболее известны сегодня своей художественной материальной культурой, которая приняла форму керамики, терракотовой скульптуры, ювелирных и бронзовых изделий. Начиная с VI века до нашей эры, стили и узоры, используемые этрусскими мастерами, также подчёркивают явное влияние греческой культуры на Этрурию.

Пожалуй, самые заметные художественные достижения этрусков можно найти в их золотых изделиях и украшениях. Этрусские ювелиры были особенно искусны в искусстве грануляции и филиграни и превосходили даже своих греческих коллег.

«Химе́ра из Аре́ццо» — бронзовая скульптура, один из самых знаменитых образцов скульптуры этрусков. Датируется V веком до н. э.

Исходя из всего этого, становится ясно, что этруски были общиной, получавшей удовольствие от прекрасных предметов и роскошных материалов. Несмотря на то, что современное общество практически не понимает их язык и религиозные практики, многие наверняка могут оценить их богатую и утончённую культуру, а также влияние, которое они восприняли от окружающего мира.

Рим к VI веку до нашей эры превратился в растущее городское поселение, управляемое царями. Это новое царство стало угрожать Этрурии и началась череда войн, длившихся столетиями. Однако мирные связи между Этрурией и Римом были более выгодны чем война, поэтому культура двух народов сильно переплеталась. Трое из Римских царей, Тарквиний Приск, Сервий Туллий и Тарквиний Гордый, были этрусского происхождения, показатель переплетения культур Этрурии и Рима в то время. При этрусских царях Рим превратился в город экономической и военной мощи.

Этрусские воины.

Вскоре началось ослабление этрусской мощи. Этрускам пришлось одновременно бороться с греками, римлянами и галлами. Параллельно обострилась социальная борьба в этрусских городах, которые постоянно враждовали друг с другом. К концу 6-го века до нашей эры этруски потерпели ряд поражений от греков, в связи с этим наступил заказ этрусского морского владычества. Римляне в 509 году до н. э., согласно преданию, изгнали из своего города последнего представителя этрусской династии, царя Тарквиния Гордого. К концу 6 века все эти факторы снизили влияние этрусков на Италию. К концу 5 века до нашей эры этруски потеряли острова Корсику и Эльбу, были вытеснены племенами самнитов из Кампании. Римляне начали наносить этрускам одно поражение за другим, покоряя их города, и к началу нашей эры этруски были полностью ассимилированы Римом.

Главная слабость этрусского государства, как и в случае с греческими городами-государствами, состояла в отсутствии сплоченности и неспособности противостоять единым фронтом как римской экспансии на юге, так и галльскому вторжению на севере. Однако цивилизация этрусков не исчезла без следа, древние римляне позаимствовали у них строительную технологию, бои гладиаторов, гонки на колесницах и многие погребальные обряды. И хотя Этрурия исчезла, их великолепная культура пережила самих этрусков на столетия.

Восстание Андриска ч2 // Рим на Балканах⁠ ⁠

За чрезвычайно короткое время, Андриск превратился из забавного чудака, над чьими историями потешались очень многие, включая даже римский сенат, в реального правителя всей Македонии. Его власть признал простой народ, его правление поддерживали могущественные фракийские вожди. Так Андриск стал центральным игроком на всём Балканском Полуострове. Рим же лишь с удивлением взирал на столь значительные и стремительные перемены в подвластных ему землях. Всё дело в том, что немногим ранее этих событий, римляне объявили войну Карфагену – началась Третья Пуническая Война. В Италии прошёл набор рекрутов и оба консула во главе пяти легионов направились в Африку. Более того, в этом же 149 г до н.э. в Дальней Испании произошло восстание Лузитан, где до этого уже шли боевые действия с кельтиберами, и часть римских легионов находились там. Римские же части в Иллирии и Эпире были не так многочисленны, чтобы противостоять объединённым фракийским и македонским войскам. Так что они оставались в гарнизонах. Ситуация требовала отправки легионов на Балканы из Италии, которых попросту не было. Так что римлянам оставалось лишь только наблюдать за развитием этих неожиданных для всех событий.

