Как живут в афганистане обычные люди
Если вы планируете поездку в Афганистан, важно учесть стоимость коммунальных услуг. В стране часто происходят отключения электроэнергии, особенно в летние месяцы, когда спрос высок. В результате многие предприятия и домохозяйства используют генераторы для обеспечения электропитанием. Это может быть дорого, так что обязательно составьте бюджет. Кроме того, в некоторых районах вода может быть дефицитной, так что поощряются меры по сохранению.
Еще один важный фактор, который следует учитывать при использовании коммунальных услуг в Афганистане, это использование пропанового газа для приготовления пищи. Многие домашние хозяйства используют пропановый газ в качестве альтернативы электричеству или другим источникам топлива. Хотя это может быть доступным вариантом, важно знать меры предосторожности, такие как правильная вентиляция и проверка на утечки. Небольшие вложения в газоанализатор могут помочь обеспечить безопасное и комфортное пребывание в Афганистане.
Сорок лет войны всех против всех. Как сейчас живет Афганистан
"Афганистан. Третья линия фронта" – фильм авторского проекта "За кадром событий" журналиста Шахиды Якуб. Она посетила основные города страны и поговорила с военными, полицейскими, пострадавшими в терактах, бывшими пленными "ИГИЛ" и простыми жителями – а также студентами, которых притягивает радикальная идеология исламистов.
Прогнозы на будущее Афганистана не обнадеживают. По словам директора Агентства национальной разведки США Дэна Коутса, ситуация в этой стране в следующем году только ухудшится.
Кабул
Столица страны Кабул – один из самых опасных городов мира. За последние полгода, по данным ООН, в терактах здесь погибло более тысячи человек.
Один из взрывов произошел около месяца назад в мечети Имам Заман. Днем во время пятничной молитвы,когда мечеть была переполнена, в ней взорвались смертники, а потом в здание ворвались вооруженные люди и стали расстреливать прихожан.
Стрельба длилась около четырех часов. Мечеть Имам Заман находится в историческом районе Кабула Кала Нажара. Она считается шиитской. Ответственность за теракт взял на себя "ИГИЛ", ультра-фундаменталистская суннитская идеология которого не приемлет другого трактования ислама, кроме своего собственного.
Все здания в Кабуле, имеющие хоть какое-то значение, окружены заборами с колючей проволокой. Блок-посты на каждом шагу, и ни в одно здание невозможно зайти, не пройдя тщательно проверки и предварительного уведомления управления того или иного учреждения.
Мазари-Шариф – Шеберган, провинция Джовджан
До недавнего времени провинция Джовджан была относительно спокойной. Сейчас спокойная обстановка только в ее столице – городе Шеберган. По окраинам города идут бои между афганской правительственной армией, силами "ИГИЛ" и Талибана.
Мирному населению остается выбор: остаться под контролем "ИГИЛа" или Талибана, или убегать и становиться вынужденными переселенцами. Как люди, которые живут во временном лагере в Шебергане.
Этих людей нельзя показывать или говорить с ними, потому что они бежали от "ИГИЛ" или талибов, и их жизнь находится под угрозой.
Генерал полиции Рахматулла Туркистони отвечает за обеспечение правопорядка в провинции, по окраинам которой идут бои.
"Шесть-семь лет назад ситуация была хорошая, но сейчас по всей стране идет война, и провинция Джовджан не исключение. В пяти районах провинции идут бои. К примеру район Акча захватили талибы, жители убежали. Ничего с собой им взять нельзя было. Даже кусок хлеба не разрешили с собой взять. Все эти люди – переселенцы, для них мы строим лагеря", – рассказывает он.
"Мы доставляем продукты мирному населению с помощью вертолетов. Для того, чтобы освободить дорогу, нужна военная операция. Мы уже два года ждем, когда армия начнет. Мы просили их командование нам помочь. Они обещали, что после того как закончится операция в соседних провинциях Сарипул и Фарьяб, они придут к нам. Когда это будет – я не знаю", – объясняет генерал.
По данным ООН, общее количество вынужденных переселенцев в Афганистане более 1 миллиона 200 тысяч человек. Только в этом году из районов боевых действий бежали около 90 тысяч человек. Здесь и без этого тяжело: воды нет, местные жители собирают снег с гор, хранят в колодцах и 9 месяцев пьют талую воду. Электричество есть благодаря солнечным батареям.
