Радиация и Чернобыль. Дикие животные в зоне отчуждения. Фотографии
Биолог Сергей Гащак из Чернобыльского центра по проблемам ядерной безопасности, радиоактивных отходов и радиоэкологии давно исследует экологию зоны и с помощью фотоловушек фиксирует местное биоразнообразие.
Автор фото, BBC News Украина
Медведи часто попадают в объектив фотоловушек
Гащак работает в зоне с 1990 года.
Он говорит, что несмотря на радиацию, отсутствие людей в зоне делает свое дело: там появляются уникальные виды животных и птиц.
ФОТО | Животные Чернобыля. Как им живется в зоне отчуждения в наши дни
Последние исследования показали, что животные в зоне отчуждения Чернобыльской АЭС живут на удивление хорошо. Чуть хуже дело обстоит с насекомыми, пишет Forte.
Спустя три десятилетия после чернобыльской катастрофы — самой страшной ядерной аварии в мире — в зоне отчуждения вновь заметны признаки жизни, хотя изначально ученые утверждали, что вся эта местность уже навсегда останется необитаемой и непригодной для жизни не только человека, но и животных, птиц, рыб и многих растений.
Несмотря на то, что в зоне отчуждения Чернобыльской АЭС строго-настрого запрещено селиться людям, здесь нашли свой дом многие представители фауны. Бурые медведи, волки, бизоны, олени, лоси, кабаны, лисы, енотовидные собаки и еще более 200 видов птиц создали в Чернобыльской зоне свою экосистему. Кроме того, здесь обитает множество земноводных, рыб, червей и различных бактерий.
В где насекомые?
В отличие от крупных хищников и других крупных животных, количество насекомых и пауков в этом районе значительно сократилось. Исследование, опубликованное в журнале Biology Letters в 2009 году, показало, что чем выше уровень радиации в определенных районах вокруг места бедствия, тем ниже популяция беспозвоночных в этих районах.
Подобное же явление произошло после аварии на АЭС на Фукусиме в 2011 году: популяция птиц, белокрылок и бабочек значительно сократилась, несмотря на то, что утечки радиации не затронули другие виды животных.
Животные-мутанты
Хотя в Чернобыльской области нет трехголовых коров и собак с двумя хвостами, ученые заметили значительные генетические изменения в организмах животных, проживающих на этой территории.
Согласно исследованию, опубликованному в журнале Biological Conservation в 2001 году, после чернобыльской аварии число мутаций у растений и животных увеличилось в 20 раз. Так, например, наибольший вред катастрофа и радиация нанесла редким видам птиц, которые привыкли гнездиться в этой зоне.
Для того, чтобы понять, как увеличение частоты мутаций влияет на скорость размножения видов, размер популяции, генетическое разнообразие и другие факторы, влияющие на выживание видов, ученые постоянно проводят исследования в зоне отчуждения Чернобыльской АЭС.
Вымирающий вид лошадей
Британские ученые-экологи Майк Вуд и Ник Бересфорд, которые изучают воздействие радиации на дикую природу Чернобыля, заметили, что популяция уникальных лошадей Пржевальского, чья численность во всем мире стремительно уменьшается, в этом районе, наоборот, удивительно быстро растет.
В конце 1990-х годов на украинскую сторону Чернобыльской зоны отчуждения было специально, в качестве эксперимента, завезено около 30 лошадей Пржевальского. Дальнейшие исследования показали, что в условиях зоны отчуждения лошади хорошо прижились и в несколько раз увеличили свою стартовую численность — сейчас их насчитывается около 110.
Основываясь на фотографиях, сделанных с помощью фото-ловушек, Майк Вуд пришел к выводу, что некоторые из первых лошадей (которые можно определить по соответствующей маркировке) все еще живы. Кроме того, многочисленные фотографии молодых лошадей показывают, что популяция увеличивается.
«Лошади Пржевальского выглядят здоровыми и не имеют признаков заболеваний, поэтому можно предположить, что в последующие годы продолжится рост популяции диких лошадей в зоне отчуждения», — отметил Майк Вуд.
Чернобыльские щенки
Сейчас возле атомной станции живут примерно 250 бродячих собак. Еще около 750 обитают в других местах зоны отчуждения. Это потомки собак, оставленных при эвакуации.
Животным помогает американский благотворительный фонд «Чистое будущее». Его основали в 2016 году Эрик Камбэриан и Лукас Хиксон, которые несколько раз побывали на ЧАЭС. Приехав туда впервые, они, по собственным словам, поразились стаям бродячих собак вокруг станции. Хиксон заявил BuzzFeed, что они живут не дольше шести лет — не из-за радиации, а из-за недостатка пищи и морозов зимой. Собак подкармливают работники ЧАЭС и другие люди в зоне отчуждения, но это опасно: есть риск заразиться бешенством, сообщает Meduza.