Но амбиции Андриска не давали ему покоя. Видя, как благоприятно складываются для него условия, он решает расширить македонские владения. Он нападает на римских союзников уже непосредственно в Греции. Под его удар попали города Фессалии. Правители этих земель обратились к римлянам, как к гаранту безопасности в регионе, однако же римляне на данном этапе могли лишь полагаться на своих греческих союзников и собственные немногочисленные гарнизоны, которых явно не хватало для отражения македонской агрессии. Для решения этой проблемы из Рима был отправлен Публий Корнелий Сципион Назика – герой последней войны с Македонией. Назика выступал против новой войны с Карфагеном, пытаясь решить проблему дипломатическим путём. Он обвинял в разжигании войны римского союзника Массинису, постоянно устраивавшего провокации на границах карфагенских владений, занимаясь грабежом их поселений. Однако же в сенате победила партия «орлов войны» во главе с Катоном и его знаменитым «Карфаген должен быть разрушен». Началась война. Публий Корнелий был отстранён от решения карфагенского вопроса и отправлен подальше от Рима, решать вновь появившуюся проблему – Македонскую.

Ранее, в своей молодости, Назика служил легатом в армии Луция Эмилия Павла, и принимал самое активное участие в Третьей Македонской Войне против царя Персея. Именно отряд под его командованием смог пройти через горы и найти проход в долины Македонии. Эта дерзкая вылазка стала решающей для прохода всей римской армии вглубь вражеской страны, а сам Персей отступил к Пидне. Так же во время решающего сражения Назика находился в самом его центре, ведя бой на передовых позициях против македонской фаланги. После победы он занимал должности претора, цензора, а после даже консула. Будучи консулом, он провёл успешную кампанию против далматов в Иллирии. И в момент его отправки на Балканы, он прошёл все магистратуры и занимал должность Великого Понтифика. Сенат возлагал большие надежды на политический и военный опыт Публия Корнелия. Согласно плану, он должен быть прибыть в Грецию и на месте оценить уровень угрозы, ведь абсолютно не исключалось и восстание в самой Греции. Ему так же ставилась задача принять командование греческими союзниками и сдерживать вторжение македонских войск. К выполнению этого задания он и приступил незамедлительно, отплыв из Италии.

Прибыв на место, Назика увидел, что даже среди римских союзников имеют место постоянные разногласия и явные антиримские настроения. Он отправил отчёт в сенат, в котором указал, что ситуация весьма серьёзная. Вторжение Македонии это не просто пограничные вылазки, её цель поднять глобальный мятеж по всей Греции и освободить Балканы от римского влияния. Греческие правители оставались по большей части верны Риму, но не стоило на них всецело полагаться. Он писал, что для стабилизации ситуации необходимо отправить по меньшей мере три легиона. До этого момента с целью затянуть время, он намерен вести переговоры с Андриском, намереваясь предотвратить расширение области его влияния в Греции. Одновременно с этим было поручено создать греческое ополчение. Так же было отправлено письмо к римскому союзнику Аталлу II в Пергам, с просьбой предоставить флот и войска, как ответную услугу Риму. Немногим ранее благодаря вмешательству римского сената, был предотвращён конфликт между Пергамом и Вифинией. Однако же переговоры с Андриском не увенчались успехом. Ему удалось захватить большую часть Фессалии и его влияние и мощь продолжали стремительно расти. Новое столкновение Рима и Македонии становилось неизбежно.