Хайратон, граница с Узбекистаном
Это большой речной порт, откуда идут товары из Центральной Азии по всему Афганистану. Отсюда будет пролегать железная дорога, связывающая Центральную Азию через Афганистан с Персидским заливом.
Через мост над рекой Амударья выводили советские войска, потом ввозили технику НАТО.
"С этого порта мы получаем импортный газ, нефть, продовольствие, металл. Из Афганистана в Центральную Азию идут изюм, мандарины, картошка, лук", – объясняет начальник пограничной заставы Абдул Нахим Кадири.
Что происходит в Афганистане. Рассказывает Шахида Якуб
- Поделиться в Facebook
- Поделиться в Twitter
No media source currently available
Из Афганистана в Центральную Азию идет не только картошка и изюм. Север страны – часть так называемого "северного коридора" наркотрафика из Афганистана. Здесь производится две трети опиатов в мире.
"Через Хайратон наркотрафик не идет. У нас 100% контроль над этой территорией. Мы тщательно всех проверяем. У нас есть специально обученные собаки. До сих пор никто через этот мост наркотики не перевозил", – утверждает начальник пограничников.
Джалалабад, провинция Нангархар
Провинция Нангархар расположена к западу от Кабула. Ситуация здесь намного сложнее, чем на севере. Именно здесь американцы сбросили свою самую мощную бомбу, MOAB. Нас предупредили, что в столице провинции Джалалабаде работают как агенты "ИГИЛ" так и Талибана, попросили не останавливаться по дороге, потому что могут взять в заложники.
Джалалабад – второй по величине город Афганистана. Большой коммерческий центр – отсюда до границы с Пакистаном чуть более 40 километров, и по обе стороны идет бойкая торговля.
Но Джалалабад известен не только этим. Именно здесь во время правления Талибана в Афганистане жил лидер террористический организации Аль Каида Осама бен Ладен.
Нангархарский университет – второй по величине в Афганистане. Здесь учится около 15 тысяч студентов из разных провинций. Из 15 тысяч студентов только 2 тысячи – девушки.
Все эти девушки учатся на факультете английского языка и литературы. Выяснилось, что они не хотят заниматься в одной группе с мальчиками.
"Ситуация в Афганистане такова, что когда на лекции мальчики, мы не может принимать активного участия в уроке. Учитель требует от нас многого, и дает большие возможности девочкам, но когда в классе мальчики, нам неудобно. Мы чувствуем, что они могут нам сказать что то и осудить. Они нам ничего не говорят, но мы просто сами боимся", – объясняет одна из них.
Идеология "ИГИЛа" и Талибана относительно женщин и их прав мало чем отличается. И те, и другие запрещают женщинам учиться или вообще выходить из дома. В случае успеха той или иной группировки у этих девочек не будет будущего.
"Если придет ИГИЛ, то с нами будет тоже самое, что и с остальными. Нас просто убьют", – говорит студентка.
Рекрутирование как в ряды "ИГИЛ", так и в Талибан происходит и в университетах. Два года назад студенты Нангархарского университета вышли на акции протеста в поддержку Талибана и "ИГИЛа". Многие считают Нангархарский университет рассадником идей этих террористических организаций.
"Мы сможем достичь мира и единства только с помощью имамов и применения исламского права. Наша культура и право основаны на исламе и мы любим нашу религию", – говорит один из студентов.
"Мы все видим: Талибан борется против людей, которые против ислама. Но и правительство не все правильно делает. Например, закон и наказание существует только для простых людей, а для тех, кто на высоких постах, закона нет", – поясняет другой.
От Джалалабада до Кабула максимум три часа езды. Но после обеда ехать обратно не советовали, пришлось заночевать в городе. Всю ночь здесь слышно гул бомбардировщиков. Там, в горах, силы НАТО пытаются уничтожить "ИГИЛ".
Обратно в Кабул
Афганская национальная армия воюет с "ИГИЛом" по все стране. Более того, уже понятно, что если из Афганистана выведут силы НАТО, то ситуация станет еще хуже. Сейчас войска Альянса, находятся в стране чтобы только обучать и помогать.