Фонд «Чистое будущее» в 2016 году запустил трехлетнюю программу помощи бездомным собакам Чернобыля. Каждое лето в зону отчуждения приезжают ветеринары, кинологи и волонтеры, которые отлавливают псов, стерилизуют их, прививают и оказывают необходимую медицинскую помощь. Животных проверяют на радиацию, но ее следы встречаются в основном на шерсти взрослых особей, да и то редко, утверждает Хиксон. По его словам, за прошлый год он видел только одного радиоактивного щенка.
Раньше после вакцинации и стерилизации собак выпускали обратно на улицу: забирать животных из зоны отчуждения было запрещено. Но в 2018 году украинские власти впервые разрешили переправить 200 бездомных щенков в США. Перед отправкой животные должны проходить дозиметрический контроль и 45 дней жить в специальном приюте в городе Славутич, где с ними занимаются инструкторы. Часть щенков уже вывезли; их забрали новые хозяева-американцы.
ФОТОПРОЕКТ
Звери Чернобыля
Природой и путешествиями я интересовался с детства. Читал книги на эту тему, смотрел телепередачи, выписывал журналы «Юный Натуралист» и «Наука и жизнь». Для родителей моё увлечение было неожиданностью, ведь их профессии никак не связаны с биологией: мама работала бухгалтером, папа — электронщиком в конструкторском бюро, ракеты строил. Изучать природу мне не запрещали — отец даже иногда добывал микроскопы. И всё же была у родителей какая-то настороженность по отношению к моим увлечениям.
В выпускных классах школы я уже мечтал стать зоологом. Хотя что это за профессия, честно говоря, не знал. Всё, что я понимал: буду работать с дикими животными и путешествовать. Мама предлагала мне стать медиком или юристом. Возможно, это было связано с тем, что в родном Запорожье и юридический, и медицинский институты находились недалеко от нашего дома. Всё рядом. А зоолог — кто это? И где на него учиться?
На биофак харьковского университета я каким-то чудом поступил с первого раза. И как-то сразу подружился с ребятами со старших курсов, которые увлекались орнитологией. Все выходные и каникулы мы пропадали на биостанции, изучали птиц.
Параллельно увлёкся фотографией. Тяга к этому была и раньше — на десятилетие отец подарил мне фотокамеру «Смена 8М». Но тогда я фотографировал мало, а в университете, когда у меня появился «Зенит», начал больше снимать, экспериментировал с обработкой фотографии, с ракурсами и освещением.
Когда у меня появилась семья, возник вопрос: что дальше? Семейный человек не может сорваться с места и поехать в тайгу или тундру. А желание исследовать дикую природу никуда не делось.
Всё решилось само собой. В 1986-м меня, сотрудника харьковского Института лесного хозяйства, как офицера запаса, призвали на ликвидацию аварии на ЧАЭС. Моё подразделение мыло транспорт, который выходил с территории станции. Вокруг нас был пресловутый рыжий лес. Радиофобией я не страдал. И когда были перерывы в работе, мне хотелось взглянуть на природу в окрестностях. Могу засвидетельствовать: хоть сосны и погибли, лес не был мёртвым. Там жили птицы, росли всевозможные растения.
В следующем году я переехал в Славутич вместе с семьёй. Поначалу только ради жилья. Устроился работником городской котельной и продолжал мечтать о зоологии. А ещё — фотографировал, чтобы спастись от скуки.
Потом я узнал, что в Чернобыле есть радиоэкологическая лаборатория. Долго пытался туда попасть — получилось только в 1990-м, через шесть лет после окончания университета. И хотя там я занимался не дикими, а сельскохозяйственными животными, мне это нравилось, это была наука. Об одном жалею — устроившись туда, перестал снимать. Как отрезало. За семь лет ни одного кадра, ни одного свидетельства о зоне отчуждения.
Благодаря поездкам с охотниками и зоологами я мог видеть, какие в зоне ландшафты, наблюдать зверей и птиц. Первые годы после аварии деревья, рассеявшиеся по бывшим полям, были размером с мелкий кустарник. Крупные животные — кабаны, лоси, косули — бросались в глаза за несколько километров. Сложно было представить, что пройдёт немного времени и мы увидим тотально лесную территорию. Сейчас крупный зверь может стоять рядом, и ты его не увидишь, потому что между вами деревья или заросли.