Вскоре Публий Корнелий возглавил фессалийское, греческое и ахейское ополчение. Ахейский союз, несмотря на явную антиримскую позицию, под давлением римских послов, опасаясь попасть в немилость республики, всё же отправил Назику свои войска. Более того, полководец получил известие из Пергама, что Аталл II поддержит римлян и как можно скорее отправит ему в помощь свой флот и армию. Публий Корнелий прекрасно понимал, что вести боевые действия лишь с греческими и пергамскими союзниками ненадёжно, поэтому он занимался по большей части лишь подавлением промакедонских настроений, и тщательно готовился к обороне. Письмо же, полученное сенатом, вызвало сильную обеспокоенность. Однако все силы римлян сейчас находились в Африке и Испании. Поэтому был наспех собран ещё один легион, командование которым поручили Публию Ювентию Флакку. Поскольку Назика не являлся ни консулом, ни проконсулом провинции, то Флакк в качестве легата получил право на самостоятельное командование приданным ему легионом, и не имел прямого подчинения Публию Корнелию.

Прибыв в Грецию, Публий Ювентий посчитал, что сил одного легиона для подавления восстания плохо обученной и плохо вооружённой македонской толпы, будет более чем достаточно. И, несмотря на все уговоры Назика, но напротив желая быстрой победы над мятежниками и военных почестей, он двинул легион непосредственно в Македонию. Первоначально римляне не встретили особого сопротивления, однако недалеко от границы с Грецией, преследуя разъезды фракийской кавалерии, они внезапно встретили войско Андриска. И вместо плохо вооружённой и необученной македонской толпы, римляне столкнулись с опытными фракийскими воинами и подготовленными македонскими частями. Результатом этого быстрого и кровопролитного сражения стало полное поражение римлян, легион был разбит, а сам Флакк погиб в бою. Вот к чему приводит пренебрежение советами старших и более опытных товарищей. Так самонадеянность Флакка имела далеко идущие последствия.

Разгром римского легиона значительно усилил антиримские настроения в регионе – масштабное восстание грозило захлестнуть уже всю Грецию и Иллирию. Андриск же напротив чрезвычайно усилил свой авторитет и власть, и помимо самой Македонии контролировал уже и большую часть Фессалии. Начались попытки возродить македонский флот, на верфях была начата работа над постройкой кораблей. Велась и активная деятельность на золотых и серебряных рудниках. Ко двору теперь уже не Андриска, но официально Филиппа VI, прибыли посольства фракийцев, даков и даже Карфагена, который пока ещё довольно успешно отбивал атаки римлян в Африке. Всё это уже не на шутку обеспокоило римский сенат. Стало очевидно – Рим полностью потерял контроль над Македонией, по факту произошло возрождение македонского государства и восстановление македонской монархии. И будь Андриск более опытным и решительным полководцем, предприняв поход на Грецию, а не выжидая когда там разгорится пламя восстания, неизвестно сохранили бы римляне вообще своё присутствие в регионе. Однако время для таких действий было утеряно. Так закончился 149 г до н.э.

Сенатом было принято решение незамедлительно снарядить и отправить на Балканы новые силы. Все резервные части, которые проходили обучение для поддержания боевых действий в Африке и Испании, были переданы под командование претора Квинта Цецилия Метелла и направлены в Грецию. Метелл уже имел военный опыт. В возрасте двадцати лет, он под командованием Луция Эмилия Павла принимал участие в Третьей Македонской Войне, сражался в битве при Пидне, и в числе трёх легатов был отправлен в Рим с донесением о победе. Теперь же ему вновь предстояло вернуться в Грецию и вновь воевать с Македонией. Время дипломатии прошло. В то же время лже Филипп, видя, что все народные выступления в Фессалии и Греции подавляются Публием Корнелием, решил, что пора усилить волнения в регионе, с надеждой на всеобщее антиримское восстание. С этой целью он выделил часть своего наиболее боеспособного фракийского войска усиленного македонянами. По его замыслу, с приближением его воинов, греки должны были активнее восстать, и с помощью этих сил разбить римлян и их союзников. Так же он рассчитывал, что значительная часть греческого ополчения перейдёт на его сторону.