Генерал афганской армии Хатуль – парашютистка, свою военную карьеру начинала еще во времена правления коммунистов.
"Афганистан был прогрессивной и процветающей страной. В школе я серьезно занималась спортом, я обожала спорт, а наша школа была связана с с военной академией. Мне стало интересно, я полюбила военное дело – дисциплину, порядок – и решила пойти в армию", – вспоминает она.
В афганской армии служит около 900 женщин. Это, конечно, намного меньше той цели, которую поставили международные доноры – пять тысяч, но все же это прогресс.
Генерал Хатуль пережила и времена моджахедов, и Талибан.
"Талибы выпустили указ о том, что все женщины должны находится дома до надлежащего оповещения. Я, как и все другие работающие женщины, вынуждена была сидеть дома. Чтобы не забыть профессию, я делала наброски полетов на бумаге. Это были тяжелые времена. Я одна зарабатывала на всю семью из 10 человек тем, что шила одеяла и матрасы для Международного красного креста", – говорит генерал.
16 лет усилий стабилизировать ситуацию в Афганистане пока дали только минимальные результаты. Да, движение Талибан уже давно не у власти, но талибы наступают и контролируют более 10% территории. Афганское правительство с трудом удерживает контроль над чуть менее чем половиной территории страны. А тут еще и "ИГИЛ", который объявил два года назад "Исламское государство Хорасан".
"Мы служили в армии для того, чтобы обеспечить безопасность людей по всей стране. Для того, чтобы люди могли сесть на автобус и спокойно проехать из одной провинции в другую, и увидеть всю красоту нашей страны. Но агрессоры не дают нам этого сделать. Мы вынуждены рождаться в войне, расти в войне и умирать на войне", – говорит генерал.
Война в Афганистане длится уже около 40 лет. Как сказал мне один беженец, в Афганистане есть три правительства, три враждующие между собой силы. .Первое – национальное, второе –Талибан, и третье – "ИГИЛ". А народ уже давно устал от всего этого и просто хочет мира.
Афганистан спустя 30 лет после вывода советских войск: что думают афганцы о жизни тогда и сейчас
За последние 40 лет война стала неотъемлемой частью жизни для афганцев. Люди откровенно признаются, что все, о чем они мечтают, — пожить немного в мире, не видеть оружия и перестать бояться за своих детей. Каково это — жить, несмотря на обстрелы, подрывы смертников, разрушенную инфраструктуру и растущую волну наркотрафика?
Русская служба Би-би-си попросила жителей Афганистана рассказать, как им жилось во время советской военной операции и сейчас, когда в стране находятся военные США и стран НАТО.
Хабибула, бывший преподаватель, пенсионер: "Люди сейчас настороженно относятся к России"
Когда советские войска прибыли в Афганистан, мне было почти 20 лет. Когда они пришли, я подумал, что это начало какого-то ужаса в истории нашей страны. И действительно, на самом деле так и получилось: началась война, которая продолжается до сих пор.
Когда в стране были советские войска, здесь строились здания — вот второй микрорайон и третий. Афганская армия была очень хорошо вооружена и обучена. К советским военным афганский народ относился с симпатией, добротой.
Автор фото, VITALY ARMAND/AFP/Getty Image
Вывод советских войск из Афганистана, 15 февраля 1989
Когда выходили советские войска из Афганистана, весь народ и армия — все надеялись, что это конец войны, надеялись на мир, думали, что война кончается. К большому сожалению, получилось наоборот. Как только моджахеды пришли в города, особенно в Кабул, развернулась новая война. Они нападали на людей, грабили. Как хищники. Были большие жертвы. Перед моими глазами людей убивали на улицах. Это был ужас.
Это были сложнейшие годы для афганского народа. Когда "Талибан" захватил власть, в Афганистане закрыли все женские учебные заведения, люди не имели прав. Царили безработица, нищета. Сейчас жизнь людей немного улучшилась, хотя до сих пор нет работы и есть люди, которые страдают от голода, но все же уровень жизни намного лучше, чем во времена "Талибана" и во времена моджахедов.
Когда в Афганистан пришла коалиция (Международная коалиция, ISAF — возглавляемый НАТО войсковой контингент, действовавший на территории Афганистана с 2001 года. — Би-би-си), народ надеялся, что война уже закончена. И воспринимали приход американцев очень тепло, жизнь людей улучшилась. Но после начала вывода американских военных появились большие трудности: безработица, уровень жизни снова упал. Но все равно не так плохо, как при талибах.