«Крупный зверь может стоять рядом, и ты его не увидишь, потому что между вами деревья или заросли»
КАБАНЫ. «Если поставить камеру где попало, можно месяц ждать, и никого не сфотографировать. Нужно искать дорожку, зажатую густыми зарослями, животные двигаются по ней, как по тоннелю»
Среди животных, которых удалось снять первой цифровой фотоловушкой, были и енотовидные собаки
ЧЁРНЫЙ АИСТ. «В лесу я нашёл интересное место — канал, вдоль которого шла тропа»
КОСУЛИ. «Благодаря фотоловушкам мы получили немало потрясающих снимков»
Во второй половине 1990-х я уговорил руководство приобрести плёночную фотокамеру Canon с объективом и стал делать снимки. С этих фотографий и началась моя страсть к съёмке дикой природы.
Наша лаборатория тогда располагалась в здании детского сада в Припяти. В городе находились только сотрудники, некоторые здания были закрыты, некоторые охранялись сигнализацией, попасть внутрь было невозможно. Тем не менее я умудрялся пробираться на крыши, балконы, фотографировал гнёзда птиц. Мне очень нравилось, как пустельга, маленький соколок, заселяет разные ниши Припяти.
В 2000-м наших американских партнёров посетила идея снимать дикую природу на самых загрязнённых участках с помощью фотоловушек. Перед этим мы работали над изучением генетических эффектов в популяциях грызунов — в основном, в рыжем лесу, на грязных участках на левом берегу Припяти, в районе озера Глубокое. Мы видели, что какие-то животные бродят по лесу, были следы, но хотелось получить доказательства.
Тогда американские исследователи и привезли первые фотоловушки. Эти плёночные камеры были жутко энергозатратными — их хватало максимум на две недели. Кроме того, они оказались не приспособленными к нашему климату: внутри оседал конденсат. Иногда даже казалось, что туда специально налили воды. Довольно быстро мы потеряли много камер — одни испортились, другие были поломаны или украдены. Тем не менее мы получили немало потрясающих снимков.
В 2009 году я работал с французской съёмочной группой, и продюсер фильма подарил мне две цифровые фотоловушки. Попробовал ими снимать — и практически сразу от них отказался. Нет смысла заниматься фотоохотой, если инструмент не соответствует твоим требованиям и ожиданиям.
Фотоловушку Little Acorn я купил на eBay. Зимой испытывал её возле нашей базы в Чернобыле — снимал свою кошку, обнаружил, что к нам ходит чужой кот, который пожирает её еду. А потом, когда наступила весна, решил попробовать камеру в полевых условиях.
В лесу я нашёл интересное место — канал, вдоль которого шла тропа. Её пересекал маленький ручей, там же лежало упавшее дерево. Возле этого места я поставил фотоловушку. Предполагалось, что там точно ходят звери — были следы. Ещё подумалось, что, может, кто-то будет по этому стволу перебегать.
Камера стояла всего полмесяца. Я ни на что выдающееся не рассчитывал. Тогда я в одиночку обследовал участок и жил в палатке. Уже перед сном решил пролистать снимки — и был в шоке, увидев, сколько животных снято за две недели — волки, орланы, олени, барсуки, енотовидные собаки, куницы. А кадры — живописнейшие. Позже на этом же лежащем дереве удалось сфотографировал рысь.
ЗАЯЦ РУСАК. «Зимой, помню, нужно было снять камеры. Мы с товарищем добирались до фотоловушек на снегоступах»
ВЫДРА. «Я был убеждён: выдра должна держаться больших водоёмов, где много рыбы. Благодаря фотоловушкам обнаружил, что это животное может обитать в полувысохших каналах вдали от больших водоёмов»
«Впервые в жизни я рассмотрел рога оленей и лосей. Никогда не подозревал, что они такие разнообразные»
ВОЛК. «Найти правильное место для установки фотоловушки довольно сложно»
РЫСЬ. «Лучше, если на расстоянии до десяти метров от фотоловушки будет стена зарослей. Она станет отличным фоном для ночной съёмки»
Всевышний, образно говоря, решил посадить меня на иглу. Иначе это не объяснишь. Конечно, после пережитых эмоций я стал своего рода наркоманом. Вот как алкоголики выпивку, так я иногда камеры втайне от жены покупал (смеётся). Сейчас, правда, уже не скрываю ничего.
Найти правильное место для установки фотоловушки довольно сложно. Бывает, смотрю National Geographic: показывают, как приехал американский исследователь в тропики, повесил камеру на дерево, через какое-то время пришел — и там у него всё как надо. Могу представить, что за этим стоит, чего не видит зритель. Если поставить камеру где попало, можно месяц ждать, и никого не сфотографировать. А рядом, в нескольких десятках метров, постоянно будут ходить животные.
Лучше всего найти тропу. Большинство животных, независимо от видов, предпочитают ходить по дорогам. Может быть, дороги облегчают им маршрут или дают дополнительную информацию — запахи ведь остаются. К сожалению, человек тоже любит дороги. Немало камер, размещённых на тропе, у нас просто украли.