Фракийский воин

Однако же эти планы были нарушены прибытием новых сил под командованием Метелла. В этот раз римляне уже сравнялись числом с армией Андриска, к тому же поддержку римлянам начал осуществлять и пергамский флот. Строящиеся македонские суда были сожжены на верфях пергамскими союзниками, а римляне благодаря им получили полное преимущество на море. Метелл немного усилил римские силы Сципиона Назики в Фессалии, однако же основные части оставались под его командованием. Убедившись, что Назика вполне способен удержать фронт в Фессалии, Метелл двинул войска в Македонию. Он действовал куда как осторожнее чем его предшественник, активно использовал кавалерийские разведывательные разъезды и держал войска в постоянной боевой готовности, на случай неожиданной атаки. Всё же поначалу для римлян не всё складывалось удачно. Римская кавалерия постоянно сталкивалась с фракийскими всадниками, и далеко не всегда выходила победителем из этих стычек. Дошло до того, что фракийцам удалось выманить от основной армии крупное кавалерийское подразделение и полностью его разбить.

Но, не смотря на всё это, римляне уверенно продвигались вглубь македонского государства, не встречая очень уж активного сопротивления. И уже на этом фоне в македонской армии начались внутренние распри между фракийцами и македонцами. Фракийские командиры были недовольны пассивным поведением Андриска, который так и не сумел обучить и подготовить достаточное количество македонских сил, а продолжал полагаться на фракийских союзников. В отдельных частях дело доходило уже до дезертирства – фракийцы устали сражаться на чужой земле за чужие интересы, и просто сбегали обратно в свои земли. Масло в огонь подливала и местная македонская знать, большая часть которой была недовольна распределением земель и прочих богатств, и отчасти желала возвращения римлян. Ведь именно при них они и получили власть, богатства и влияние в своих землях, в отличие от простого народа, и теперь хотели всё это возвратить.

Всеми этими факторами и сумел воспользоваться римский главнокомандующий. Метелл подкупил одного из вражеских военачальников – Телеста, командовавшего македонской конницей. Телест сливал всю информацию из Ставки Андриска, а на самих военных советах настаивал на необходимости дать римлянам генеральное сражение. Впрочем, на этом настаивали и большинство остальных фракийских и македонских военачальников. Победа над легионом Публия Ювентия и разгром большой части римской конницы армии Метелла, вселило в них уверенность в победе и над основными частями римских сил. Откладывать дальше решение этого вопроса было просто невозможно, и Андриск наконец решился дать главный бой. И вот, противоборствующие армии сошлись около Пидны, практически на том самом месте, где 20 лет назад легионы Луция Эмилия Павла нанёсли поражение фаланге царя Персея. Колесо истории вновь сделало свой оборот.

Первыми в бой вступили фракийская и римская кавалерии. Фракийцам удалось довольно быстро опрокинуть римскую конницу, но ей на выручку подоспела уже пехота, и фракийцам пришлось отступить. Спустя немного времени сошлись в битве и основные части обеих армий. Началось масштабное сражение. Но совершенно неожиданно для Андриска, македонская конница под командованием предателя Телеста, нанесла удары во фланг и тыл собственных сил. Македоняне запаниковали и начали бежать. Паника охватила всё войско и бежали так же и фракийцы. Вот так стремительно, двадцатипятитысячное войско Андриска, потерпело поражение, и было рассеяно. Сам македонский царь тоже бежал с поля боя, сначала в столицу, а потом и во Фракию. Вскорости, и вторая часть его сил тоже была разгромлена в Фессалии. После поражения, македонская знать, в большинстве своём не учувствовавшая в восстании, перешла на сторону римлян, за что ей и были возвращены прошлые привилегии. Проявив дальновидность, римляне не стали прибегать к грабежу и насилию среди просты людей, это способствовало довольно быстрому урегулированию конфликта. Последние очаги сопротивления были подавлены в течение нескольких месяцев.