Лицо Кабула вообще изменилось, строились здания, фабрики, заводы, люди пошли на работу. Когда есть мир, работа тоже есть, когда мира нет, работа тоже останавливается.
Честно говоря, сейчас народ Афганистана очень переживает, что американцы уходят. Переживают, что опять начнется война.
Самый лучший выход сейчас — чтобы все стороны прекратили огонь, а после прошли выборы. И еще нужно забрать у людей оружие. Сейчас почти в каждом доме в Афганистане оно есть — пистолет или "Калашников". Продают его, конечно, нелегально, но этот рынок никто не контролирует. Торгуют в основном бывшие моджахеды. И люди покупают у них, чтобы защищаться. Уровень преступности очень высокий.
Люди по улицам ходят свободно, но боятся, конечно, ведь преступники могут, например, убить человека ночью, чтобы машину его украсть. Грабеж повсюду, к сожалению. Наркобизнес тоже есть. И торговля боеприпасами.
Люди в Афганистане сейчас не доверяют России, относятся настороженно, думают, что Россия начинает вмешиваться в дела Афганистана.
Таджвар Какар, правозащитница: "Советские войска оставили после себя покалеченные судьбы и души"
Автор фото, kelseys.net
Таджвар Какар в начале 1980-х годов и сейчас
Когда СССР вторгся в Афганистан, я работала учительницей в школе. Еще до вторжения, когда к власти пришли местные коммунисты, меня заставляли вступить в коммунистическую партию, но я раз за разом отказывалась.
В 1980-м году меня арестовали якобы за пособничество моджахедам. В тюрьме меня пытали электрошоком, били ногами и палками. Многие мои сокамерницы погибли. Я никогда не забуду этой жестокости.
Автор фото, ALEXANDER NEMENOV/AFP/Getty Images
Дворец "Дар уль-Аман" несколько раз отсраивали, но затем новая волна боевых действий снова разрушала его. Теперь он так и стоит в руинах на юго-западе Кабула
Я вышла из тюрьмы через год с огромным желанием бороться с оккупацией. Что оставляли после себя правительственные силы и советские войска? Очень много мин, покалеченные судьбы и души, сильнейшие разрушения в деревнях за пределами Кабула. Тысячи людей пострадали от вторжения, и особенно сильно страдали женщины. В 1984 году мой муж, я и семеро наших детей вынуждены были бежать из Афганистана в Пакистан. Моему младшему сыну было тогда всего восемь дней.
После ухода советских войск я была счастлива. Хотелось поскорее вернуться домой. Но моджахеды оказались очень эгоистичными. И именно при моджахедах женщинам в Афганистане приходилось хуже всего.
Автор фото, Patrick ROBERT/Sygma via Getty Images
Советские солдаты раздают солярку жителям Кабула
Я вернулась в Афганистан в 2000 году. Вскоре на нашу землю пришли американские войска. В ходе переговоров с высокопоставленными лидерами "Талибана" мне удалось убедить их в необходимости открыть школу. Там я и работала до тех пор, пока школу по ошибке не разбомбили американцы.
Война — это всегда страдание. Но мне кажется очень важным, что американцы постоянно ведут диалог и с талибами, и с местными властями. Также очень важно, что в отличие от времен советской оккупации, у нас сейчас есть независимые СМИ, есть свобода слова. Это важный шаг на пути к миру и нормальной жизни. Мы верим в бога, мы должны быть едины, а правительство должно исправить ошибки и бардак. Верю, что нынешние власти смогут удержать страну под контролем. Люди Афганистана должны сами думать и решать свое будущее.
Мохаммед Тахир Яргал, офицер полиции в отставке: "На прощание я подарил цветок советскому солдату"
Четко помню день, когда советские войска вторглись в нашу страну. Конечно, я был в шоке и ужасе. Но позже, когда начался вывод войск, я стал оглядываться назад и осознавать, что произошло, что СССР оставляет после себя. У Афганистана появилась полностью работоспособная профессиональная армия. У нас был совсем другой уровень амуниции — включая автоматы Калашникова и "Скады" (советские одноступенчатые баллистические ракеты Р-17 — прим. Би-би-си). Мы поняли, что у наших военных наконец-то хватает вооружения и патронов. Это была тренированная армия, способная защищать страну, — третья по силе во всем регионе.