Нужно искать переход через водоём, тропу, мост, дорожку, зажатую густыми зарослями, животные двигаются по ней, как по тоннелю. Я уже не говорю про стены в населённых пунктах или заборы — они тоже подходят, но там всё, опять-таки, сопряжено с риском, что твою камеру украдут.
Важна и ориентировка. В наших условиях лучше ставить камеру по направлению к северу. Тогда уменьшается риск того, что прямые солнечные лучи или зайчики, которые отскакивают от поверхности растительности, почвы спровоцируют ложную тревогу и срабатывание термодатчика.
Лучше, если на расстоянии до десяти метров от фотоловушки будет стена зарослей. Она станет отличным фоном для ночной съёмки. У большинства камер, которыми я пользуюсь, вспышка слабенькая, поэтому если за объектом ничего нет или фон слишком далеко, кадр получится слишком тёмным.
Со второй половины мая и до первой половины августа идёт активный рост травы, кустарников, побегов. Нередко в это время бывают сильные ветра. Поэтому, когда имеющие свою температуру растения колышутся, датчики камеры, реагирующие не на изображение, а на температурное поле, не понимают, что перед ними не животное, и снимают. Можешь прийти и получить порядка 6–7 тысяч кадров с травой и кустами.
Иногда, чтобы поставить камеру, нужно потратить несколько часов только для того, чтобы дойти до этого места. Важно это учитывать. Зимой, помню, нужно было снять камеры. Выпало много снега, он успел подтаять и опять подмерзнуть, образовался наст. А мы с товарищем добирались до фотоловушек на снегоступах. Идти было очень сложно, 11 часов изматывающего похода. Вернулись, когда было совсем темно.
Неожиданные картинки из жизни дикого мира оправдывают любую усталость. Самой большой неожиданностью для меня стали кадры с бурым медведем. Я не мог понять, почему так часто белорусы отмечают у себя в отчётах бурого медведя, а у нас на снимках его нет. Сам я всего раз видел следы на земле, ещё в 2003 году. Мои коллеги замечали задиры на деревьях. Остальные упоминания об этом звере — не более чем байки браконьеров и лесников. Никогда не забуду момент, когда увидел эти кадры. Уже дома перед сном перелистывал отснятый материал, не ожидая ничего интересного, камера в этой точке уже полгода стояла, всех уже знал, и вдруг — медведь. Поверить не мог. С момента начала съемки в октябре 2015 года медведя сняли уже 7 раз. Сколько их всего, трудно сказать, но в нашей коллекции минимум три особи.
Больше года назад мы начали проект с британцами. Одно дело эксплуатировать 5–7 камер, другое — когда их, кроме твоих собственных, еще 42 штуки. Как правило, свои камеры я не двигаю, они стоят в одной точке около года. А фотоловушки британцев мы регулярно перемещали в пределах трёх участков, каждый радиусом по 5 км. В результате получился гораздо больший охват территории, и несравненно больше материала.
Впервые в жизни я рассмотрел рога оленей и лосей. Никогда не подозревал, что они такие разнообразные.
Я был убеждён: выдра должна держаться больших водоёмов, где много рыбы. Благодаря фотоловушкам обнаружил, что этот зверь может обитать в полувысохших каналах вдали от больших водоёмов.
Совершенно не ожидал увидеть серых журавлей в глубине лесных территорий, а не на болотах или лугах.
У нас долго отсутствовала, но теперь «засветилась» на фотографиях бородатая неясыть, крупная сова, которая немного меньше филина. Кстати, самого филина пока не было на фотографиях.
Из-за особенностей работы цифровой техники бывают неожиданные кадры, когда при быстром перемещении изображения животных искажаются. Однажды получилось очень странное фото — лось быстро разворачивался, так что из-за искажения стал напоминать какого-то доисторического уродца. Эту фотографию легко можно было бы выдать за свидетельство существования чернобыльских мутантов. Но этот же лось, уже нормального вида, продолжал ходить вокруг камеры на следующих кадрах.
Все животные, которых мы зафиксировали, были естественными. Другое дело, что в дикой природе бывают свои проблемы — точно так же, как и у людей. Одни рождаются здоровыми, другие — не совсем, кого-то поражают болезни.
Африканская чума, от которой в последнее время страдают свиньи в Украине, Беларуси и России, прошлась и по диким кабанам Чернобыля. Подозреваю, что именно с этим было связано огромное количество фотографий, на которых кабаны выглядят истощёнными, худыми, с очень разреженной щетиной, будто полысевшие.
Попадают в объектив и животные с травмами или повреждениями. На одной фотографии перед камерой прошёл треногий лось. Он каким-то образом потерял заднюю конечность. Как он выжил? Как до него не добрались волки? Мы не знаем.