Триумф Метелла

Но неугомонный Андриск на этом не успокоился. Во Фракии он снова смог заручиться поддержкой вождей и собрал новое войско, с которым спустя несколько месяцев вновь вторгся в Македонию. Однако же в первом крупном сражении, фракийцы были наголову разгромлены силами Метелла. Андриску вновь удалось бежать во Фракию. Фракийские вожди приняли его, однако же помогать дальше своими людьми наотрез отказались, потеряв веру в своего союзничка. Их сейчас больше беспокоило собственное благополучие и возможный ответ римлян на их участие в этой войне. Практически все вожди выступали за то, что с римлянами необходимо договориться. Поэтому, когда к ним прибыли римские посланники, они незамедлительно, по первому же требованию выдали им Андриска. Он был арестован и выслан в Рим, где несколько лет содержался в тюрьме. И в 145 г до н.э. во время празднования триумфа Метелла, Андриск был проведён по городу перед колесницей триумфатора. О дальнейшей его судьбе ничего не известно. Наиболее вероятно что вскорости он был казнён. Сам же триумфатор Квинт Цецилий Метелл за победу Рима над Македонией получил когномен «Македонский». Что же до самой многострадальной прародиной знаменитого Александра, то её ждали ещё немало потрясений.

Если есть желание пообщаться с автором: https://t.me/AquilaRoman

Эту аббревиатуру можно встретить на многих римских зданиях, на боевых штандартах, на монетах и т.д. Без нее практически невозможно найти напоминание о римской эпохе. Но что именно она означает и почему она ассоциируется как фактический девиз Рима? Аббревиатура SPQR является сокращением латинской фразы «Senatus Populusque Romanus». Существует несколько вариантов перевода этой фразы на английский язык, в зависимости от того, кого вы спросите. Кто-то может сказать, что это означает «Сенат и народ Рима», а кто-то — что это более формальный перевод «Римский сенат и народ». Какой бы перевод вы ни считали более точным, оба они выражают, что Римская республика, а затем и Римская империя состояли из двух одинаково важных органов: римского сената и граждан, которые доверяли ему принимать за них правильные решения.