Когда советские военные уходили из Афганистана, на улицах были демонстрации. Да, мне не нравилось, что Советы вторглись в мою страну. Но, оценив, что они успели сделать для Афганистана, я даже подарил цветок советскому солдату на прощание.
«Кто не сбежал, тот прячется» Как афганцы привыкают к новой жизни после победы талибов. Репортаж из Афганистана
Захват власти в Афганистане движением «Талибан» (террористическая организация запрещена в России) вселил страх не только в их идейных противников, но и в простых граждан. В Афганистане у талибов практически не осталось врагов, но новые власти так и не решили, чем занять оставшихся без дела боевиков. Задача эта непростая, потому что за годы вооруженного противостояния единственное, чему научились эти люди, — воевать. Сегодня в Кабуле на каждый район приходится сразу несколько полевых командиров, и каждый из них считает, что именно он главный. При такой концентрации скучающих вооруженных людей контролировать ситуацию становится все сложнее. Тем более, что афганцы еще хорошо помнят, каково жилось при талибах в конце 1990-х. Корреспондент «Ленты.ру» Александра Ковальская проехала от афгано-узбекской границы до Кабула, чтобы выяснить, как живет Афганистан после победы талибов, как простые афганцы приспосабливаются к новой жизни и правда ли, что талибы любят Россию.
Новый мир
На мосту Дружбы расстелены коврики для намаза. Тридцать два года назад через реку Амударью покидали Афганистан советские войска, а сегодня заместитель губернатора провинции Балх молится здесь вместе со своими гостями. Пограничный переход не откроется, пока они не закончат. Перед контрольно-пропускным пунктом (КПП) стоит в ожидании вереница машин, а за решеткой, где начинается территория Афганистана, пьют чай и над чем-то смеются боевики «Талибана». Некоторые напоминают пакистанцев — одежда у них другого покроя, волосы и бороды гораздо длиннее, а паколь — головной убор, известный еще как душманка, — отличается от головных уборов афганских «коллег».
Регулярное авиасообщение между Афганистаном и остальным миром так и не возобновилось, несмотря на неоднократные обещания талибов. Зато появилась возможность проехать по пыльным дорогам и своими глазами увидеть, как живет страна, получившая долгожданный мир после десятилетий гражданской войны.
Сборщики металлолома, пригород Мазари-Шарифа, провинция Балх
Фото: Александра Ковальская
На узбекской стороне Амударьи пограничники предупреждали, что талибы пропускают далеко не всех, да и то только после долгой проверки. Однако досмотр занимает от силы 15 минут. Боевики, видимо, еще не освоившиеся с новой ролью, заглядывают в багажник, просвечивают чемодан и после нескольких вопросов о цели визита и роде занятий ставят штамп о пересечении границы.
Вопреки стереотипам, мне, единственной женщине и единственной иностранке на переходе Термез — Хайратон, улыбаются и даже помогают поднять багаж на ленту рентгена. Новые хозяева Афганистана непреклонны только в одном — никаких фотографий на пограничном переходе
Седобородый талиб, сидящий у выезда в обнимку с автоматом, машет рукой на прощанье, и наша машина выезжает в государство, которому всего полтора месяца от роду, — Исламский Эмират Афганистан.
Дорога до Мазари-Шарифа, административного центра провинции Балх, напоминает кадры из фантастического фильма: до самого горизонта тянется выжженная солнцем пыльная земля, где изредка попадаются пустые дома и заброшенные военные базы. Машин и людей в этом мире почти нет, только в получасе от города встречаются одинокие фигуры — мужчины, собирающие металлолом, и дети, просящие милостыню.
«А ведь сегодня суббота, это как у вас понедельник», — говорит мой водитель. На вопрос о том, куда все делись, пожимает плечами: «Сбежали. Когда талибы взяли Кабул, люди кинулись к границе и в аэропорт. Много людей, десятки тысяч. Не удивляйтесь, что сейчас так пусто — кто не сбежал, тот прячется, особенно если служил в армии или полиции. Говорят, что талибы за это будут казнить».
Чай, голуби и палец на курке
Мазари-Шариф — город небольшой. В центре знаменитая Голубая мечеть, где, по легенде, похоронен шиитский святой имам Али и где живут сотни белых голубей. Вокруг базар, жилые кварталы и несколько дипломатических представительств, которые сейчас закрыты.
Сотрудники отделения Министерства информации и культуры Афганистана, Мазари-Шариф
Фото: Александра Ковальская
В отделении офиса информации и культуры опять приходится подождать. Причина та же: начальник, который выдает иностранной прессе разрешение на работу, читает намаз. В его пустом кабинете красуется белый флаг «Талибана», а остальная обстановка — стол, книжные шкафы и кожаные диваны — явно перешла по наследству от бывших хозяев.
Первым делом нам предлагают чай, это непреложный закон афганского гостеприимства. Получение нужной бумаги, как и досмотр на границе, занимает не больше 15 минут, а вместе с разрешением мне выдают двух охранников, которые будут сопровождать меня в прогулках по городу. Их присутствие объясняют так: безопасность гостей превыше всего.
Один из сотрудников службы информации на хорошем английском предлагает помочь мне с фото. Я пытаюсь пошутить о том, что в Москве никто не поверит в такое дружелюбие «Талибана».
— Я не талиб, — отвечает мой собеседник. — Я работал здесь при Ашрафе Гани (действующий президент Афганистана, покинувший страну после переворота, — прим. «Ленты.ру»), а теперь продолжаю уже при новом правительстве. Для меня ничего не изменилось.
— И вы не боитесь?
Он с улыбкой пожимает плечами.
— Нет. Теперь мои начальники не хуже, чем были раньше.
Во дворе мечети, по мрамору, отполированному за века до зеркального блеска, прогуливаются десятки боевиков. Есть те, кому на вид 15-16 лет. Мне тут же поясняют, что эти подростки никогда не принимали участия в войне, а здесь просто присматривают за оружием своих старших братьев, пока те молятся. Приходится верить на слово. Многие позируют для фото, держа палец на курке автомата, и в шутку наводят оружие друг на друга. Начиная с 15 августа в Афганистане произошло немало несчастных случаев из-за неосторожного обращения с оружием, но никакой статистикой, конечно, никто не занимался.
За те полчаса, что я провела за осмотром мечети, ко мне подошли познакомиться все местные руководители, включая начальника службы безопасности. Экскурсия заканчивается неизбежным чаепитием и импровизированным интервью: меня просят задавать вопросы, таким случаем нельзя не воспользоваться. Отвечают в основном талибы постарше и повыше рангом. Меня предупреждали, что с рядовыми беседовать не стоит, потому что они «недостаточно информированы». Разговор получается вежливым и уклончивым.
— Разве вам не запрещено разговаривать с женщиной, которая к тому же не закрывает лицо?
— Вы гость, разве можно обидеть гостя? — отвечают мне вопросом на вопрос. — Закрывать лицо или нет — личный выбор. Мы не можем на этом настаивать.
— Но пару недель назад западные журналистки рассказывали следующее: командиры «Талибана» отказываются с ними говорить, потому что они не носят хиджаб…
— Разве должностное лицо в любой другой стране не может отказаться с кем-то говорить? Таких людей везде хватает. Кто сказал, что мы ограничиваем права женщин? Они могут вернуться на работу, когда захотят. Могут вернуться в школы, когда обстановка нормализуется. Даже в местном аэропорту работают женщины, можете сами посмотреть.
Если хотя бы половина того, о чем мне говорили, правда, то ситуация в Афганистане переменилась к лучшему. Но верят в это не все: гостиницы в Мазари-Шарифе переполнены теми, кто надеется покинуть страну, как только возобновятся пассажирские рейсы
Двенадцать часов без приключений
Пару месяцев назад и речи не могло быть о том, чтобы проехать от северной границы до Кабула — вдоль дороги шли бои локального значения между талибами и правительственными войсками. Однако теперь дорога практически безопасна, а на обочине идет мирная жизнь.
Мы выезжаем из Мазари-Шарифа в пять утра и добираемся до Кабула в пять вечера. Главной трудностью за все это время становятся ремонтные работы и пробки на перевале Саланг. Сам факт того, что теперь на Саланге что-то чинят, кажется довольно обнадеживающим, а рабочие в ярких жилетах и экскаваторы — это не то, что обычно можно увидеть в афганских сводках.