Когда Рим начал использовать SPQR? Хотя Римская республика возникла около 509 г. до н.э., первое конкретное появление SPQR в материальных артефактах датируется примерно 80 г. до н.э. Хотя ведутся споры о том, существовал ли SPQR до 80 г. до н.э., историки в целом признают, что не существовал. Поэтому появление символа SPQR в это время во многом связано с тем, что происходило на закате Римской республики. Оптиматы против популяров: Начало бедствий Рима Если не углубляться в историю Рима на несколько сотен лет, то к 91 году до н.э. в республике наметился резкий раскол. По определению немецкого историка Теодора Моммзена римский народ можно разделить на два лагеря: оптиматов и популяров. Хотя во времена республики не существовало политических партий в современном понимании, эти два различных типа мышления доминировали в общественно-политическом дискурсе того времени. По мнению оптиматов, власть должна принадлежать сенату, и ничто не может ее узурпировать. Приверженцы этих взглядов считали, что сенаторы избраны не просто так и что римские граждане должны доверять политическому процессу, который они для себя выстроили. В конце концов, именно такой способ правления, по их мнению, отличал их от варварских племен, окружавших границы Республики. С другой стороны, популяры считали, что граждане должны иметь большее право голоса, чем сенат, или, по крайней мере, иметь сенаторов, которые в большей степени отвечали бы потребностям простых людей. Хотя это и не было основной претензией популяров, одним из постоянных митинговых криков было распределение зерна, за которое выступали такие политики, как Гай Гракх в 123 г. до н.э. Конечно, у популяров было много других вопросов, по которым они не соглашались с оптиматами. Тем не менее, традиционно при распределении зерна среди населения основное внимание уделялось количеству людей, имеющих право на его получение, количеству, качеству и цене. Подливая масла в огонь: социальная война(союзническая) С 123 г. до н.э. и примерно до 91 г. до н.э. среди римского населения и других латинских народов продолжало расти разделение на оптиматов и популяров. Лишь некоторые народы считались полноправными римскими гражданами, несмотря на то, что к 91 г. до н.э. контролировали весь Италийский полуостров. Во время Самнитских войн ранняя республика приняла решение о предоставлении римского гражданства тем племенам, которые оказывали им помощь или сдавались без боя. Тем, кто выступал против них, гражданство не предоставлялось. В течение последующих нескольких сотен лет италийские союзники, не считавшиеся полноправными гражданами, устали от налогового бремени и рабочей силы, которую они предоставляли римской армии, не имея на то достаточных оснований. Главным их сторонником стал государственный деятель Марк Ливий Друз. Друз выступал за расширение прав латинян, если не за предоставление им полного гражданства. Хотя это так и не было доказано, существует большое подозрение, что на него было совершено покушение агентом Рима. После его смерти различные союзники Италии начали восставать, и началась Социальная война. В ходе Социальной войны отличились два полководца. Первый — прославленный Гай Марий, второй — его ближайший подчиненный Сулла. Несмотря на неудачное начало, римская армия в конце концов разгромила большинство восставших племен. Однако еще до окончания войны в восточных провинциях Рима начались волнения. Первая Митридатская война и гражданская война Суллы В то время как Рим был охвачен войной внутри страны, понтийский царь Митридат VI вторгся в Малую Азию. Его войска сметали легкую римскую оборону, и для борьбы с ним была собрана новая армия. К 87 г. до н.э. Социальная война была взята под контроль, и Сулла получил под командование новую армию. Это привело в ярость Мария, и он лишил Суллу командования. Наконец, Сулла двинул свою армию на Рим. Оставшись без армии, Марий был изгнан, а Сулла отправился воевать с Митридатом.

Во время отсутствия Суллы Марий решил вернуться. Собрав новую армию, он сам двинулся на Рим и взял его. Марий быстро заручился поддержкой сограждан и получил беспрецедентное седьмое консульство. Узнав о поступке Мария, Сулла высадил свою армию на Итальянском полуострове, чтобы вновь захватить Рим. Как и Социальная война, гражданская война Суллы представляла собой конфликт по партийному признаку: оптиматы против популяров. Сулла был убежденным оптиматом и, перехитрив армию Мария, одержал убедительную победу над армией популяров в битве при Коллинских воротах. После победы в Риме впервые за почти десятилетний период наступил мир. Почему Сулла начал использовать SPQR? Став диктатором Рима, Сулла сначала занялся укреплением своей власти. Затем, приговорив к казни тысячи своих врагов, он понял, что для восстановления порядка в республике его жажде крови придется положить конец. Во время диктаторства Суллы повсюду начинает встречаться фраза SPQR. Почему Сулла выбрал именно это словосочетание и какой фразеологизм он использовал, говорит о том, чего он хотел добиться. Из-за давних разногласий между популярами и оптиматами Сулла, скорее всего, хотел продемонстрировать единство двух фракций. Оптиматы выступали за сильный сенат, а популяры — за сильное гражданство. SPQR показывает, что оба эти органа постоянно связаны друг с другом, так как оба являются жизненно важными для управления Римом. Включение термина «народ Рима» должно было положительно сказаться на италийцах, только что ставших римскими гражданами. Во время правления Суллы он распространил римское гражданство на все народы Италийского полуострова, включая восставшие племена. Включив в девиз словосочетание «народ Рима», Сулла дал понять, что эти люди являются такими же римлянами, как и все остальные, которые к этому моменту уже несколько веков были гражданами. Нанесение этой фразы на монеты, здания, штандарты и всевозможные документы только подчеркивало этот тезис.