Ремонтные работы в тоннеле, перевал Саланг, провинция Парван
Фото: Александра Ковальская
На въезде и выезде из городов и на перекрестках стоят блокпосты «Талибана» — десяток боевиков и белое знамя. Машины замедляют ход, и молодые люди с длинными бородами и автоматами Калашникова наперевес спрашивают у водителей, откуда и куда они направляются. На этом проверка обычно заканчивается, а если в автомобиле есть женщина, то его пропускают без вопросов. То же повторялось и позже, уже в Кабуле: меня просили пересесть на переднее сиденье, чтобы как можно скорее проехать чекпойнт. «Ты — наш паспорт», — шутили мои афганские помощники.
У постов припаркованы мотоциклы и джипы, которые пару месяцев назад принадлежали Национальной армии Афганистана. Теперь они перекрашены из защитного цвета в белый, а на боку вместо афганского триколора появилась эмблема эмирата
Один из таких внедорожников, украшенный искусственными цветами, обгоняет нас в районе Чарикара. Из установленных на крыше колонок звучат суры на арабском. В провинции Баглан пейзаж становится почти идиллическим — на полях собирают урожай и сгребают в стога сено. Однако меня предупреждают, что приближаться к местным жителям и фотографировать их не стоит.
— Почему?
— У дороги могут быть мины. А еще у многих в этих местах погибли родственники от рук американцев. Сложно сказать, как люди отреагируют на появление человека с Запада.
Эти предупреждения, как и двухметровая воронка на дороге, где на мине подорвался армейский джип, разрушенный полицейский участок, сгоревшие полицейские машины, сложенные друг на друга, напоминают о войне. И все же за двенадцать часов пути трудно поверить, что Афганистан воевал всего полтора месяца назад. Впрочем, эта страна всегда умела возрождаться из пепла.
«Россия — хорошо!»
На закате мы въезжаем в Кабул. Казалось, что после паники, охватившей город с приходом талибов, после бегства президента и того ада, что развернулся в кабульском аэропорту, после месяца неуверенности и страха Кабул должен был измениться до неузнаваемости, но нет.
Афганская столица осталась такой же, какой я видела ее полгода назад: та же суета, те же дорожные пробки, те же воздушные змеи в небе. Талибы, одетые в армейскую форму, зачастую неотличимы от правительственных солдат, стоявших здесь до них
Впрочем, возможно, что в нынешней армии и полиции немало тех, кто был там при Ашрафе Гани, — «Талибан» пригласил их вернуться на службу.
Мальчик продает хлеб, Мазари-Шариф
Фото: Александра Ковальская
На первый взгляд, все по-прежнему. На улицах много женщин, лица у многих по-прежнему открыты, и даже большая часть граффити в центре города не пострадала — талибы успели закрасить только некоторые из них, написав поверх призывы к патриотизму и цитаты из Корана. Так же работают магазины и кафе, так же улыбаются люди.
Но мне известно, что и сейчас есть те, кто прячется, ожидая ареста. Те, кто мечтает покинуть страну как можно скорее и стоит в очередях у нескольких работающих посольств. Те, для кого Афганистан кончился 15 августа. Те, чьи мечты уже не осуществятся. Те, кто ждет на границе с Ираном или Пакистаном, надеясь ее перейти. Те, кто живет в наспех созданных лагерях беженцев в кабульских парках
Но пока новые законы и запреты не вступили в силу, Кабул жизнерадостен. Ключевое слово — пока. Что будет дальше, предсказать трудно. После того как Кабул был взят талибами за один день, прогнозировать афганские сценарии — дело неблагодарное.
На очередном блокпосту в центре города у меня впервые проверяют документы.
— Откуда? США? — спрашивает талиб, по самые глаза закутанный в черный платок.
— Россия, — отвечаю я.
— Россия — хорошо, Россия — друг, — говорит он на ломаном английском и делает жест — проезжайте.
На первый взгляд, в Кабуле все по-прежнему. Только запутавшийся в колючей проволоке триколор — флаг Исламской Республики Афганистан — напоминает о том, что что-то ушло навсегда.